Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона (СИ). Страница 24

— Понимаю, — кивнула я медленно.

Леди Боревейр улыбнулась. Едва заметно, одним уголком губ — так улыбаются люди, которые забыли, как это делается, но вспомнили на секунду.

— Хорошо. Начнём завтра утром, после завтрака. Сегодня отдыхайте, набирайтесь сил. — Она развернулась к двери, но на пороге обернулась. — И причешитесь. Это не просьба.

Дверь закрылась за ней тихо.

Да, после сна и магического марафона я, наверное, выглядела как ведьма после неудачного полёта на метле.

Нилли, притихшая в углу комнаты, подошла ближе и прошептала с благоговением.

— Она строгая, госпожа. Но добрая. Многих обучала. Говорят, даже саму королеву в своё время.

Я опустилась на край кровати и потерла переносицу. Много работы.

Надо учиться ходить, говорить, сидеть, улыбаться — всему, что нормальные люди делают не задумываясь. Потому что здесь каждый жест может стоить репутации. А репутация — это всё, что у меня есть, кроме дара. И сомнительных в этом мире медицинских знаний.

Вот так, Индара.

Вот так. Я тебя неплохо закрутила.

Впрочем, без моего прыжка с обрыва это тело уже бы сожгли. Так что может, все правильно?

— Госпожа? — Нилли наклонилась ко мне с беспокойством. — Вы бледная. Может, прилечь?

— Нет, я в порядке. — Я выдохнула и посмотрела на неё. — Просто вспомнила свою бабушку. У неё был такой же взгляд. Видела насквозь.

Нилли закивала с пониманием:

— У моей бабушки тоже! Она всегда знала, когда я вру про разбитый горшок.

Что ж. Завтра начнётся моё перевоплощение из целительницы-замарашки в светскую даму. Интересно, сколько времени уйдёт на то, чтобы научить меня не говорить вслух всё, что думаю?

Судя по лицу леди Боревейр — очень, очень много времени.

Нилли осторожно провела расчёской по моим волосам, и я закрыла глаза, позволяя усталости накрыть меня тёплой волной. Ничего. Справлюсь. Я пережила интернатуру, ординатуру и десятки бессонных дежурств. Уж с придворным этикетом как-нибудь разберусь.

Вечер опустился на замок, окрашивая комнату в приглушённые оттенки золота и серого. Нилли зажгла свечи, и я сидела у окна, пытаясь разобраться в своих мыслях. Они путались, как нитки в руках усталой швеи — чем больше пыталась распутать, тем сильнее затягивался узел.

Стук в дверь. На этот раз мягкий, почти нерешительный.

— Войдите, — отозвалась я, поворачиваясь.

Дверь открылась, и на пороге появилась королева Акивия.

Глаза у неё были красны, веки припухли, но лицо светилось такой благодарностью, что сердце сжалось. Она вошла быстро, почти бегом, и прежде, чем я успела встать, обняла меня крепко — так, будто боялась отпустить.

— Мой мальчик не мучается, — прошептала она мне на плечо, и голос её дрожал, как натянутая струна. — Ему хуже, но он не мучается. Спасибо. Спасибо тебе.

Она плакала.

Тихо — так плачут люди, которые привыкли прятать слёзы от всех, но сейчас не могли больше сдерживаться. Её руки сжимали мои плечи с такой силой, что станет больно — если бы не эта волна жалости и сочувствия, накрывшая меня с головой.

Я обняла её в ответ, осторожно, бережно.

Гладила по спине, как успокаивала когда-то матерей пациентов, которым только что сообщили плохие новости. Это был единственный жест, который я могла предложить.

Слов не находилось.

— Я рада, что смогла помочь, — сказала я тихо.

Королева отстранилась, вытерла слёзы тыльной стороной ладони — по-простому, без всякого королевского достоинства. Посмотрела на меня так тепло, что внутри что-то дрогнуло.

— Ты дала ему покой, Индара. Это бесценно. — Она взяла мои руки в свои, сжала крепко. — Если тебе что-то нужно, приходи ко мне. Всегда. Я не забуду того, что ты сделала.

Я кивнула, не зная, что ответить.

Благодарность королей — штука опасная. Она может возвысить или раздавить, в зависимости от того, как распорядишься ею. Но сейчас в её словах не было политики. Только искренность.

— Ты часть нашей семьи теперь, — добавила королева, и в её голосе прозвучала убеждённость, не допускающая возражений. Она выдержала паузу, и взгляд её стал серьёзнее. — И я знаю — ты поможешь Релиану. Я верю в это.

Она отпустила мои руки, развернулась и пошла к двери. На пороге обернулась, улыбнулась — так хрупко и надеждой наполнено, что стало совестно.

Потом тихо закрыла дверь за собой.

Итак, если я не помогу Релиану, меня точно сожгут.

Меня сожгут.

Это больно.

Когда приезжали пациенты с ожогами, я знала, что это невыносимо, но на себе не испытывала ни разу. Может. Настоящая Индара и убежала из этого тебе, чтобы не испытывать жуткой смерти?

Да, переплет.

Я осталась стоять посреди комнаты, глядя на закрытую дверь. Нилли замерла у стола со свечами, не решаясь пошевелиться.

— Госпожа? — прошептала она наконец.

Я не ответила.

Подошла к окну, уставилась на тёмное небо, где между облаками проглядывали редкие звёзды. Дала покой умирающему. Облегчила страдания человека, который обречён. Это просто. Медицинская задача с очевидным решением.

Но Релиан — совсем другое дело.

Он не умирает. Он живёт, несмотря на болезнь. Борется, хотя внутри него сидит что-то чудовищное, разрывающее его на части. Ему нужно не облегчение — ему нужно исцеление.

Но болезнь — чудовищна, она не отступает.

А я даже не знаю, с чего начать.

Я открыла глаза, посмотрела на своё отражение в тёмном стекле окна. Бледное лицо, усталые глаза, сжатые губы. Выгляжу я как человек, который не спал трое суток и забыл, что такое отдых.

Красивое истончающееся отражение.

— Нилли, — позвала я, не оборачиваясь.

— Да, госпожа? — Девочка тут же подскочила ближе.

— Принеси мне что-нибудь покрепче чая. Вино, если есть. И что-нибудь поесть. — Я повернулась к ней и усмехнулась криво. — Завтра мне предстоит учиться быть леди. А значит, сегодня я должна выспаться и не свалиться в обморок при виде леди Боревейр.

Нилли хихикнула, прикрыв рот ладошкой, и убежала за едой. Я снова посмотрела в окно.

Покой — это временное решение. Облегчение на несколько дней, может быть, недель. А потом боль вернётся, и всё начнётся заново.

Релиану нужно исцеление. Настоящее. Полное.

И я должна его найти. Даже не ради себя. А ради того человека… или дракона, который в башне показал мне уязвимость. Ради того, настоящего Релиана. Даже если для этого придётся перерыть все библиотеки этого замка, выспросить каждого целителя, разобраться в магии, которую не понимаю.

Потому что королева верит в меня.

А я, чёрт возьми, не могу подвести мать, которая плачет на моём плече от благодарности за то, что её сын хотя бы не мучается.

Ночь накрыла замок тяжёлым одеялом тишины, но заснуть я не могла.

Лежала на спине, глядя в расписной потолок, где золотые узоры переплетались в какие-то фантастические фигуры — драконы, цветы, звёзды.

Мысли крутились, как белка в колесе. Король умирает. Королева плачет на моём плече. Леди Боревейр завтра начнёт лепить из меня светскую даму. Релиан страдает от этого проклятого Серого покрова, и я понятия не имею, как его лечить.

Отличный список дел.

Прямо мечта любого карьериста.

Я повернулась на бок, зарылась лицом в подушку, попыталась заставить мозг отключиться. Безрезультатно.

Когда ты привыкла работать в режиме постоянного стресса, расслабиться становится почти невозможно. Особенно когда понимаешь — твоя жизнь теперь зависит от того, вылечишь ты принца-дракона или нет. Вдруг до меня донёсся стон.

Тихий. Далёкий. Но явный.

Я замерла, прислушиваясь. Может, показалось?

Замок старый, скрипит, стонет от ветра.

Снова стон — протяжный, болезненный, будто кто-то пытается сдержать крик и не может.

Я села, сердце забилось быстрее.

Откуда? Подошла к окну, выглянула наружу. Двор освещён лунным светом, башня Релиана видна отчётливо — высокая, мрачная, окна на верхних этажах светятся тусклым жёлтым светом.