Генеральный попаданец 6 (СИ). Страница 42

Питовранов кивает:

— В первый раз сработало. Не семи пядей во лбу оказались поцы. И есть несколько вариантов развития событий.

— Отправь мне на почту рабочий.

Генерал зависает.

— На электронную. Но по моему мнению лучше поджечь пожар с помощью нашего шахиншаха.

— Тоже вполне рабочий вариант.

— И после, пожалуй, пора провести операцию «шах».

Ивашутин качает головой:

— Леонид Ильич, не слишком?

— Его позиции и так упали в стране до низшей степени. Чего ждать?

— Но без опоры на коммунистов…

Это было условием нашей сделки. Шах Ирана гнобил как исламистов, так и левых. Готовил на смену прогрессистов, но что-то пошло не так.

— Будем работать с чем есть. Хоть с военными.

— Идея здравая, — кивает заместитель начальника ГРУ. — Там многие нам симпатизируют. Учились в Ташкенте и видят разницу в развитии.

— Тем более что перед глазами есть пример Ирака.

Вздыхаю:

— Ну почему каждая обезьяна с ружьём сразу заявляет, что идет по пути социализма?

Генералы давятся от смеха. Но мы тут друг с другом откровенны. В первую очередь обязаны защищать интересы Советского Союза. В этом я нашел немало единомышленников. Как можно было с такими людьми просрать СССР и социализм?

Информация к размышлению:

После смерти Иосифа Сталина в советской системе шло постепенное «обуржуазивание». Если внешне в идеологии все оставалось без изменений, то экономика двигалась в сторону «теневого» рынка, который теснил плановую экономику, в том числе во внешней торговле. В итоге стала формироваться «сырьевая корпоратократия», которая делилась на кланы: зерновой, нефтяной, газовый, торговый и пр. Но все они находились под контролем двух мощных группировок: днепропетровской (Леонид Брежнев, Андрей Кириленко) и ставропольской (Михаил Суслов, Юрий Андропов). У первых в руках был нефтегазовый комплекс страны (через предсовмина Алексея Косыгина), у вторых — зерновой (через секретаря ЦК КПСС по сельскому хозяйству Федора Кулакова).

В конце 1970-х клановая иерархия пришла в движение. Внезапно умер Кулаков, на его место «ставропольцы» привели молодого Горбачева. «Отмечу, что неоднократно предпринимались попытки соперников оторвать его от 'зернового’клана: сначала Горбачева хотели поставить во главе отдела пропаганды ЦК КПСС (вместо Александра Яковлева), потом — генпрокурором СССР (вместо Романа Руденко). Но каждый раз Суслов отбивал эти попытки, Горбачев был нужен ему именно 'на зерне »«, — пишет Раззаков. Заодно избавились от конкурента на этот пост, которого двигал 'нефтяной клан», кубанского главы Сергея Медунова. В 1978 году КГБ СССР (его тогда возглавлял Андропов) затеял «рыбное» и «сочинско-краснодарское» дела, чтобы дискредитировать его. Ставропольцы сделали все, чтобы «на зерне» был их ставленник.

Зерно в те времена являлось стратегическим сырьем, торгово-экономическим каналом, который обслуживали в интересах западных корпораций. Схема была как с нефтью: СССР продавал импортное сырье, которое по документам превращалось в экспортное, но не конечным потребителям, а зернотрейдерам. Все эти операции шли через Cargill — американскую компанию, подконтрольную Рокфеллерам, Пентагону и FEMA. В результате в 1970-е валютные доходы СССР резко возросли. То же самое делал не только «зерновой», но и «нефтяной» клан Кремля: они накапливали валюту и хранили ее в иностранных банках «для будущих стратегических операций против Запада». «Однако для последнего это было 'секретом Полишинеля »«, — отмечает Раззаков. Так Союз втягивали в глобальные операции. Попытки этого предпринимались еще при Сталине, но терпели крах. После смерти 'вождя народов» ситуация изменилась.

Тем временем на Западе изучали кадровый состав высших органов власти в СССР. В ЦРУ велась подробная картотека на «каждого фигуранта», а психологи изучали, кто из советских руководителей поддается вербовке. «Особое внимание уделялось тем из них, у кого были 'темные пятна 'в биографии или различные слабости: например, репрессированные советской властью родственники, пребывание на оккупированной территории, любовь к лести, роскоши и т.д. и т.п. И если в сталинские годы людей, готовых перевербоваться, были единицы (действовал страх неотвратимости сурового наказания), то позже, под влиянием хрущевской 'оттепели 'таких людей становилось все больше», — пишет историк. Одним из них, как считает Раззаков, был Горбачев. На Западе же всеми силами старались создавать условия для подобных ему руководителей, продвигая вверх по партийной лестнице.

Глава 12

4 октября 1972 года. Палестинский узел

Южный Ливан

Капитан Морозов внимательно наблюдал за обстановкой из углубленного в землю и перекрытого бетоном НП. Это была самая южная точка в Ливане, где находились советские военнослужащие. Но местным нельзя было доверить наводку самолетов на цель. И так они дел натворили! И поэтому пограничная полоса с Израилем стала внезапно «горячей».

— Идут.

— Вижу.

— Передавай точные координаты.

Все обслуживающее пункт техническое хозяйство, что убиралось внутрь, сейчас с помощью хитрой подъемной системы поднялось наверх. Антенны, локаторы начали работать. Истребителям-бомбардировщикам ушел короткий пакет данных с точной наводкой на цель. Со стороны бункер так и остался выглядеть как скопище жалких лачуг. Израильской разведке засечь его так и не удалось. РЛС включался лишь на короткий период.

— Сделано.

Под аккомпанемент ужасающего реактивного рева МиГи совершали 60 градусное пикирование, после чего бросали бомбы и с перегрузкой в 7G, затем выходили в горизонтальный режим полета. По завершении первых ударов в воздух поднялись столбы огня, дымы и пламени. Куски вражеских машин разлетались по сторонам, поднимаясь на высоту до 300 метров. Внизу под крыльями истребителей-бомбардировщиков царил полный ад, а черная пелена дыма, растянувшаяся по пустынной прибрежной полосе, была видна издалека. Бункер немного тряхнуло, с потолка посыпалась пыль. Наблюдатели невольно присели, хотя опасность им не грозила.

— Ничего не скажешь, вот это молодцы! Тютелька в тютельку!

— Похоже, батальон резервистов накрыли.

Морозов повернулся к штатному связисту. Бункер обслуживало отделение техников.

— А ибо нех! Отбивай в штаб шифровку о накрытии.

Стоявший рядом человек в песчаном камуфляже тщательно осматривал место боя во второй перископ.

— Ты не задумывался, капитан, что там могут быть наши недавние сограждане.

Наблюдатель покосился на соседа.

— Меня не за это награждают. Это был их выбор, Сечин.

Гражданский вздохнул и сделал несколько пометок в специальном планшете. Его сумка была оборудована системой быстрого поджига. Запал, похожий на тот, что использовали немцы в своих «колотушках».

— Странно, их авиации не видно второй день.

— Видимо, не до нас. Сирийцы штурмуют, египтяне, иракцы. Не разорваться.

— А я слышал, что египетские Ту-16 порезвились на их аэродромах.

— Сечин, откуда ты успеваешь информацию добывать?

Морозов потянулся к термосу.

— Дружу с операционщиками.

В наблюдательный отсек вошел дежурный связист:

— Товарищ капитан, вас вызывают.

Морозов со стоном отложил кружу и взял трубку телефонной связи. Она еще работала несмотря на проведенные арабами диверсии.

— НП 1 на проводе.

— Мороз, это Дед.

Капитан скривился, его однокашник по училищу отличался гадостным чувством юмора.