Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона (СИ). Страница 55

Я взяла конверт, ощущая тяжесть не столько физическую, сколько эмоциональную, как будто держала в руках что-то опасное, что-то, что нельзя открывать, но и нельзя не открыть.

— Что там?

Ренар покачал головой.

— Не знаю, миледи. Граф запечатал это лично и велел никому не показывать, кроме вас.

Он поклонился, направился к двери.

— Если понадоблюсь, позовите. Спокойной ночи, миледи.

Дверь закрылась тихо, и я осталась одна с конвертом в руках, который лежал на коленях, как приговор, ожидающий оглашения.

Итак, одно хорошо, теперь я понимаю, что если граф, мой отец, который желал мне явно исключительно хорошего, доверил Ренару семейные тайны, значит, и вникать в цифры почти что необязательно.

С Ренаром все хорошо.

Боги, после дворца это такое… странное ощущение. Там я могла верить только Релиану.

Я долго смотрела на печать, потом сорвала её одним движением, достала толстую пачку документов, писем, старых пожелтевших бумаг, которые пахли пылью, временем и чем-то горьким, как старые воспоминания.

Первый документ был написан аккуратным почерком, явно официальным, с печатью королевской канцелярии, и я начала читать, чувствуя, как с каждой строкой мир вокруг меня начинает трещать по швам, разваливаться на части, как плохо сшитая одежда под натиском реальности.

Свидетельские показания о предполагаемой измене королевы Акивии Северной, представленные семьёй Архайн.

Далее шли даты, имена, описания встреч королевы с неким придворным, намёки на связь, рождение детей, которые якобы не были детьми короля. Два принца из трёх — не от него.

Король Айлен подозревал жену в измене.

Я перевернула страницу, и следующий документ заставил моё сердце остановиться на мгновение.

Все это аккуратно сшито в единый документ. И все это — исключительно по свидетельствам того самого Каспара.

Погодите-погодите.

Релиан не его сын? Поэтому — на заклание?

Поэтому пусть дохнет.

Боже.

Но дальше было страшнее. Намного страшнее.

Переписка Каспара Архайна с неизвестным адресатом.

«План сработал лучше, чем я ожидал. Король поверил. Акивия в опале. Осталось лишь дождаться, когда он избавится от неё окончательно. Дети… ну что ж, дети — всего лишь побочный ущерб. Король думает, что Релиан и Элиан — не от него. Я позаботился о том, чтобы он в этом не сомневался. Единственный настоящий наследник, по его мнению, — Валейр. А он, как ты знаешь, любимая, пострадал еще в утробе матери. У него нет и не будет дракона. Как забавно наблюдать, как он мучается, не зная, что все три принца — его кровь. Но зачем говорить правду, когда ложь работает так хорошо?»

Я уронила письмо, чувствуя, как руки дрожат, как внутри поднимается волна ужаса, холодная и тяжёлая.

Каспар подставил королеву. Все дети — законные. Но король в это не верит. Я быстро перелистала следующие страницы — старые документы, записи о попытке поджога королевских покоев, приказ короля, отданный тайно, через доверенное лицо.

Он пытался избавиться от Акивии.

Сжечь её.

Убить.

А потом король выяснил, что она беременна. От него. И была беременна во время поджога.

Я застыла, глядя на следующую строку, написанную рукой самого графа Риана, отца Индары.

«Король Айлен узнал о беременности слишком поздно. Поджог уже был организован. Он пытался остановить, но не успел. Акивия пережила, но ребёнок родился слабым. Король винит себя. Но не может признаться, что сам приказал убить её. Он убеждён, что Релиан — бастард. Что единственный его настоящий ребенок — Валейр. Остальные — ошибки. Последствия измены, которой не было.»

Дорогая Индара.

Если ты читаешь это, и Ренар уже переложил мой груз на твои хрупкие плечи, значит, меня с тобой нет. Я обнимаю тебя в этот час, когда ты узнала, что наши правители не безгрешны. Меня отослали из дворца, Айлен не может смотреть в мою сторону, потому что я спас из огня Акивию и его дитя. А он — нет. Королева не знает, и боги, пусть не поймет никогда, кто стоит за поджогом ее покоев. Пройдет немного времени, и король узнает себя в Элиане, в Релиане, в них всех. Не знаю, что будет с его душой тогда, но ему точно потребуется правда. Отдай ему эти письма, моя девочка, но лишь тогда, когда он будет к этому готов.

Помни, я люблю тебя.

Горжусь тобой.

Твой отец.

Я отбросила письма, вскочила с кровати, прошлась по комнате, чувствуя, как дыхание сбивается, как мысли путаются, как всё, что я знала о короле, о королеве, о Релиане, вдруг переворачивается с ног на голову. Король проклял собственных детей? Похоже на то. Потому что думал, что они не его. Потому что верил лжи Каспара. Релиан — законный наследник.

Но король уверен, что он бастард. Или уже не очень уверен, но не может остановить этот маховик, запущенный много лет назад. Я медленно опустилась на край кровати, чувствуя, как ноги подкашиваются, как всё тело наливается свинцовой тяжестью.

Но несомненно, меня он изгнал, потому что я — дочь того, кто был благороднее короля. Но почему не убил? Может, он все же знает правду? Знает про Каспара?

Релиан — законный сын короля.

Но король проклял его, потому что верит лжи.

Так? Или это Каспар. И просто, о, господи, как удобно, что все умрут, кроме Валейра.

Нет, точно король.

А я… я единственная, кто знает правду.

Что мне делать с этим?

Вернуться во дворец через три месяца и сказать королю: «Эй, вы ошиблись, ваши дети — ваши, а вы просто параноик, который поверил интригану»?

Он убьёт меня на месте.

Или сойдёт с ума.

Я встала, подошла к балкону, распахнула двери, вышла на холодный воздух, и ветер ударил в лицо, принося запах сосен, дыма, ночи. Как все страшно.

Я все это время защищала Релиана от его отца.

21. Когда принц смирился

Когда я забылась каким-то подобием сна, мне приснился скулящий, больной, наполовину серый дракон. Которого так хотелось потрогать, но я не могла дотянуться. Проснулась не в лучшем настроении. И пошла в единственную часть дома, которая манила меня еще вчера — в библиотеку. Думала же только о том, что Релиану больно. И что я должна, просто обязана сбежать. Но как добраться до принца? И даже если я побегу, даже если мне все удастся, мне нужна как минимум лошадь. А конный спорт мне не друг.

Ах, ну что за нелепость.

Библиотека оказалась не просто обширной, нет. В ней обнаружился целый раздел про синеволосых лекарей. Про их предназначение — действительно, самые лучшие результаты — с драконорожденными. Все болезни, включая Серый покров… Да, отлично.

Теперь понятно, чего все так напряглись, когда Релиан привез меня во дворец.

Дальше — интереснее.

Одна из книг была написана от лица такого лекаря и утверждалось, что она сама — а это была женщина, пришла из другого мира. Она описывала… Землю примерно начала двадцатого века.

Значит, это не единственный случай?

Девушка утверждала, что ее душу позвал ее дракон.

Я вздрогнула, когда открылась дверь.

— Вот вы где, леди. А мы вас потеряли. Впрочем, я же знаю, где вас искать. Лира всегда знает, юная леди или в саду, или в библиотеке.

Женщина поставила поднос на стол. Чашка, чайник. Вкусно пахнет малиной. И домом.

— Леди будет свой утренний отвар? Привести булочек? А то Этар там напек ваших любимых. Огорчится, если не будете.

— А мои любимые — какие? Лира, простите, я… у меня провалы в памяти. Меня чуть на костре не сожгли, после этого что-то случилось.

Лира нахмурилась.

— Понятно все теперь. Понятно. Ну ничего, мы вас живенько в себя приведем. Вы любили воздушные, с травами и лесными ягодами. Но не каждое утро их ели… — Лира улыбнулась. — Из-за фигуры. Но уж сегодня-то можно.

— Да, думаю, можно.

Первый день в поместье прошел в изучении того, что теперь принадлежало мне — комнаты, коридоры, сады, конюшни, оранжереи, библиотека. И в фоновом размышлении о побеге.