Милан. Том 6 (СИ). Страница 16

На арене воцарилась тишина.

Медленно заиграло Адажио Альбинони в исполнении «Иль Диво». Тонкий мужской тенор наполнил ледовую арену. Люда вышла из стартовой позы, плавно и красиво взмахнула руками, как крыльями, сделала пируэт на левой ноге, высоко подняв идеально выпрямленную правую ногу в красивом аттитюде, потом слегка присела на левой ноге, провела вокруг себя круг в циркуле, сделала несколько передних перебежек, пируэт и проехала широкий круг в красивейшем ина-бауэре. Зрители не смогли удержаться, сразу же зааплодировали, увидев такую красоту.

Сделав круг, Люда остановилась, сделала трагическое выражение лица, взмахнула руками и задними перебежками покатила к правому короткому борту.

«Темно», — с большим неудовольствием подумала Людмила. — «Как тут прыгать-то? Сейчас свалишься ещё!».

Освещение действительно было намного более тёмным, чем на том же самом Небельхорне: сейчас она ехала, смотрела на лёд и просто не видела его! Решила не рисковать, а прыгнуть самый простой прыжок. Почти в абсолютной темноте. Это был самый разумный вариант.

Исполнив несколько пируэтов, Люда сделала риттбергерную тройку и прыгнула тройной сальхов. Нечисто!

Прыжок получился с большим недокрутом, приземлением в степ-аут и касанием льда рукой. Конечно, это смазало весь трагизм музыки и номера. Однако ничего не поделать, надо катить дальше. После прыжка предполагался долгий выезд в красивую арабеску с руками в стороны. Однако сейчас этого уже сделать, понятное дело, было уже невозможно, поэтому Люда почти остановилась.

Настало время для стационарной позиции номер два. Люда скрестила ноги, поставив правую за левую, взмахнула руками, как крыльями, потом правой рукой, слегка согнутой в локте, как будто заслонилась от чего-то, летящего с неба, а левой рукой, наоборот, словно оттолкнулась от земли. Балетная позиция номер три, частично пять. Раздались громкие аплодисменты.

Музыка зазвучала более энергично, в композицию включились ещё два тенора. Люда с места стартанула задними перебежками, сделала широкий размашистый моухок, развернулась, исполнила несколько красивых пируэтов и покатила к левому короткому борту, у которого проехала крутыми рёберными дугами, притормозила и вошла во вращение заклоном. Вращаясь на левой ноге, правую отставила в сторону, выгнулась вправо, сделав четыре оборота, взяла правой рукой за лезвие левого конька и одной рукой затянула себя в вертикальный шпагат. Позиция, несмотря на кажущуюся сложность, для неё, для её нынешней растяжки, смотрелась сейчас очень лёгкой. Без труда, как волчок, на бешеной скорости сделав 10 оборотов, Люда опустила ногу, сделала несколько пируэтов, крутых дуг и покатила к правому короткому борту по траектории буквы С.

По пути исполнила очень красивый кантилевер, доехала до середины, переменила позицию и проехала несколько метров гидроблейдом, докатила до правого короткого борта, развернулась задними перебежками и вошла прыжком во вращение. Вращение сделала относительно простым: сначала вращалась в либеле, потом в кольце, потом затянула себя в бильман, взявшись правой рукой за правое лезвие конька.

Кажется, только начала кататься, а уже показательный подходит к концу, что такое две с половиной минуты??? А так как Люда полностью погрузилась в программу, завелась печальной музыкой, то уже к середине программы вошла в эту музыку всем телом, всей душой. Она словно видела себя со стороны: тонкая стройная фигурка, как ангел на льду, пролетает в свете ярких огней, а красивое платье развевается за ней, словно от ветра, так же как вьются тёмные волосы, контрастируя с бледным личиков. Милота!

Вообще, со стороны прокат Стольниковой производил очень сильное впечатление, несмотря на то, что этот показательный номер был поставлен буквально на коленке, методом тыка: оказались подобраны самые зрелищные, лучшие позиции и элементы, подходящие к физической конституции красивого юного тела Стольниковой. При праздничном свете он производил колоссальное впечатление, и зрители к концу проката не могли сидеть на месте, вставали, начинали хлопать в ладоши, многие вытирали слёзы, текущие из глаз.Такова была великая сила музыки Альбинони, умноженная в 10 раз великим талантом Стольниковой под управлением Людмилы Хмельницкой, что было удивительно вдвойне.

Две с половиной минуты пролетели как один миг. Люда разогрелась и едва не сгорела эмоционально и физически. Она настолько вошла в образ, настолько вошла в музыкальную тему, что чувствовала, как у ней самой побежали слезы из глаз! Пора было прекращать это лицедейство, иначе просто встанешь здесь посреди арены, накроешь лицо руками и расплачешься непонятно от чего…

Когда музыка закончилась, Люда закончила прокат и застыла в финальной балетной позе номер пять: тело изогнуто по часовой стрелке, правая рука, согнутая в локте, ладонью заслоняет лицо, а левая отведена за спину и как бы прикрывает её от неведомой опасности, левая нога заведена за правую. Луч света сконцентрировался на тонкой фигурке.

А потом словно какое-то дежавю. Зажёгся яркий соревновательный свет. Люда открыла глаза и посмотрела на трибуны: они стояли. Стояли и молча аплодировали ей. Потом начали кричать, аплодисменты ещё больше наросли.

Люда в большом смущении покатила к центру арены, прижала руку к груди, поклонилась сначала в одну сторону, чем вызвала бешеный шквал усилившихся аплодисментов, потом развернулась, поклонилась в сторону других трибун, вызвав такой же бешеный шквал аплодисментов и гул множества голосов. Потом покатила к калитке, ещё раз обернулась, прижала обе руки к груди, сложив в сердечко, поклонилась и вступила со льда. Поймал глазами Даниэля Грассля в белой рубахе с расстёгнутым воротом и закатанными рукавами. Однако… Точно дежавю!

— Мисс Стольникова, рано покидаете лёд! — радостно сказал Фрэнк Бакстер и показал на трибуны, которые не хотели садиться, всё так же стояли и хлопали, вызывая на бис.

Свет опять погас, по льду разлился синий полумрак с белыми бегающими точками. Люда несколькими перебежками набрала скорость, в центре арены встала на дугу вперёд-наружу и прыгнула двойной аксель. Выехала из акселя в красивую арабеску, сделала несколько пируэтов, остановилась. Опять зажёгся белый свет, трибуны всё так же стояли. Люда снова поклонилась в одну сторону, потом в другую, и уже после этого, активно махая обеими руками, покатила со льда. Только после этого зрители начали садиться.

Дежавю продолжилось. Стоявшие у калитки тренеры и спортсмены аплодировали ей точно так же, как на Небельхорн Трофи. Вот стоит Соколовская с давно откатавшим Середюком, но всё ещё находящимся здесь и наблюдающим за всем происходящим на арене. Вот Левковцев со своими учениками, которые давно уже откатали, но также находятся здесь, правда, сняв коньки. Другие спортсмены и тренеры. Все машут руками, аплодируют, как тут сдержаться… И кто же ещё поможет в такой ситуации, кроме родного тренера…

Бронгауз встретил Люду у льда, обнял, похлопал по спине и протянул салфетку вытереть слёзы.

— Ну-ну, Аря, всё хорошо, посмотри, как всколыхнула людей, первая за сегодня, — прошептал тренер в ухо. — Всё, сейчас можешь отдохнуть.

Да, отдых был, пожалуй, что необходим как никогда. Люда забрала у Брона свои причиндалы, глотнула воды из бутылки и направилась в фитнес-зал. Сейчас начинался прокат Даниэля Грассля, однако она его уже смотреть не стала, нужно было перевести дух и немного спустить эмоции…

Глава 9

Лиза тоскует на льду

В фитнес-центре народу было уже немного: участники показательных согласно очереди выходили на лёд. Обратно уже не возвращались, оставаясь у калитки и в живую наблюдая выступление коллег по цеху. Сейчас в фитнес-зеле сидели только те, кому предстояло выступать в конце выступлений, да и то здесь были не все. Из российской команды только Лиза и Сашка. Остальные: Настя с Сашей и Вика с Никитой ждали своей очереди выступать прямо в зале, в служебном секторе, за судьями.