Развод с тираном. Страница 13

В общем, молчу я, да.

В конце концов, папа меня отговаривал от этих отношений, я сама его не послушала, мне и нести ответственность за свой промах. У них с мамой и без меня полно забот. Да и я не маленькая давно уже, чтобы прятаться за их спинами.

А ещё, пока одна и никто не мешает, лезу в приложение «Госуслуг» и подаю заявку на развод. Благо, у нас с Олегом нет детей, так что судиться не придётся.

Как только заканчиваю с заявкой, поднимаюсь с постели и принимаюсь одеваться в хлопковую футболку и джинсы, сую банковскую карточку в задний карман, после чего беру косметику и иду в ванную. В корзине для грязного белья замечаю свой мокрый спортивный костюм, а на полу не менее мокрые кроссовки, и невольно кривлюсь, вспоминая, каким именно образом они стали такими.

– Сволочь, – шепчу себе под нос.

Далее сосредотачиваюсь на себе любимой.

После внепланового душа, пролитых слёз и сна с мокрыми волосами, выгляжу я так себе. Но я и так о таком догадывалась, потому и беру с собой все эти баночки. Приходится мочить расчёску, чтобы привести волосы в порядок, правда в итоге возвращаю им прежний вид. В голову приходит просто отличная идея. Если и не сработает, то хоть нервы кое-кому потреплю. Так что косметику в итоге я использую вовсе не для того, чтобы скрыть круги под глазами и бледность лица, а чтобы подчеркнуть всё это.

И вот вся такая «красивая» отправляюсь на поиски мужа. Идти стараюсь медленно, чуть сгорбившись, по стеночке. Заодно это помогает полнее вжиться в роль к моменту, как достигаю первого этажа.

Олег со своей Ирочкой находятся в гостиной. Девушка хлопочет над Олегом, пока тот отмахивается от её заботы, вчитываясь в какие-то документы.

– Надо нанести мазь, – укоряет она, пытаясь дотянуться до его руки.

– Не надо. И так нормально, – угрюмо отзывается он, не позволяя к себе притронуться.

Даже не смотрит в её сторону. Лишь поправляет рукав рубашки, натягивая пониже, чтобы скрыть покрасневшую кожу.

– Нет, не нормально, – продолжает укорять девушка. – У тебя ожоги до самых локтей, тебе вообще в больницу надо.

Меня аж перекашивает в моменте при виде них двоих, по-семейному воркующих между собой. Ирочка снова тянется к руке моего мужа, но тот снова уводит её подальше от цепких лапок любовницы. Глупо, но я против воли испытываю долю злорадства, когда ей приходится сдаться и отступить. Просто от моей заботы этот кобелина никогда не отказывался.

Впрочем, мне это на руку. Так даже лучше. Пока оба заняты друг другом, я могу сбежать втихую из дома. Главный вход просматривается, но на кухне есть ещё один, помнится. И раз я остаюсь до сих пор не замеченная, выйду через него. К чёрту симуляцию! Так что, пока меня и впрямь не заметили, сворачиваю в соседний коридор.

Обуви нет, но на улице тепло и сухо, а на моих ногах носки. Пойдёт. Заодно так тише ступать выходит.

Мне везёт, дверь в сад оказывается открыта. Я её даже не полностью раскрываю, лишь щёлочку, через которую могу протиснуться боком. После чего аккуратно закрываю. Далее на цыпочках следую к углу дома. И тут же едва не вскрикиваю, отшатываясь назад на пару шагов, когда мне оттуда навстречу шагает здоровенный мужик в чёрном костюме.

– Регина Алексеевна? Вы что-то хотели?

И я с разочарованием признаю в нём одного из штатных охранников моего неверного супруга.

Да чтоб его!

Предусмотрительный какой, вы посмотрите на него!

– Да, – кривлюсь от досады, как если бы у меня и впрямь болел живот. – Обуви нет, – смотрю на свои ноги в носках. – Найди какие-нибудь сланцы что ли, а то погулять даже невозможно по саду.

И пока он переваривает мою наглую просьбу, возвращаюсь обратно в дом.

Ладно, план «А», так план «А».

Иду обратно в гостиную. Снова сгорбившись, медленно скользя по стеночке, входя обратно в образ умирающей.

Олег с Ирочкой всё ещё в гостиной. Олег продолжает изучать и править какие-то документы, а Ирочка весело щебечет о том, каких титанических усилий ей стоило заполучить контракт с модельным агентством Италии.

– Скоро стану известна на весь мир, вот увидишь, – хвастается она.

Я на это только глаза закатываю.

Нет, вообще она, конечно, молодец, если всё так, как она говорит, но какая же она шумная. Впрочем, Олег её не останавливает, что лучше всего показывает, насколько он её ценит. Потому что я не понаслышке знаю, как он бесится, когда его отвлекают в процессе работы. А своей Ирочке даже время от времени поддакивает.

Подонок!

Ладно, всё, хватит! Намиловались!

Хватаюсь за живот и, взявшись за косяк, застываю на пороге шатающейся осинкой. Напрягаю глаза, чтобы выдавить из них слёзы, кусаю губы, едва заметно всхлипываю.

– Олег, – зову его шёпотом. – Олег… мне плохо…

Медленно оседаю на пол. Наверное, слишком медленно, потому что муж подскакивает на ноги ещё до того, как я на нём оказываюсь полностью. Но ничего, добежать до моего феерического падения всё равно не успевает.

– Регина, – хмурится и подхватывает под голову. – Где болит? Что случилось? Давление? Температура? Живот? Что? – принимается торопливо перечислять всё подряд.

Пока говорит, его взгляд хаотично мечется с моего лица к плечам, вдоль по всему телу и обратно. И столько искреннего беспокойства светится в нём, что я на мгновение теряюсь и невольно испытываю жгучий стыд за такой жестокий обман. Но потом замечаю хмурую Ирочку за его плечом, и меня резко отпускает.

– Живот тянет, и голова кружится, – произношу слабым голосом.

Олег шумно выдыхает и тут же подхватывает меня на руки. Да с такой лёгкостью, будто я нисколько особо не вешу. Вместе со мной направляется на выход. А на раздавшееся робкое, за нашими спинами от его драгоценной Ирочки: “Олег, а…”, огрызается:

– Не сейчас. Нам нужно в больницу.

Приходится уткнуться лицом в изгиб мужской шеи, чтобы скрыть всё ту же злорадную усмешку.

Я знаю, нехорошо радоваться чужому несчастью, но у меня оно больше, если уж на то пошло. Так что, отринув сомнения и совесть, продолжаю свой спектакль.

Олег отказывается от водителя. Уложив меня на заднее сидение, садится за руль сам. Всю дорогу я делаю вид, что мне плохо. Морщусь и слегка ёрзаю, кусаю губы и шумно дышу, прикрыв глаза. Мне же плохо. Мне очень-очень плохо. Просто неимоверно. Ещё хуже становится, когда я замечаю на правой руке свои кольца. Которые я на минуточку сняла с себя ещё в ванной перед сном!

Да как он только посмел!

А то, что это Олег надел мне их обратно на палец, сомневаться не приходится. Больше некому. Я же настолько за три месяца успела сродниться с ними, что они по-прежнему воспринимаются, как часть меня, потому и пропускаю момент, что они снова на мне. Теперь же палец как калёным железом жжёт. Кошусь на Олега и, пока всё его внимание занято исключительно дорогой, стаскиваю их с руки и закидываю в карман дверцы.

Пусть попробует теперь надеть их на меня!

Только сперва найти…

Наверное, глупо цепляться за такую мелочь. Надел и надел, ерунда. Это всё равно ничего не изменит между нами. Но бесит. До трясучки в теле. Будто клеймит своими действиями. Как рабыню какую-то.

Так злюсь из-за этого, что живот и впрямь начинает тянуть, и к приезду в клинику я уже не совсем симулирую своё состояние. А может это психологический настрой дал о себе знать. До этого же не болело ничего. Так что теперь я дышу как можно глубже и тише, прикрыв глаза, настраиваясь мысленно на позитивный лад.

Всё будет хорошо. Обязательно будет. Иначе и быть не может.

В частной клинике, с которой у моего мужа заключён договор на оказание услуг ему и сотрудникам его компании, тихо и прохладно. Ещё бы, время-то к закрытию подходит. Но стоит Олегу зайти вместе с глубоко несчастной и умирающей мной, как девушки в белых халатах за административной стойкой мигом оживляются.

– Олег Евгеньевич? Добрый вечер! Что случилось? – выдыхают сразу две из них чуть ли не хором, снова и снова переводя взгляд с меня на моего мужа и обратно.