Курсантка (СИ). Страница 4

— А, это ты о том, что заглядывать в штаны друг к другу нельзя, — прокомментировал его слова Яков. — Дело говоришь. Еще предлагаю запрет на использование магии.

— Это еще почему? — спросил Мишка, наконец-то входя в роль.

— Потому что это то же самое, что заглядывать в штаны, — ответил ему Яков. — Полагаю, здесь все в той или иной степени используют силу. Как минимум, держат под рукой парочку плетений. Заклинание отмены обнажит любого из нас.

К слову, я уже не боялась того, что кто-то сможет заглянуть за мою маску. Их было две, как и прежде, но на вторую Разумовский добавил кое-что из личного арсенала.

— При попытке развеять иллюзию включится защитная ментальная установка, — пояснил он. — Грубо говоря, любопытный потеряет интерес к предмету исследования.

Но с запретом, конечно, проще.

— Нас много, а девушка одна, — добавил Глеб. — Кто-то хочет, чтобы поиски превратились в травлю?

— Какие мы благородные, — проворчал Мишка.

За что получил от меня еще один тычок.

— А теперь, — сказал Глеб, когда курсанты определились с правилами игры, — предлагаю составить список подозреваемых.

— У меня есть кандидат… — начал Венечка.

И я подскочила. Главное, успеть.

— Вот он! — Я показала на Венечку. — Он — первый кандидат!

Судя по тому, как у того отвисла челюсть, я оказалась права. Венечка подозревал меня. Или просто хотел отомстить.

— Да почему я? — завопил он. — Меня тут многие знают! С детства! А вот ты…

— Головин, помолчи, — велел ему Глеб. А мне сказал: — Аргументируй. Кстати, представься.

— Ярослав Михайлов, — сказала я. — Вениамин смухлевал на испытании. Он не был уверен в собственных силах. Ему позволили продолжить испытание. То есть, у него есть покровитель. А что до детства… Может, эту девочку с рождения выдают за мальчика?

— Ха, а точно! — засмеялся кто-то. — Он и ведет себя, как девка!

— И стрелять не умеет, — добавил Мишка.

— Да это он — девчонка! — надрывался Венечка, краснея от натуги. — Вы на него посмотрите! Мелкий! То есть, мелкая!

— Мелкий, — согласился Глеб. — Но я помню, как Ярик первую часть испытания проходил. Наравне со всеми. Он ростом не вышел, вот и все.

«Ты ж мой хороший», — подумала я с умилением. Слышать такое было приятно.

— Я настаиваю! — не унимался Венечка.

— Можно обоих проверить, — предложил Яков. — Ярик, и правда, мелковат. А Венечка — придурковат.

Курсанты захохотали.

— А я не против, — сказала я. — Как проверять будете?

— Придумаем, как, — пообещал Глеб. — Еще кандидаты есть?

Подозревались все, но общими усилиями выбрали еще троих. Антона Ламова, холеного брюнета, за щегольскую прядь волос у виска. Она была тонкой, почти незаметной, но Антон ей гордился, и срезать не хотел, хотя стрижку носил короткую. Курсанты назвали это «страстью к прическам». Стаса Леонова, высокого и худощавого блондина, за любовь к сладкому. Стас постоянно жевал ириски. И, как ни странно, Мамуку — за красоту.

Меня больше всего интересовало, как будут проходить проверка. Однако усилиями Глеба курсанты согласились с правилами, запрещающими применять к «подозреваемым» физическую и магическую силу, а также любые виды насилия, и на этом собрание завершилось.

— Яр, ты теперь ходи, да оглядывайся, — хмуро посоветовал Сава, когда мы с Мишкой рассказали все ему и Матвею. — Не стоит надеяться на то, что все честны и благородны. Паршивая овца в стаде — это, знаешь ли, не бесполезный оборот речи.

— Другие сильно возмущались, что их за девчонок приняли? — спросил Матвей.

— Нет, — ответила я. — Только Венечка визжал, как поросенок. Эмпатически все психовали, но внешне старались показать, что воспринимают это, как забавную игру.

— Мамука не скрывал, что расстроен, — напомнил Мишка.

— А, да, точно, — согласилась я.

— Не представляю, как они собираются вас проверять, — вздохнул Матвей. — Миш, ты работаешь вместе с Яром. Если что…

— Да уж будь спокоен, — пообещал Мишка. — Глаз не спущу.

— Спать не собираетесь? — напомнил нам о времени Сава. — Завтра рано вставать.

— Вы ж все равно не дадите выспаться, — хохотнул Мишка.

Однако мы разбрелись по спальникам, и я довольно быстро уснула. Разбудили меня прикосновения. Я дернулась и поняла, что обездвижена путами, а рот зажимает чья-то рука.

— Не бойся, это я, — шепнула темнота голосом Савы.

Мне заткнули рот кляпом, завязали глаза, взвалили на плечо и куда-то понесли.

Глава 4

Остров был небольшим.

Мы не сразу поняли, где находимся. Пришлось побегать, расследуя местность. И только когда рассвело, Глеб залез на дерево, осмотрелся и, спустившись, сообщил, что вокруг вода.

— Берег виден? — поинтересовался Яков.

— Туман, — коротко ответил Глеб.

— Так надо дождаться восхода солнца…

Каждый за себя? Об этом забыли, как только удалось сбросить магические путы. На остров все попали через Испод. Сава — не единственный эспер на старшем курсе. Но только он разбудил меня еще в палатке.

— Я не подыгрываю. Берегу твои нервы.

Это все, что он посчитал нужным сказать.

Я догадалась, почему Сава меня предупредил. После Грозного такое «похищение» навряд ли показалось бы мне безобидным. Я знала, что старшекурсники готовят «испытание», но на меня так часто покушались, что… Да, я испугалась бы, и сильно. А потом, скорее всего, психанула бы. И случился бы выброс силы. Ведьмовской. Но навряд ли Сава думал о том, что я выдам себя. Он беспокоился обо мне, уберег от очередного нервного потрясения. В остальном же, я оказалась в тех же условиях, что и мои однокурсники.

Нас усыпили, связали магическими путами и сгрузили на острове. Проснулись и освободились все довольно быстро. Инструкций нам не оставили, но все и так было ясно. Нужно вернуться в лагерь к началу рабочей смены. Иначе…

Да ничего страшного, наверное, не случится, если остаться на острове. За дисциплиной в лагере следили преподаватели, трое или четверо, я их даже не замечала. Они не командовали, ни во что не вмешивались, не сопровождали нас на поле. Но они, наверняка, заметят отсутствие целого курса. Старшим влетит, а у нас появится репутация слабаков и неудачников. Жуткое клеймо для двадцатилетних парней.

С острова надо выбираться. Навряд ли лагерь далеко, но плаванье и бег по пересеченной местности нам обеспечены. Только с направлением определиться бы…

Как назло, среди первокурсников не нашлось местных. Зато у нас был Глеб.

Я против его руководства не возражала. Такие люди, как он, прирожденные лидеры. Он не красовался, не привлекал к себе внимания, спокойно делал то, что считал нужным. У него это получалось. К его мнению прислушивались. И желания спорить не возникало. Даже у Мишки. Он шипел сквозь зубы, фыркал, но на рожон не лез.

Под руководством Глеба развели костры, чтобы согреться и избавиться от комаров.

— Яр, ты плавать умеешь? — хмуро спросил Мишка.

— Угу. А ты?

— Я горную реку переплывал.

— А я не умею, — тихо сказал Мамука.

И морду свирепую состроил. Мол, только начните ржать, всех порву. Но это внешне. Я не переставала удивляться, прислушиваясь к его эмоциям. Мамука не просто боялся, он был в панике. Так боится воды? Впрочем, и такое возможно.

— Да не ты один, — произнес Яков. — Странно, конечно. Чем вы думали, когда поступали?

— А кто еще? — заинтересовался Мишка.

Яков молча указал туда, где сидел Венечка.

— Наши «девочки», — засмеялся мой сосед.

Мамука покрылся красными пятнами. Глаза его лихорадочно заблестели.

Вокруг каждого костра собралось примерно по десять человек. И кроме нашей «бригады» рядом сидели другие ребята. Не всех я знала по именам.

— Слышь, ты, мальчик… — Голоса я не повышала, но все повернули головы в мою сторону. — Пока не доказано обратное, это звучит, как оскорбление. А за оскорбление я могу и в морду дать.

Тут к нам подошел Глеб и спросил, все ли умеют плавать. Яков указал на Мамуку.