Бывшие. Лада с «прицепом» (СИ). Страница 11

Илья так боится реакции моего отца, что уже не знает, как реагировать на мои слова.

— Подожди, это тот Смирнов, с которым ты встречалась? — но отцу это уже неинтересно.

— Да, он самый, — отвечает за меня муж. — Тот парень, который променял её на деньги.

— Что? — перебиваю его.

— Что слышала. А тебе что, Михаил Семёнович не рассказывал, сколько он ему заплатил?

Глава 12

— Папа, а он о чём?

Я перевожу взгляд на отца.

Замечаю, как он зло смотрит на моего мужа. Видимо, он не хотел, чтобы я об этом знала.

— Илья, бл@ть, придушить бы тебя, зараза! — Всё-таки не сдерживается, — вот нахрена ты это сказал!?

— Папа, пожалуйста, объясни мне он о чём, — настаиваю.

— Михаил Семёнович, да я был уверен, что она знает… — растерянно начинает оправдываться перед моим отцом почти что бывший муж теперь. — Вы до сих пор ей не сказали? Я не думал, что это секрет, раз я знал об этом. А уж она-то тем более должна знать была. Зря вы так. Лучше бы она правду узнала. Может быть, и у нас бы отношения бы по-другому сложились, — неожиданно говорит мой муж в упрёк собственному тестю.

— Тебе ли претензии предъявлять, — ухмыляется.

— Меня кругом все предают и … продают, — еле слышно говорю в полном разочаровании. — Какая же я дура… Немедленно говори, о чём речь?! — перебиваю их разговор, глядя на отца.

Теперь я не отстану, пока не узнаю всю правду.

Наверное, так всегда и происходит: одно разочарование тянет за собой другое.

История со Смирновым показала мне, что любви не существует, ерунда это полная, и совершенно точно не стоит растворяться в чувствах.

Я за Илью, когда замуж выходила, мерила жизнь другими категориями и понятиями, нежели у меня были во влюблённости.

Сознание своё поменяла по полной. Вышла замуж, с очного обучения перешла на заочное, устроилась по приглашению отца к нему в компанию и вполне неплохо справлялась со своими обязанностями.

Растворилась в работе, затем в дочери, а остальное, как и в отношениях моих родителей, было снято под копирку, где брак лишь дань традициям и мнению окружающих.

И только сейчас, после поступков своего лживого мужа, отца, появления Смирнова я поняла, что больше не хочу никого слушать. Хочу жить, так как чувствую, а не так, как должна или принято.

— Что ты хочешь знать? — начинает выкручиваться. Замечаю, как нервничает, но тон неожиданно смягчает. Неужели так важны мои чувства? — Не хотел я, дочка, чтобы ты знала. Ну ладно… Да, я заплатил твоему молодому человеку за то, чтобы он с тобой расстался. И, как видишь, он взял деньги, он выбрал не тебя.

— Не может быть, — шепчу. — Я тебе не верю.

— Почему? — удивляется. — Я предложил ему вполне приличную сумму. А сама-то не подумала, даже не догадалась, почему он вдруг из влюблённого превратился в равнодушного? Нигде не ёркнуло? Не показалось странным? Смирнов твой согласился без сомнений и выполнил то, что должен был: расстался с тобой. Дочь, — вдруг подходит и обнимает меня за плечи. Редкая ласка с его стороны, которая для меня в детстве была как праздник, кажется, мне совершенно ненужной теперь. Верно говорят: не бывает поздно, бывает не надо. — Забудь о Смирнове. Дерьмо парень оказался, раз за бабки тебя продал. Ты ж удачно замуж вышла, не надо разводиться. Нормально же жили. Я уже не знаю, что сейчас там у вас случилось, какие у вас проблемы с мужем, но в любом случае надо о Смирное забыть! Услышь меня! Ты не нужна ему была! И сейчас не вздумай возвращаться в прошлое! Твой муж и твой ребёнок — твоё будущее.

— Почему ты тогда мне ничего не сказал? — настаиваю, не скрывая своего возмущения, сбрасываю его руки со своих плеч, не слушая дальше его речей. Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы не сорваться и не наговорить лишнего. — А на счёт услышать тебя, моя самая большая ошибка была слушать тебя! Наверное, больше минусов, чем плюсов от моего желания вечно всех услышать, понять, принять. А меня кто услышит?

— Лада, когда ты стала такой упрямицей?! — не скрывает удивления отец.

— Привыкай, папа. По-другому теперь не будет. А ты так и не ответил мне на вопросы.

Отец нервничает, но пытается скрыть своё волнение. Он не любит неподчинение, а я сейчас открыто иду в конфликт с ним, по его мнению, по несуществующим совершенно причинам.

Он отходит к окну, стоит там несколько минут, скрестив руки на груди, и о чём-то думает. Возможно, просто подбирает слова, чтобы сказать мне главное.

— Говори, — настаиваю.

— А что ещё сказать, кроме того, что я сказал? Ну сам-то Смирнов тебе не признался, правда? Разве в таком признаешься? Как там он тебе сказал? Надоела ему?

— Примерно так, — киваю.

— А ты если бы правду знала, как чувствовала себя с этой правдой? Каково тебе сейчас, м-м? Ответь! Ты же сама сказала, что тебя кругом предают и продают. Два в одном флаконе тяжелее, чем одно. Верно? — Ничего не отвечаю. — Чтобы я для тебя не сделал, ты вечно недовольная! Живёшь — как сыр в масле катаешься! Илья из кожи вон лез, чтобы тебе, принцесске угодить, а ты морду… лицо воротишь!

Илья гордо расправляет плечи от сладких речей моего отца.

— Да ты ни разу меня даже не спросил, что мне надо и что мне интересно.

— Родители знают, что надо их детям. Жизнь показывает, что ваши детские хотелки ни к чему хорошему не приводят.

— То есть он взял деньги и поэтому бросил меня? — я о своём, о том, что потрясло меня даже больше, чем поведение Ильи сейчас, когда мы собирались признаться отцу, что расстаёмся.

— Да! — поворачивается ко мне и басит. — Сколько раз тебе ещё сказать, чтобы ты услышала!?

Он ведёт себя так всегда, когда хочет от кого-то защититься.

Это вечная его манера поведения.

Сколько мы с мамой не боролись с этим, убеждая его, что на него никто не нападает, он всё равно продолжает вести себя одинаково.

Если что-то не по его, басит и давит авторитетом.

— Я берёг твою психику! Я тебя спасал! Он не любил тебя никогда! Вспомни, я перекрыл все доступы к карточкам, где были деньги, и ты могла ими пользоваться.

— Папа, он никогда не трогал мои деньги, — пытаюсь не верить ему, вспоминая, что Егор везде сам платил. — Мне казалось, что они не нужны ему.

— Ну ты теперь и знаешь, как они ему были не нужны!

— И сколько стоило наше расставание? — смахиваю бегущие по моему лицу слёзы. — Дорого или дёшево?

Глава 13

— Ну смотря для кого… для такого нищеброда, как твой Смирнов…

— Он не мой!

— Для меня не сильно много, но любые деньги — это деньги. А для него целое состояние! Десять я заплатил! — он сказал это таким тоном, словно подвиг совершил. Вот, мол, сколько я денег, чтобы доказать, что Смирнов — ублюдок заплатил!

— Чего, десять? — туплю, пытаясь сосредоточиться на том, что слышу.

— Миллионов. Чего же ещё? — усмехается.

Буквально неделя, а сколько открытий для меня…

Чтобы переварить всю эту информацию, мне бы побыть одной, подумать, принять, осознать, но не с кем оставить дочь.

Илья, который до этого момента сидел тише воды, ниже травы, неожиданно присвистывает.

— Много, — кивает. — Он, как я понял по тачке, неплохо устроился, — размышляет вслух. — Ну ещё бы… такой старт обеспечили вы ему, Михаил Семёнович!

— Заткнись! — кричу на мужа. — Просто заткнись! А мама знает об этом? — подхожу к отцу вплотную, насколько мне позволительно, чтобы он не смог отвернуть лицо. — Смотри мне в глаза и говори.

Отец хмурится, а я пытаюсь понять, что он сейчас сделает: предпочтёт соврать или правду сказать. Насколько «тонка его кишка», чтобы рассорить меня с последним человеком из нашей семьи, и особенно таким близким, как мама.

— А какая разница?

— Большая! Для меня огромная.

— К ней тоже с претензиями побежишь, что мы твою жизнь сломали или только на мне остановишься?

— Ты не отвечаешь на вопрос, — настаиваю и здесь.