Диагноз: Выживание (СИ). Страница 21

Хотя не удивился бы, если бы услышал, как баба сказала бы мне в спину «ну и иди, иди». Уж очень она мерзкой была.

— Стой! — крикнула она. — За семь тысяч отдам!

Понятно. Она не хотела избегать своей выгоды. А цену заломила, очевидно, просто на лоха. В пятьдесят, мать его, раз. Нет, деньги обесценились, конечно, но не до такой же степени.

Я повернулся, подошел к ней, смерил недовольным взглядом, после чего спросил:

— Сколько есть?

— А сколько надо?

Да что за дурацкая манера вопросом на вопрос отвечать, блядь?

— Доз десять — пятнадцать, — пожал я плечами. На всякий случай с запасом. Какой-нибудь случай не очень запущенной пневмонии в принципе можно и пятью уколами вылечить. А у нас на тот случай еще и цефотаксим есть.

— Десять есть, — ответила она. — Больше не дам. Считай, что больше в одни руки не отпускаем.

Ага, это чтобы кого-нибудь нагреть. Есть у нее больше, просто она по этой цене отдавать их не станет.

— Бартером возьмешь? — спросил я.

— Нет, — армянка покачала головой. — Только кеш.

— Да? — спросил я и улыбнулся. — А у меня есть кое-что, что тебе понравится.

— Да? — она тоже усмехнулась, только криво и как-то совсем не радостно. Я заметил у нее над верхней губой тонкие темные усики, и меня аж передернуло.

Я стащил со спины рюкзак и достал упаковку того самого, что тащил на продажу. И то, что очень заинтересовало бы местных эпилептиков, больных рассеянным склерозом или самую падшую публику — наркоманов. У меня с собой было две упаковки, но достал я только одну.

— Ну что? — спросил я. — Интересно?

— Ну такое… — проговорила она, надув губы. — Дай хоть сроки посмотрю.

Я с готовностью отдал ей упаковку в руку. В магазинах и аптеках людям специально дают потрогать товар своими руками. Дешевая психологическая уловка — когда ты что-то уже подержал, то отказаться от этого уже сложнее. Этому даже учат на курсах по продажам.

— Ну вроде нормальный… — протянула она. — За это пять флаконов отдам.

— Верни-ка обратно, — попросил я. — Я пройдусь по базару, поспрашиваю у других, за сколько ты его отпускаешь. И тогда вернусь.

— Ну ты и козел, — протянула она, положила упаковку на стойку, после чего наклонилась и принялась выкладывать на нее маленькие коробочки с флаконами антибиотика. — Семь, восемь, девять, десять… Согласен?

— Мало, — я покачал головой.

— Больше нет… — проговорила она.

— Мало. — повторил я.

Было заметно, что ей прям не нравится, что меня не удалось наебать. Тогда она наклонилась, вытащила еще два флакона, выставила их на стол и толкнула ко мне.

— Все. Больше не дам.

Теперь моя очередь. Каждую упаковочку я открыл, проверил, что срок нормальный, и что с жестянкой, которая должна закрывать резиновая пробка, все в порядке.

— Ты еще обнюхай их, — сказала армянка.

— Надо будет — обнюхаю, — ответил я кивнул Карме, мол, забирай.

Он спокойно скидал все в карман своего рюкзака. А я посмотрел на женщину и спросил:

— Как тебя зовут-то?

— А тебе какое дело? — вопросом на вопрос ответила она. В очередной раз. Я уже понял, что начинаю злиться.

— Мы с тобой теперь постоянно дела вести будем, привыкай. Так что лучше ответь.

— Инна, — сказала она наконец.

— А меня Рама, — я представился уже кличкой. Если уж прилипла, то самому стоит привыкнуть. — У тебя есть метронидазол во флаконах?

— Есть, — не стала она врать. — А у тебя еще что-нибудь интересное есть?

— Почем отдашь? — не обратил я внимания на ее вопрос.

— По четыре, — ответила она.

— Отлично, — кивнул я. — Давай шесть штук. Заплати, Карма.

Деньги у него были, ему их Бек дал. Он вытащил пачку купюр, отсчитал сколько надо, положил на стол. И через несколько секунд перед нами уже стояло шесть флаконов в зеленых коробках. Я просто глянул, что пробки целые, и кивнул, мол, забирай.

— Ну а теперь не хочешь мой товар посмотреть?

— А что у тебя там есть-то? — спросила она.

— Ну вот, например, — я вытащил еще одну пачку с той дрянью, которую загнал ей до этого. — Как ты там сказала? Двенадцать флаконов по семь тысяч? То есть восемьдесят четыре тысячи с тебя?

— А ты наглый, мальчик, — заметила она, но снова взяла пузатую упаковку в руки, покрутила перед собой. — Семьдесят. И антибиотиков больше не получишь, не дам.

— Восемьдесят.

Сошлись на семидесяти пяти. Я кивнул, мол, давай деньги, и она действительно вытащила их из самого обычного кассового аппарата, повернув ключ. Отсчитала, причем долго так это делала, как будто ей жалко было с деньгами расставаться. Ну она и жадина.

Интересно, реально в аптеке работала? Если да, то наверное только тем и занималась, что лекарства на дешевые аналоги заменяла, которые с компанией сотрудничают, и толкала БАДы собственной торговой марки. Они, конечно, бывают неплохие, но с другой стороны, все это исключительно от желания заработать.

— Ну и последний вопрос. Настойки возьмешь?

— Что именно?

— Корвалол, валерианка, пустырник. Все есть. Если надо, можем притащить еще.

— Алкашам разве что продавать, — выдохнула она.

— Так от тебя самой корвалолом несет, — ответил я. — Фенобарбитальщица, небось?

— Да ну тебя. Корвалол по триста, валерианку и пустырник по сто пятьдесят заберу. И то, меня только спирт в них интересует. Цени мою доброту.

Я повернулся к Карме, и тот только пожал плечами. Со мной что, отправили человека, который еще и в ценах на лекарства не разбирается.

Я все-таки решил поторговаться.

— Корвалол по четыреста, остально по двести. Пошло?

— Триста пятьдесят и сто пятьдесят. Побойся бога, там флаконы по двадцать пять миллилитров.

— Согласен, — выдохнул я и принялся выкладывать свою добычу из прошлого рейда на прилавок.

Там много было, практически весь рюкзак этим стеклом забит оказался. На этот раз она каждую уже не проверяла, просто осматривала на сроки, и нет ли на пачках потеков. Это не такой дорогой товар, чтобы из-за него париться нужно было.

Наконец, когда все закончилось, она отсчитала мне деньги. Я сложил их пачкой и убрал во внутренний нагрудный карман, чтобы украсть в случае чего было сложнее. То, как тут с ворами расправляются, меня, конечно, убедило, что просто так беспределить никто не станет. Но все-таки.

— Пошли, — сказал я, и мы двинулись вдоль рядов дальше.

— Вниз спускаемся? — спросил Карма.

— Не, посмотрим сперва, — ответил я.

Я только что на девяносто тысяч приподнялся, и они жгли мне карман, пусть я и понимал, что эти бабки — не мои, а общие. И моей доли там вообще, пожалуй, нет.

Да и деньги по нынешним меркам небольшие совсем — девяносто тысяч. Хотя, год назад, до начала блокады, я бы на эти бабки мог бы месяц жить, и ни в чем себе не отказывать. В общем-то у меня зарплата в аптеке была меньше, если брать, как положено, пятнадцать смен, то больше шестидесяти там и не выходило никогда.

Я посмотрел направо, и увидел лавку, в которой торговали всяким хламом. И в глаза мне врезалось пятно — яркое зеленое пятно, что-то похожее на змею.

— Э, ты куда, — проговорил бандит мне в спину, но я уже остановиться не мог.

Вошел, наткнулся на взгляд благообразного ухоженного деда, но ничего не сказал, и двинул сразу к полке, на которой лежало то, что мне нужно. Фонендоскоп. С одной стороны — мембрана, с другой — колокол, чтобы разные тоны выслушивать. Не «Лихтманн», да и в целом ничего особенного, но сейчас даже такой достать будет сложно. Уж тот, который с тонометром в комплекте идет, точно с этим ни в какое сравнение не годится.

— Что вас интересует, молодой человек? — спросил, наконец, дед.

Я осмотрелся, глянул вокруг. Это была какая-то смесь лавки старьевщика и ювелира. Часы были, причем в большинстве своем механические хронометры, я даже заметил такие, которые на цепочке надо было в кармане носить, хотя до этого их только в кино видел. Кольца были, браслеты и прочее такое.