Системный рыбак. Тетралогия (СИ). Страница 23

Прокрутив в голове несколько вариантов, я решил остановиться на классическом Французском способе. Думаю, он лучше всего здесь подойдет, только в видоизмененной версии с разделкой на пятнадцать частей. Два крыла. Два бедра. Две голени. Две части грудки. Спинка. Шея. Четыре куска с каркаса и отдельно хвостовой отруб. Элегантно и быстро.

Я положил тушу на спину. Пальцы сами нашли сустав, соединяющий крыло с грудной клеткой. Легкое надавливание. Вот он. Кончик ножа вошел точно в хрящ, и знакомое ощущение податливой ткани отозвалось в запястье. Поворот. Хруст. Крыло отделилось.

Две секунды.

Второе крыло. Еще две.

Перевернул тушу. Бедренный сустав откликнулся под пальцами, словно приглашая лезвие. Нож скользнул между костями. Легкий поворот, и бедро уже в руке.

Второе бедро.

Руки двигались сами, будто вспоминая старую, давно разученную мелодию. Годы опыта проснулись в каждом движении. Тысячи разделанных тушек. Утки, куры, гуси, индейки.

Я мог бы делать это с закрытыми глазами, полагаясь только на прикосновение и звук. Нож становился продолжением руки, а птица под моими пальцами превращалась в аккуратные части, каждая из которых выглядела так, будто ее можно сразу подать на стол.

Скорость нарастала естественно, без спешки. Лезвие находило суставы само. Хрящи разделялись почти без усилия, сухожилия поддавались одним движением. Каждый разрез ложился точно, оставляя чистые края. От ножа пахло металлом и едва уловимой свежестью сырого мяса.

Шум толпы на фоне начал стихать.

— Смотрите… он догоняет.

— Как он так быстро?

Мир сузился. Осталась только разделочная доска, теплое дерево под ладонью, нож и птица. Остальное растаяло. Я просто отделял части, одну за другой, позволяя рукам работать…

Изольда наблюдала за происходящим с привычным чувством превосходства. Эти рыночные разборки были низменным зрелищем, недостойным ее внимания, но скука деревенской жизни и отдыха подтолкнула ее согласиться на роль судьи.

К тому же Грегор снабжал ее кухню отличным мясом уже много лет. Его победа предрешена.

Изольда скрестила руки на груди, наблюдая за дуэлью с едва заметной усмешкой. Мальчишка уже проиграл, просто сам об этом не знал.

Грегор работал уверенно. Его тесак с грохотом рубил кости. Движения грубые, но быстрые. Опытные. Пот блестел на его красном лбу, но прогресс шел стабильно. Куски мяса ложились на прилавок один за другим.

А вот Ив…

Изольда перевела взгляд на подростка. Он все еще колдовал над своей тушей с каким-то детским упрямством. Его маленький нож медленно резал плоть. Слишком медленно. Даже с его показушным жонглированием ножом в начале дуэли, сейчас он безнадежно отставал.

Жалкое зрелище.

Она уже собралась прервать состязание и сказать, что оно бесполезно, так как победитель виден сразу. Не стоит издеваться над деревенским дурачком. Его итак небеса уже наказали.

Однако в следующую секунду она заметила странную деталь.

Ив закончил вырезать очередной кусок и аккуратно положил его на прилавок. Он работал медленно. Еще мгновение назад ему было далеко до отреза, но он это сделал.

И что самое главное, она даже не заметила в какой момент Ив отделил эту часть от тушки.

Изольда нахмурилась. Потом посмотрела на прилавок Грегора. Его движения были простыми и по ним четко прослеживался момент отделения части тела от фазана.

А у мальчишки…

Нож в руках Ива двигался так, будто был продолжением его пальцев. Лезвие уверенно скользило по суставам, каждое движение было чётким, отточенным, без лишней суеты. Казалось, он выполнял эту работу не впервые, а раз за разом, доводя её до автоматизма.

А еще… Как будто он знал эту тушу наизусть.

Изольда выпрямилась на скамье. Ив закончил еще один кусок. И процесс отделения тоже произошел неуловимо, но при этом выглядел плавно. Даже пугающе неестественно плавно.

Потом он отделил еще кусок. И еще. И еще.

Скорость нарастала. Его руки превратились в размытое пятно. Нож мелькал, резал, отделял. Куски ложились на прилавок ровной линией, словно выставленные на витрину ювелирной лавки.

Публика это тоже заметила, и теперь уже более тихо наблюдала за мальчишкой.

Грегор все еще работал. Его тяжелое дыхание было слышно даже отсюда. Движения стали менее уверенными. Он спешил.

А Ив уже обогнал его.

Изольда наклонилась ближе, прищурившись, только так она смогла детально и подробно видеть его действия. Подросток сделал последний надрез. Шея. Один точный, уверенный рез.

А затем раздался его спокойный и равнодушный голос:

— Готово.

Перед ним ровными рядами лежали пятнадцать частей духовного фазана. Раскладка выглядела так, словно их только что приготовили для подачи на банкет для элиты.

Изольда медленно выдохнула.

Так быстро. Этого не может быть.

Площадь погрузилась в полную тишину. Даже куры замолчали. Грегор застыл с поднятым тесаком. Его взгляд метался между своим и чужим рабочим местом на прилавке. Глаза расширились. Челюсть отвисла.

До него дошло произошедшее.

Мясник встряхнул головой и с остервенением набросился на свою тушу. Тесак замелькал с отчаянной яростью. Он рубил кости, разрывал мясо, напрочь забыв об аккуратности. Его движения стали судорожными, неровными.

Толпа молчала. Все смотрели то на него, то на юного победителя.

Наконец, тяжело дыша, Грегор отбросил тесак. Птица лежала разделанной. Пятнадцать кусков нагроможденных в одну уродливую кучу. Он тяжело дышал и опирался на прилавок. Пот стекал по его красному лицу. Изольда поморщилась. Какое отталкивающее зрелище.

Изольда вернула себе хладнокровие и здравомыслие.

— Пусть мальчик и быстр, но скорость в таком деле может лишь навредить. Я видела достаточно поспешной работы неумелых поваров и их отвратительную готовку, — скептически сказала она.

— Истинно глаголите, госпожа Изольда. Но раз уж мы согласились быть судьями, давай все-таки осмотрим работу соревнующихся, — улыбнулся староста Элрик и поднялся первым.

Изольда последовала за ним к прилавку, держа веер перед лицом. Запах сырого мяса и пота действовал ей на нервы.

Робин, этот неотёсанный охотник, уже опередил ее. Он ощупывал куски птицы своими грязными, мозолистыми руками.

— Хоть Ив сработал быстрее, но я все же отдаю свой голос за Грегора. Его работа выглядит более надежной, — торжественно озвучил он свой вердикт.

Более надежной? Изольда скривилась. Что это значит применительно к разделке птицы? Бред какой-то.

Всем было кристально ясно, что он подсуживал Грегору. Местное братство для деревенских охотников намного важнее любого качества и результата.

Счет стал 1:0 в пользу мясника.

Настала ее очередь. Изольда приблизилась к прилавку, оценивая разделку одним лишь скользящим взглядом. Работа Грегора выглядела как обычно. Рваные края. Осколки костей торчали из кусков мяса. Кожа местами разорвана тесаком.

— Приемлемо для деревенского рынка, но не более того. Для готовки угощения своим гостям, я такое бы точно покупать не стала, — брезгливо озвучила она.

Далее перешла к работе мальчишки. Она взяла одну из частей его фазана двумя пальцами, стараясь минимизировать контакт с мясом. Осмотрела срез. Ровный. Чистый. Ни единого осколка кости. Мясо отделено от сустава без повреждений.

Ее глаза расширились.

Не веря себе она взяла следующий кусок. Потом еще один. С каждой частью ее скептицизм слабел, уступая место нарастающему удивлению.

Сколько бы она ни осматривала, она не могла найти изъяна ни в одной части.

Каждый срез был выверен до мелочей. Кожа осталась целой, суставы разъединены превосходно будто к ним ножом вовсе не прикасались, а грудка нарезана ровными пластами, будто сама по себе так и была.

Контраст с работой Грегора оказался разительным.

Изольда медленно выдохнула. Ее повара в поместье работали хорошо, но даже они не всегда добивались таких результатов разделывая духовных птиц. А этот оборванный мальчишка с тупым ножом и керамической чашкой вместо точила превзошел их всех.