Заклинания и памперсы. Хроники выживания в садике N13 (СИ). Страница 24

Я шагнул на площадку академии и тут же, не теряя времени, поспешил к той самой двери, за которой запер лепрекона. Я ещё даже не дошёл до нужного поворота, как до меня начали доноситься вопли. Мистер Врут звал на помощь, только то ли его никто не слышал, то ли делал вид, что не слышат. На мгновение во мне проснулась жалость. Всё же лепрекон, хоть и был последней дрянью, но он был живым существом. Но жалость не продержалась долго. Стоило мне только вспомнить, как он гнобил всех во время обучения, как испортил всю жизнь Марианне и, скорее всего, не только ей, как мне тут же стало намного легче и жалости значительно поубавилось. К тому же мистер Врут не человек и не маг, он лепрекон, а они запросто могут прожить несколько лет без воды и без еды, питаясь только ресурсами собственной магии. Так что с ним ничего не будет, максимум из кладовки через пару лет выйдет очень злобный лепрекон. Но это всё равно более чем достаточно времени, чтобы распутать клубок его делишек и сделать всё возможное, чтобы по выходу он отправился туда, где он и должен быть — в тюрьму.

Когда же я дошёл до двери, то увидел на ней ещё несколько записок, и все они говорили о том, что эту дверь нельзя открывать под страхом страшных проклятий от всей академии, причём не только учеников, но и всего академического состава. Я не сдержал многозначительного смешка. Это как же надо было довести всех вокруг, чтобы ни у кого не проснулась совесть.

— Открой дверь! Дам много денег! Академию окончишь лучшим учеником, в дипломе будет написано, что ты маг высочайшего уровня! Местом в столице обеспечу! Даже в королевском дворце, — спешно обещал лепрекон, а я нервно присвистнул. Это что теперь, получается, мне нужно проверять всех выпускников за последние лет десять?

— Мистер Врут, вы не на ту аудиторию вещаете! — насмешливо сказал я, и на секунду за дверью воцарилось молчание.

— Герцог! Дель Гельд! Я всегда знал, что вы благородная душа! Вы смогли признать свою ошибку и сейчас же меня выпустите! — залепетал лепрекон, а я усмехнулся, потому что непонятно было, это просьба или приказ. На мгновение я даже подумал, не попытаться ли мне выпытать у лепрекона какой-то компромат на собственную мать, но затем логично рассудил, что с проклятой нечистью безопаснее заключать сделки, чем с этим созданием. Решительным движением я наложил заклинание молчания, вложив в него немало сил. Такого хватит точно на пару месяцев, если не больше.

А затем задумался. По-хорошему, надо бы заделать стену так, чтобы никто и подумать не мог о том, что тут была дверца. Есть у меня одно прекрасное семейное заклинание, если воспользоваться им и сверху ещё наложить что-то для отвода глаз, то должно получиться неплохо. Вот только мне для этого нужна какая-то органика из тела. Плакать не хотелось, нос тоже был чистым. И что мне теперь делать? Ну не испражняться же на дверь? Я всё-таки герцог, а не пятилетний мальчик. Можно было бы взять ушную серу, но сколько её надо, чтобы заделать целую дверь? Вот то-то и оно!

— Чего только не сделаешь ради любви, — проворчал я, доставая из ножен большой нож и резко разрезая ладонь.

Кровь тоненьким ручейком потекла на пол, но я не обращал на этого никакого внимания, я творил высшую магию на основе семейного заклинания. Ведь кровь — это не водица и даже не слёзы, у неё у самой по себе множество свойств, недаром магия крови считается одной из самых сложных и опасных подразделений высшей магии. Одна капля в умелых руках может смести с земли целую магию. Вот и сейчас я ловко перестраивал стену таким образом, что никто не смог бы даже и подумать, что тут когда-то была дверь в небольшую каморку.

Жестоко? Возможно, но я устал быть мягким, добрым и пушистым, устал, что у меня на шее ездят все, кому только не лень. Хватит. Такого я больше не позволю. Завершив работу, я тут же заживил порез на руке и принялся накладывать заклинание для отвода глаз. Хитроумное, такое, чтобы даже если ты подумал о кладовке, то мысли тут же перескочили на что-то другое.

Сил на всё это ушло немало, если не сказать больше, так что я буквально рухнул на кресло кареты, которая тотчас же двинулась с места, увозя меня по направлению к моему поместью. Я же только молча смотрел в окно, пытаясь восстановить магический резерв и набраться мотивации перед тем ужасом, который ожидал меня дома. Ведь я сегодня фактически весь день посвятил своим личным делам, не занимаясь государственными. Конечно, если бы было что-то срочное или из ряда вон выходящее, то мне бы обязательно сообщили, да и король вряд ли бы промолчал. Но ведь это совсем не означало, что меня не будет ожидать куча рутинной бюрократии! Так что я просто прилёг в карете, благо дорога должна была занять несколько часов, а ночь мне, скорее всего, предстояла бессонная.

Состояние моей почтовой коробки по приезду домой оправдало мои худшие предположения. Мне однозначно предстояла долгая, бессонная ночь. Вот только стоило мне заметить среди почты послание, написанное до боли знакомым почерком, как внутри всё перевернулось. Отложив всё в сторону, я тут же поспешил прочитать, что мне написала Марианна. Вот только писала она совсем не о том, что соскучилась, а о том, что Матиас уже успел устроить переполох в детском саду, который к тому же, скорее всего, влетит мне в копеечку.

Ну что же, деньги — это, конечно, не очень приятно, но у меня их было достаточно, чтобы о них вообще не думать. Так что я быстро написал послание о том, что буду у неё уже завтра утром. Портальный артефакт как раз должен был зарядиться, а сам приступил к прочтению всей остальной корреспонденции.

Глава 18. А невесту спросить забыли

Марианна дель Мур

И тем не менее я собрала себя и свою волю в кучу, напомнив себе, что у нас тут вообще-то совсем не шуточная ситуация, а очень даже серьёзная, и её надо немедленно решать. Именно это и помогло мне, как обычно, вовремя занять своё место в кабинете заведующей.

Эндрю дель Гельд заявился именно тогда, когда я уже порядком успела накрутить себя ожиданием. Выглядел он при этом, правда, не намного лучше меня самой, что, конечно, позволило немного, но сгладить моё раздражение. Всё же я прекрасно знала и понимала, что служба у короля не жалеет никого, и даже родство не даёт герцогу никаких поблажек, с него спрашивают точно так же, как и со всех остальных, если даже не больше, просто потому, что у него больше сил.

— Доброе утро, Марианна, — вежливо поздоровался Эндрю.

— Вряд ли утро может быть добрым, когда определённая часть детского садика вынуждена была ночевать как попало, — возразила я. Очень хотела, чтобы это звучало куда более возмущённо, но получилось скорее ворчливо.

— Что там с Матиасом, он пошёл на поправку? — я не слышала в голосе этого папаши тревоги и беспокойства, и это меня весьма сильно раздражало. Ему что, совсем наплевать на сына? Хотя о чём это я, если бы было наплевать, то он бы даже не появился тут, просто прислал бы чек. Ведь именно так поступает большинство аристократов.

— Да, он уже неплохо себя чувствует, но мы ещё сегодня продержим его в лечебнице, чтобы дети окончательно успокоились, — невозмутимо соврала я. Точнее, не досказала правду. Мне не хотелось признавать того, что я всё ещё пока не придумала, каким чудесным образом мне удастся помирить Матиаса и Гарри, а потому предпочитала держать эту парочку вне досягаемости друг от друга.

— Понятно, хорошо, покажи мне смету и расскажи, что именно произошло, — попросил меня Эндрю, ну и тут я, разумеется, с должными эмоциями и возмущением высказала ему всё.

Полегчало.

Пускай и ненадолго.

— Интересно, а с чего вообще началось это противостояние? — поинтересовался у меня герцог, а мне пришлось признать, что ко всей этой истории приложила руку маленькая Мария, которую эта парочка не поделила.

— Да быть того не может? Девочку не поделили? — изумился герцог. — Но они ведь еще даже не подростки!

Я тяжело вздохнула, потому что честно понятия не имела, как объяснить этому мужчине, что несмотря на возраст, страсти в детском саду бушуют совсем не детские, и не только потому, что мы имеем дело с неуравновешенными сильными магами.