Невеста не из того теста (СИ). Страница 15

Рихард де Сайфорд не двигался. Он лишь изучал меня своим пронзительным взглядом, словно составлял каталог всех моих недостатков, выставлявшихся напоказ этим немым ужасом.

— Зайди и закрой дверь, мисс Гейтервус, — наконец произнёс он. Его голос, низкий и бархатный, звучал в тишине кабинета с той же безразличной властностью, что и в гостиной моего отчего дома. — Не стоит выставлять наши личные дела на всеобщее обозрение.

Я механически выполнила приказ, чувствуя, как дверь с глухим стуком закрывается за мной, окончательно отрезая меня от внешнего мира. Я стояла перед его столом, как преступница перед судом, не в силах поднять глаза выше уровня его сцепленных на столешнице пальцев.

— Присаживайся, — это прозвучало не как приглашение, а как приказ.

Я опустилась на край стула, сжимая подрагивающие пальцы на коленях.

Он откинулся на спинку кресла, его взгляд скользнул по моей скромной, потрёпанной форме Айстервида.

— Признаться, я не ожидал обнаружить тебя здесь, — начал он, и в его тоне не было ни капли удивления, лишь констатация факта. — Хотя, если подумать, куда же ещё могли определить девушку, чья магическая состоятельность оказалась… мифом?

От его слов стало физически больно, будто он провёл по незажившей ране.

— Меня сослали сюда, — прошептала я, ненавидя дрожь в своём голосе.

— Сослали? — он приподнял одну идеальную бровь. — Интересная формулировка. Мне представлялось, что Айстервид — учебное заведение. Пусть и для… сложных случаев. — Он сделал паузу, давая этим словам повиснуть в воздухе. — Но, судя по докладам, которые успел изучить, ты и здесь умудрилась подтвердить свою репутацию. Конфликты, разрушение имущества, нарушение техники безопасности, приведшее к призыву опасной сущности… И, как апофеоз, — его взгляд стал ещё тяжелее, — твоё имя фигурирует в инциденте, приведшем к болезни магистра Торн.

— Я не виновата! — вырвалось у меня, но он тут же остановил меня жестом.

— Виновата или нет — сейчас не имеет значения. Имеют значение факты. А факты таковы, мисс Гейтервус, что твоё пребывание здесь исчисляется днями, если не часами. Совет магов и родительский комитет требуют решительных действий.

В горле у меня встал ком. Так вот зачем он здесь. Чтобы официально, своим авторитетом, подвести черту под моим жалким существованием в магическом мире.

— Однако, — он произнёс это слово так, словно делал мне величайшее одолжение, — я человек долга. И считаю, что кое-чем обязан твоей семье. А именно извинениями за ту… неловкую ситуацию, что сложилась с нашей помолвкой.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Извинения? Сейчас?

— Поскольку вернуть время вспять и исправить всё невозможно, — продолжал он с той же ледяной учтивостью, — я предлагаю альтернативу. Я даю тебе шанс. Последний.

Он выпрямился, и его взгляд снова стал испытующим, как у учёного, наблюдающего за подопытным кроликом.

— Ты останешься в Айстервиде. Но при одном условии. Ты должна доказать, что здесь есть чему учить. Ты должна продемонстрировать хоть какие-то, пусть самые ничтожные, признаки магического дара. Освоить простейшие навыки. Элементарные манипуляции. То, что доступно даже семилетним детям из магических семей.

В его голосе прозвучала лёгкая, почти незаметная насмешка, от которой сжалось всё внутри.

— И чтобы у тебя не осталось никаких отговорок, — заключил он, и в его глазах мелькнул тот самый хищный блеск, который я видела у него в саду с Марисой, но на сей раз направленный на меня, — я возьму твои тренировки на свой личный контроль. Начиная с завтрашнего дня, после основных занятий, ты будешь являться ко мне для… дополнительных уроков.

Он откинулся назад, и на его губах на мгновение появилось что-то, отдалённо напоминающее улыбку, но не имеющее к ней никакого отношения.

— Посмотрим, мисс Гейтервус, есть ли в тебе что-то, кроме упрямства и таланта создавать проблемы. На этом на сегодня всё. Можешь идти.

Я поднялась с места, чувствуя себя абсолютно разбитой, униженной и оглушённой. Он не просто оставлял мне последний шанс. Он ставил надо мной жестокий, унизительный эксперимент. Я была его лабораторной крысой.

С того момента, как я покинула кабинет ректора, время для меня приобрело странную, вязкую консистенцию. Каждый час, каждая минута, приближавшая к вечеру и первому «уроку» с Рихардом, тянулась мучительно долго, и в то же время день пролетел с пугающей скоростью. Я чувствовала себя загнанным зверем, отсчитывающим последние часы перед выходом на арену, где тебя ждёт не просто поражение, но унизительное представление на потеху жестокой публики.

Поэтому я избрала тактику полного исчезновения. Я стала тенью, призраком, блуждающим по каменным коридорам Айстервида. На лекциях я садилась на самую дальнюю скамью, втискиваясь в угол, где темнота сгущалась гуще, а свет магических сфер едва достигал моих конспектов. Я не поднимала глаза, не вступала в дискуссии, а если магистр обращался ко мне с вопросом, мои ответы были краткими, односложными, произнесёнными едва слышным шёпотом, чтобы поскорее от меня отстали.

Я видела, как Леона и ее преспешники перешёптываются, бросая в мою сторону насмешливые взгляды, но сегодня их внимание было притуплено. Слух о моей «особой опеке» со стороны нового ректора, должно быть, уже разнёсся, сея не столько страх, сколько жгучее любопытство и злорадное ожидание. Они ждали, когда грянет гром. И я ждала того же, сжимаясь внутренне от каждого случайного звука, от каждого шага за спиной.

Когда наконец прозвенел долгожданный и одновременно ужасающий колокол, знаменующий конец занятий, я сорвалась с места с такой поспешностью, что чуть не опрокинула стул. Мне нужно было добраться до общежития. Спрятаться в своей комнате. Украсть ещё несколько часов, минут, секунд обыденности перед тем, как снова оказаться лицом к лицу с ним.

Я выскользнула из аудитории одной из первых, пулей пронеслась по знакомым переходам, не обращая внимания на удивлённые взгляды. Сердце бешено колотилось, в такт ему отдавался стук каблуков о каменные плиты. Вот и главный вход, высокие дубовые двери, за которыми короткий путь через внутренний двор к башне общежития. Я уже потянулась к тяжёлой железной ручке, ощущая призрачный привкус свободы, как из-за массивной колонны, обрамлявшей портал, появились двое. Словно тени, поджидавшие свою добычу.

Леона и Каэлан. Они встали передо мной, блокируя выход, и на их лицах расцвели самодовольные, ядовитые улыбки. Вечерние сумерки окрашивали их черты в зловещие, холодные тона.

— Ну что, Гейтервус? — голос Леоны прозвучал сладко и притворно-сочувственно. — Слышали, тебя новый ректор к себе вызывал. Уже успела и ему голову заморочить своими жалкими потугами на невинность? Рассказала, как тебя все здесь несправедливо гнобят?

Я попыталась сделать шаг в сторону, чтобы обойти их, глядя в землю, сжимая ремешок своей сумки так, что кожа впивалась в ладони.

— Пропустите меня!

— О, мы всего лишь проявляем участие, — вступил Каэлан, насмешливо потирая то самое место на лодыжке, где всё ещё виднелась маленькая, но заметная отметина. — Наверное, умоляла его не отчислять? Рыдала, вспоминала былые чувства? Ведь вы же почти породнились, да? — Он фыркнул. — Жаль, что твой магический «дар» оказался не таким сильным, как твои притязания.

От этих слов по спине пробежали ледяные мурашки. Я снова попыталась прорваться, но Каэлан легко и грубо шагнул в сторону, снова преграждая путь. Его плечо на мгновение толкнуло меня, заставив отступить.

— Куда так спешишь? — его голос стал грубее. — Невеста ректора… Ой, прости, бывшая невеста. Хотя, кто его знает, с твоими-то…

Он не успел договорить. Из сгущающихся сумерек, из-за моих же ног, с низким, свирепым рыком выскочил пушистый комок ярости. Мартин, словно тёмный страж, вцепился своими острыми, как иглы, зубками Каэлану прямо в голень, в тот самый, уже уязвлённый участок.

— А-а-а! Чёрт! Опять эта тварь! — взревел Каэлан, его лицо исказилось от боли и ярости. Он дёрнул ногой с такой силой, что отшвырнул енота прочь, в сторону каменной стены.