Курсантка (СИ). Страница 57

— Давай, — согласилась я. — У тебя? У меня, сам понимаешь…

В библиотеке или учебном классе с Мишкой работать не получалось. Он обсуждал проекты шумно, с огоньком.

— Не, у меня не получится, — сказал Мишка. — Сосед предупредил, у него вечером гости. Я к Саве попрошусь, если ты не против.

Собираться у Савы стало нашей традицией. Главное, хозяин комнаты не возражал. И даже в шутку называл ее «Убежище „У Савы“».

За обедом Сава легко согласился на вторжение.

— Да без проблем. К тому же, меня не будет. Есть дела в городе. Занимайтесь, сколько надо.

Я и тогда ничего не заподозрила.

В назначенный час мы с Мишкой вошли в комнату. Я включила свет… и обалдела от увиденного. Шарики. Огромный торт. Карамелька и Чоко с бантиками на шеях. И лыбящиеся парни в ряд: Матвей, Сава, Степан и примкнувший к ним Мишка. В руках у каждого по английской розе. Пятую держала в зубах Карамелька.

— Три-четыре! — скомандовал Матвей.

— С днем рождения, Яра! — дружным шепотом продекламировали парни.

Вот же…

Глава 47

Венечка Головин вернулся в академию на следующий день после оглашения приговора. Преподаватели попытались давить дисциплиной и на него, но быстро отступили. Заодно и меня оставили в покое. Мишка поделился секретом: Венечка пожаловался дедушке, и тот навел порядок. Оставалось лишь радоваться, что на меня не набросились с удвоенной энергией, а сочли неправильным относиться к нам по-разному.

Курсанты, в свободное от учебы время, сплетничали о Венечке, к счастью, позабыв обо мне. Поначалу жалели, так как многие знали о его привязанности к матери. Однако Венечка вел себя отстраненно и высокомерно, а за сочувственные разговоры бил морду. И настроение курсантов переменилось: Венечку стали называть бесчувственным чурбаном, предавшим мать.

Не все так себя вели, конечно. Только особо шумные, такие есть в любом коллективе.

Я не осуждала Венечку. На его месте, пожалуй, и я вела бы себя так же. Собственно, отчего «бы»? В детском доме я прокляла тех, кто надо мной издевался. Сплетни за спиной — ничуть не лучше откровенной ненависти.

Мимо меня Венечка неизменно проходил, как мимо невидимки. И всегда блокировал свои эмоции. Меня это устраивало. Я даже успела поверить, что ему не сказали о моем участии в судьбе его матери.

Но радовалась я недолго.

— Морозова!

Он окликнул меня дня через три после своего возвращения. После занятий мы сребятами собирались, наконец, заняться моим наследством. А в первой половине дня я задержалась в лекционном зале, так как была дежурной. В мои обязанности входило помогать преподавателю с наглядными материалами, и я собирала таблицы и карты, разбросанные по кафедре. Венечка дождался, когда все вышли.

— Это правда, что ты просила императора о помиловании?

Венечка застал меня врасплох. Я не предполагала, что он со мной заговорит. И что разговор начнется с такого вопроса.

— Нет, — ответила я. — Ты о чем?

Но Венечка уже считал мои эмоции. Для этого он не побоялся вынырнуть из-за собственного блока. Меня буквально окатило тьмой, что лежала у него на сердце.

— Значит, правда, — констатировал он бесстрастно. — Благодарности не жди, я тебя ни о чем не просил.

— Да я просто…

Хотела сказать ему, что это не жалость. Я просто понимала его, как никто другой. Но Венечка не желал ничего слышать.

— Мне не нужны подробности, — перебил он. — Вызвать тебя на дуэль я не могу, не дерусь с женщинами. Но ты мой враг. Я сотру род Морозовых из истории империи и из памяти людей.

— Ты же знаешь, что мой отец не виноват в смерти твоего отца. И я не заставляла твою мать…

— Замолчи, — прошипел Венечка. — Твой отец не виноват? Это как посмотреть. Да, не он организовал взрыв. Но это его подставили, ему мстили. Надо быть разборчивее в связях, тогда друг не станет врагом.

Он знает о связи моего отца и матери Матвея. Впрочем, все, о чем узнала я, мог узнать и он. Со своими дворцовыми связями — даже больше.

— В том, что случилось с мамой, есть и моя вина, — продолжил Венечка. — Я был одержим жаждой справедливости и посчитал, что союз с тобой быстрее приведет меня к цели. Я ошибся. Ты погубила мою мать.

— Эй, полегче! — возмутилась я. — А то у меня нет принципов насчет битья мужчин, могу и врезать. Не я организовала заговор против императора.

Резким движением Венечка прижал меня к доске, обездвиживая. Я не ожидала нападения и беспомощно дергалась в стальном захвате.

— Вот именно. — Обманчиво ласковый голос звучал едва слышно. — Ты помешала. Если бы я не притащил тебя во дворец…

— Не льсти себе, — пропыхтела я, безуспешно пытаясь вырваться. — Я пришла на бал не из-за твоего приглашения, а потому что хотела попасть в архив.

— Ты знаешь, стало легче, — неожиданно признался Венечка. — Немного, но легче. Ты появилась во дворце не по моей вине. Это радует.

— Отпусти!

— Я не договорил. Суть остается прежней. Ты… помешала… смене… власти.

Последние слова он буквально выдохнул мне в ухо. И я испугалась. Венечка оправдывал мать. Как он допросы-то пережил при такой уверенности в ее правоте?

— Если ты думаешь, что защитила хорошего человека… — Он сделал паузу и отпустил меня. — Помогать не буду, сама ищи правду.

— Ты… ты… — Я никак не могла подобрать слова, чтобы ответить.

— Предатель? — усмехнулся Венечка. — Донеси на меня. У тебя был шанс добиться справедливости. А ты предпочла медальку и подачку от хозяина.

— Я защищала людей. Невинных людей, которых жрали твари из Испода. И ты, кстати, тоже.

— Жертвы неизбежны. А защищал я… тебя.

На какой-то миг Венечка стал прежним. Его чувства ко мне никуда не делись. Не переродились в ненависть, не исчезли. Он топил их в горе, в непролитых слезах по матери, в придуманной вине, в страхе перед безнадежным будущим. И было еще кое-что: искренняя уверенность в том, что истинный виновник всех бед — император.

Это вновь напомнило мне о том, что следует заняться изучением дворцовых интриг. Вот только как? В архивах такое не хранится, в светскую хронику не попадает.

— Правда, что ли? — спросила я. — Ты не боишься, что я на тебя донесу?

— Не-а, — ответил Венечка, улыбнувшись. — Не донесешь. Это твое слабое место, Яромила Морозова. Кстати, кто твой секундант?

— Э-э-э… Что?

— Ты о дуэли забыла? Я секундант Этери. С кем об условиях говорить?

— С Савой, — сказала я.

Правда, он об этом не знает. Я так никого и не попросила стать моим секундантом. Этери в последние дни вроде как притихла, и я не напоминала ей о дуэли. Надеялась, что как-нибудь само рассосется.

— Погоди. Так это… ты? — осенило меня.

— Это я, — холодно уточнил Венечка. — И что?

— Нет. Это ты настроил Этери против меня?

Венечка закатил глаза, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень раздраженности.

— Ладно, Морозова, в последний раз. В качестве благодарности, которой ты не заслуживаешь. Ищи ведьму.

— Что?

— Я все сказал. Дальше сама соображай.

— Так что тебя связывает с Этери? Почему ты?

Венечка ехидно ухмыльнулся и ушел. Я же потащила пособия в методкабинет, а после едва успела на следующую пару.

— А я предупреждал, — сказал Сава, когда узнал о моем разговоре с Венечкой.

Он сопровождал меня на пути к наследству, Матвей и Мишка отправились на квартиру к Александру Ивановичу.

— Можно подумать, я спорила, — огрызнулась я.

— Я не верил бы словам Головина буквально. Он затеял какую-то свою игру. Главное, не стать его марионеткой.

— Мне нужен осведомитель во дворце. Тот, кто передавал бы мне все сплетни. И о старых рассказал бы. Сава, у тебя есть такой знакомый? — спросила я.

— Нужен — заведи. Яра, не пойми неправильно, но я тебе никого за руку привести не смогу. Зато завтра подпишешь доверенность на ведение финансовых дел. Тут я тебе хорошего человека нашел.

— Он мне зачем? — уточнила я.