Курсантка (СИ). Страница 36

— Одно я знаю наверняка. Ты не на свиданку с гимназисточкой бегала, — твердо произнес Венечка, игнорируя мой сарказм. — И, если скрываешь причину, значит, она серьезная.

— Пальцем в небо. Я в этой гимназии училась. И кое-что припрятала в подвале. Как я могла сказать всем, что училась в женской гимназии? — парировала я. — Пришлось туда ночью идти, чтобы не спалиться.

— И зачем?

— Что?

— Зачем ты там что-то прятала? — спросил Венечка. — Заметь, я не интересуюсь, что именно.

Я расправила корсет и пустила через него воздух по замкнутой петле.

— Не хочется облегчать тебе жизнь, Вениамин, но здание гимназии когда-то принадлежало роду Морозовых. И нет, его не отняли. Предок пожертвовал его городу.

— И? — В его голосе послышалось раздражение. — Это не причина.

Вот сейчас и проверю, так ли Венечка порядочен, как считают Шереметевы.

— Это единственное место, что я условно могу считать своим домом.

Венечка развернулся ко мне всем корпусом. Удивление я считывала… в первое мгновение. Потом его взгляд скользнул ниже, замер на уровне моей груди. Меня обдало похотью.

Я отвесила Венечке хлесткую пощечину. Его голова дернулась, а взгляд стал осмысленным.

— Ч-черт… — прошипел Венечка, схватился за щеку и быстро выскочил за дверь.

Однако не ушел. Я ощущала его, пока одевалась — неторопливо, выравнивая дыхание.

Проверила, называется. Я ждала, что Венечка поймет намек и прекратит расспросы. У меня нет дома, если я спрятала что-то важное в подвале гимназии. Порядочный человек не стал бы акцентировать на этом внимание. А Венечка… Нет, он не настаивал. Он развернулся и облапал меня взглядом. И что из этого хуже? Порядочный, как же!

Венечка ждал меня за дверью, но я прошла мимо, не повернув головы в его сторону. Он увязался следом. Мы вместе вышли на улицу. Вечер выдался на редкость ясным для питерской осени. Пахло прелыми листьями и первым легким морозцем.

— Ты сама виновата, — проворчал Венечка.

— Могу еще по морде дать, — спокойно произнесла я. — С другой стороны, для симметрии.

— Не получится, — сказал он. — Больше ты меня врасплох не застанешь.

Проверять, так ли это, я не захотела. Откровенно говоря, если бы на месте Венечки был кто-то другой, я первая извинилась бы за пощечину. Терпеть такого не могу. Но в тот момент я растерялась не меньше, чем он, вот и повела себя… предсказуемо.

— Вообще-то, я и предположить не мог, что ты совсем голая, — добавил Венечка, не дождавшись моего ответа. — С каких пор ты мне так доверяешь?

— Не тебе, — призналась я. — Матвею. Он уверял меня, что ты порядочный человек.

Венечка молчал долго. Скорее всего, потому что навстречу нам шли несколько курсантов, а еще один появился за спиной. Его эмоции не считывались вовсе. Похоже, он поставил блок.

— Прости, — наконец выдавил он, когда рядом вновь никого не стало. Кашлянул и произнес с легкой иронией в голосе: — Приношу искренние извинения за свое недостойное поведение, милая барышня.

Мне вновь захотелось его треснуть. Полагаю, этого он и добивался — вывести меня из себя.

— Принимается, — ответила я. — Теперь говори, чего хотел. Мы почти пришли.

— Да я все сказал. Почти.

Так и знала, что любопытство — лишь предлог. Венечка продолжал водить вокруг меня хороводы, хотя получил ответ еще в раздевалке. Впрочем, мне с самого начала казалось, что тут что-то нечисто.

— О том, что интересует нас обоих, мы можем поговорить здесь.

Венечка сунул мне в руку небольшой конверт, в нем лежала какая-то карточка.

— Не открывай. В комнате посмотришь. Оденься… соответствующе. И о блоке не забудь. — Он наклонился к моему уху и прошептал: — Будешь хорошей девочкой, покажу кое-что интересное.

Это прозвучало двусмысленно, и вновь пришлось сдерживать порыв треснуть Венечку чем-нибудь тяжелым. Или хотя бы дать в нос. А что? Опыт есть…

К счастью, Венечка быстро исчез, не попрощавшись. Оставалось лишь тешить себя надеждой, что он сбежал, заметив в моем взгляде жажду крови. А в конверте я нашла приглашение на бал-маскарад. Однако…

— Вот и хорошо, — сказал Сава, когда я рассказала ему о встрече с Венечкой.

Правда, не всё. О неловком моменте умолчала. В конце концов, извинения принесены и приняты, а Сава давно ищет повод вызвать Головина на дуэль.

— Чего хорошего? — вздохнула я. — Не нравится мне всё это.

— Технически, ты во дворец идешь, чтобы Разумовского отвлекать. Если по приглашению Головина, то князь тебя с нами вовсе не свяжет, — пояснил Сава. — Не думал, что я такое скажу, но… — Он помрачнел. — Если Разумовский будет думать, что у тебя роман с Головиным, я хоть немного передохну.

— Он до сих пор тебя достает⁈ — охнула я. — И ты молчишь…

— Ты предпочла бы, чтобы я тебе жаловался? — возмутился Сава. — Я и так… Нет, забудь. Это была минута слабости. Я справлюсь.

— Нет, это идея, — возразила я. — Князь оставит тебя в покое и будет терроризировать Венечку. Он тоже на допы ходит.

— И сочтет тебя легкомысленной барышней, — подсказал Сава.

— Да и пусть, — отмахнулась я.

— А Головин? Он что подумает?

— Он так меня ненавидит, что ничего не заметит. Я же не собираюсь с ним встречаться. Только слух пущу… для Разумовского. Короче, разберемся.

По комнате с писком пронесся Чоко. Карамелька настигла его в два прыжка, прижала лапой к полу и оскалилась. Чоко закатил глаза и обмяк.

Сава взглянул на часы.

— Двадцать три минуты, — сообщил он. — Идут на рекорд.

Когда мы впервые увидели, как Карамелька охотится на Чоко, то запаниковали. Выглядело все очень реалистично. Чоко натурально «помирал» от страха, а Карамелька рычала и примеривалась, куда бы куснуть мелкое недоразумение.

Мы с Савой растащили химер и успели огорчиться, что жить в одной комнате у них не получится. Однако вскоре выяснилось, что негодники так играют. Карамелька устраивалась в засаде. Чоко притворялся меховым ковриком. Когда у него заканчивалось терпение, он сбегал. Карамелька его ловила и слюнявила. После чего оба укладывались рядышком, чтобы передохнуть.

— Есть новости о дикаре? — спросила я.

Сава отрицательно качнул головой. Что ж, плохих новостей тоже нет, это радует. А что Испод до сих пор закрыт, так иначе дикого эспера не поймать.

Битву в гимназии разбирали на занятии. Было несколько неловко, так как Ярик находился в центре внимания, как один из участников событий. Случай слишком необычный и чрезвычайно опасный, потому в стороне никто не остался. И оказалось, что ведьмы прибыли в академию очень вовремя.

Поймать дикого эспера очень сложно. Он может скрываться годами, не проявляя себя. Или может устроить новый прорыв, причем там, где его совсем не ждут. Далеко не везде есть куполы, способные удерживать тварей с изнанки. Но эспер не может вовсе не пользоваться Исподом, поэтому его закрывают. То есть, не технически, это невозможно. Приказом императора эсперам запрещают ходить в Испод. Другие государства предупреждают об опасности, но протокол везде один.

После этого к поимке преступника подключаются ведьмы. И это был сюрприз, я не знала, что ведьмы и эсперы не только соперничают, но и сотрудничают. Ведьмы способны слышать мир. Иначе говоря, они улавливают изменения миропорядка, когда эспер открывает проход между мирами. И ведьмы слушают… пока дикарь не заходит в Испод.

Дальше — проще. Облава в Исподе, в которой участвуют лучшие из лучших.

Как правило, дикарь не знает об этой схеме. Но даже если у него есть доступ к секретам эсперов, ему не пересидеть облаву. Пока ведьмы слушают мир, эсперы прочесывают местность, вынуждая дикаря бежать.

Старшекурсников привлекли к патрулированию, и Сава периодически пропадал на дежурствах. А дикарь всё не появлялся.

Я полагала, что бал в императорском дворце отменят. Все же предположительно покушались на внучку государя. Однако ошиблась.

Если верить традиции, во дворце обязательно что-нибудь случится. Ведь я появлюсь на балу. И то, что в прошлый раз обошлось, не аргумент.