Курсантка (СИ). Страница 48

— Балуешь, — заметила я с улыбкой, принимая цветы.

— Пользуюсь случаем, пока ты носишь платья, — ответил Сава, целуя меня в щеку. — Как прошло?

— Нормально. В прошлый раз было хуже. А у тебя?

— Меня вчера выпотрошили, — сказал он. — И да, в прошлый раз было хуже.

— А как же…

— Взлом архива? — догадался Сава. — Разумовский сказал, что мы с Матвеем выполняли его задание. Может, пообедаем? Я приглашаю.

— Свидание?

— Ты против?

— Сава, я Матвея хотела навестить.

— О, к нему пустят только после обеда и тихого часа. Мы спокойно поедим и навестим. Вместе.

Сава усадил меня в машину, знакомый спорткар. И мне показалось, что я вернулась в старые добрые времена, когда мы только познакомились. Правда, тогда Сава не дарил мне цветов и не смотрел вот так… откровенно. В салоне пахло его любимой туалетной водой и шоколадом. У меня вдруг перехватило дыхание.

— Ты чего? — забеспокоился Сава. — Расстроилась?

— Растрогалась, — пояснила я. — Ты давно не катал меня на машине.

— А что, на ковре летать не понравилось? Ой, прости!

Наверное, Сава не был бы Савой, если бы не ввернул эту колкость. Я улыбнулась.

— Не понравилось. Водитель ненадежный.

Я потянулась за ремнем безопасности, но Сава наклонился ко мне, чтобы помочь, и воспользовался моментом, поцеловал. И так нежно, что расхотелось ехать к Матвею, а голод стал иным. Жаль, длилось это недолго. Сава пристегнул ремень и завел мотор.

— Где Чоко? — спросила я, чтобы нарушить затянувшееся молчание.

— В бардачке спит, — ответил Сава. — Ты можешь Карамельку позвать? Пусть заберет его к Александру Ивановичу. Ему скучно.

— Александру Ивановичу точно не скучно, — фыркнула я. — Вчера в Петербург приехал Ваня. Он из дома сбежал.

— Твой младший брат? — удивился Сава. — Вот это поворот. Александр Иванович возвращает беглеца матери? Вообще, я не о нем говорил. Это Чоко скучает.

— Да я поняла. Позову, как остановишься. Не на ходу же ей из Испода выпрыгивать. И нет, не возвращает. Ваня будет учиться тут. Ты проверку закончил? Мне срочно нужны капиталы, недвижимость покупать.

— На следующей неделе заберу отчеты. Яра, так он к тебе приехал? Как узнал? И почему к Александру Ивановичу?

Сава забросал меня вопросами, и о Ване я рассказывала с удовольствием.

— Круто, — сделал вывод Сава. — Я познакомлю его со столичной жизнью.

— Ты его плохому научишь, — засомневалась я.

— Так вот какого ты обо мне мнения, — нарочито грустно вздохнул он. — Плохому, Яра, учить не надо. Оно само липнет.

— Верно, — согласилась я. — Вы только с Матвеем не подеритесь, пожалуйста. Чую, он тоже захочет… знакомить.

— Что он знает о светской жизни? — засмеялся Сава. — Он за забором триста шестьдесят пять дней в году проводил.

— Вот! Если ты ему это скажешь, вы точно поссоритесь.

— Хорошо, — покладисто согласился Сава. — Не буду задирать твоего старшего брата, моя принцесса.

— Чего-о-о⁈

— Королева? Ладно, ладно, прости. Неудачно пошутил. — Он помолчал и добавил, уже серьезно: — А ведь ты можешь стать императрицей.

— Точно в глаз дам, — пообещала я. — Только машину останови.

— Если Разумовского…

— Сава, молчи! — рявкнула я. — Не хочу ничего об этом слышать!

— Понял. Заткнулся.

— Давно хотела спросить. Откуда ты все знаешь? — поинтересовалась я. — Например, о ведьмах, перевороте…

— Яруся, я на старшем курсе. Нас учили создавать свою агентурную сеть. Кстати, разведка донесла, что Александра Ивановича возвращают в управление.

— Да?

Вот уж не знаю, радоваться этому или огорчаться.

— Заговор ведьм без него прошляпили. Он давно за Головиной следил, знал, что замышляет что-то, не хватало фактов и доказательств. Если б его не отстранили, может, и не случилось бы прорыва.

— На каком курсе учат агентов вербовать? — спросила я. — Или, может, ты расскажешь? Поделишься, так сказать, опытом?

— Как-нибудь, — пообещал Сава. — Приехали.

Я не следила за дорогой, только теперь посмотрела в окно, соображая, где мы находимся. Не ресторан, не кафе… Спорткар остановился возле жилого дома. Небольшой уютный двор с детской площадкой.

Я повернулась к Саве. Он волновался, сейчас я это отчетливо ощущала.

— Ты… поднимешься ко мне? — спросил он.

— К тебе?..

— Это моя квартира. Я потом расскажу. Честное слово, моя. Я не хотел вести тебя в гостиницу. Вот… Так как?

— При одном условии, — ответила я, старательно хмуря брови. — Ты покормишь меня обедом? Ты обещал.

Не улыбаться же от счастья. Все же я порядочная девушка. Хотя это уже… ненадолго.

Глава 40

Возвращаться в академию не хотелось.

К Матвею мы так и не попали, но Сава сказал, что предупредил его о своих планах.

— Не переживай, у него там Катя. И он прекрасно понимает, что у нас с тобой почти нет возможности побыть вместе. А еще там Головин. При нем ни одну новость не обсудить.

Это точно. О доверии между мной и Венечкой придется забыть. Если в смерти его отца я не виновата, то переворот, организованный его матерью, не удался в какой-то мере и благодаря мне. Подозреваю, что во главе заговорщиков стояла императрица, но, если верить рассказам Савы, Романовы решили не выносить сор из дворца. Вдове Головиной предъявлено обвинение в государственной измене, ее ждет смертная казнь. У Венечки есть прекрасный повод меня ненавидеть.

Сава нехотя упомянул и о его судьбе.

— Чеслава Дорофеевна — не Головина по крови, но род не отказался от ее сына. Его долго допрашивали, в том числе ментально, и получили доказательства его непричастности к заговору. Эспер с десяткой, да из знатного боярского рода… Но это его мать. Хорошая или плохая, но мать. Матвей говорит, что после допроса Вениамин не проронил ни слова.

— Не злись, но мне его жаль, — сказала я.

— Да уж, ему не позавидуешь, — неожиданно согласился Сава. — Но будь осторожна. Неизвестно, к каким выводам он придет, и не захочет ли отомстить.

И такое возможно. Если от ненависти до любви один шаг, то и обратно — тоже. Но думать об этом не хотелось. И разговаривали мы с Савой мало, хватало эмоций и прикосновений. Нас пьянил не алкоголь, а чувства друг друга. Оказалось, что быть эмпатом… не так уж и плохо.

И как после такого вновь становиться парнем⁈

Я с ненавистью смотрела на корсет и мужской костюм. Сава с интересом наблюдал за мной. Я ощущала его любопытство, и оно подзадоривало сильнее собственного желания.

— Всё, — произнесла я. — Хватит. Надоело. Форму буду носить, так и быть. Все равно женской в академии нет. А это… — Я ткнула пальцем в корсет. — Сожгу на плацу.

— Может, не надо? — забеспокоился Сава.

Я метнула на него гневный взгляд.

— Я о сжигании корсета, — поспешно добавил он. — Остальное одобряю. Но…

— Никаких «но»! — отрезала я. — Александр Иванович давно позволил. А его императорское величество с его дражайшим сиятельством пусть идут лесом!

— Но ты же понимаешь, что мы больше не сможем жить в одной комнате? — договорил Сава.

— Я это понимала, когда ложилась с тобой в постель, — вздохнула я. — Пожалуй, так даже лучше.

— Сегодня переночую у родителей, их дом ближе к академии. А завтра разберемся.

По дороге в академию Сава, наконец, рассказал, откуда у него появилась квартира.

— Это бабушкино наследство, подарок, — объяснил он. — Я сразу решил, что не буду использовать деньги отца, поэтому ремонт затянулся. Не обижайся, я никому не говорил. Готовил для тебя сюрприз. Хотел, чтобы это место стало только нашим.

— Сава, ты — романтик, — улыбнулась я.

— Вообще, нет. Я циник, эгоист и плейбой. Только с тобой мне хочется вести себя иначе.

От идеи сжечь корсет я отказалась, лень возиться с уборкой. Костер получится эффектным, но разгребать последствия заставят поджигателя. А оно мне надо?

Зато отвела душу, явившись в академию в женской одежде. От Александра Ивановича я ушла в платье из тонкого кашемира, высоких сапогах и меховом пальто. В таком виде и зашла в общежитие.