А мы любили. Страница 3

– Да нет, я не вернусь на экран, – отмахнулась Джамиля. – А студентки твои по старой памяти прибежали. Или просто им интересно посмотреть, что стало со старушкой и почему она таинственно исчезла со всех радаров, – сказала она голосом диктора новостей.

– Ты себя недооцениваешь, – цокнула Санди. – Вот вчера в коридорах медиацентра все шеи чуть не вывихнули, смотря тебе вслед. По всему зданию разнесли, что сама Ибрагимова приехала. Жаным, талант не пропьешь. Он либо есть, либо его нет.

– Либо я просто выгорела. А потом, ну согласись, мне уже 47! Я почти пенсионерка, – Джама взяла со стола стакан с лимонадом, сделала глоток и облизнула губы. – Мм, как вкусно.

Вкус к жизни к ней вернулся аккурат после развода, когда дочка сообщила, что ждет ребенка. А до этого молчала, как партизан. И Джамиля вдруг резко проснулась после слишком долгого, беспокойного сна и бросилась помогать и оберегать Камелию, которую почти год не замечала. Тогда она вообще никого и ничего не замечала – ни мужа, ни дочь, ни родителей, ни сестер. Ни— че— го.

– Зря ты тогда сразу уволилась, – осторожно заметила подруга.

– А что делать? – пожала плечами Джама. – Мне дали пару месяцев, но все затянулось на год. А потом я уже сама потеряла интерес и вернулась к корням. Редактировать тексты удаленно – тоже неплохо. Да, получаю не так много, но и головняков меньше.

– Да уж, хорошего редактора днем с огнем не сыщешь. Молодняк не хочет работать в поле и рыть землю носом, как мы с тобой в 90— х.

– Классное было время, – улыбнулась она воспоминаниям. – Так мы с тобой и познакомились. Две зеленые девчонки с микрофонами.

В “поле” Джамиля проработала недолго: познакомилась с Даниалом, вышла замуж, быстро забеременела Камелией. А когда вернулась из декрета, ей предложили место выпускающего редактора в дневных новостях. Однажды к ней прибежала Санди и сказала, что в студии проходит кастинг ведущих и попробовать может любой желающий из корреспондентов. На обеде девочки побежали туда, и в итоге руководство разглядело в Джамиле Ибрагимовой потенциал и сделали ее диктором сначала дневных выпусков, а позже и вечерних. Тот период был золотым и в жизни, и в карьере Джамы. Зрители ее любили и узнавали на улицах, она получила награду как лучшая ведущая страны, муж, дети, родня гордились ею и куда бы она не пришла, встречали, как звезду. От природы спокойная и скромная, она всегда краснела от такого внимания. Даниал же всегда ее поддерживал, но нет— нет ревновал к мужчинам, которые подходили к ней на приемах и тоях, которые они всегда посещали вместе. А потом всего этого не стало.

– Давай ты все— таки подумаешь над нашим предложением. Здесь перспективы, классное оснащение, работаем теперь не на износ, а посменно. Много плюшек, – подмигнула ей Санди.

– Всё классно, но в Алматы у меня родители, дочка, внучка. Я и так год провалялась с депрессией. Теперь надо наверстать. Кстати, мне нужно купить Селинке подарок. Давай зайдем в детский магазин? Я видела его на втором этаже.

– Конечно, – улыбнулась Санди. Она была одной из немногих подруг, кто не оставил ее в трудный час, звонил, приезжал, и даже несмотря на расстояние находился рядом. – Подумать только: у тебя внучка! Мой старший только школу заканчивает в следующем году.

В субботу в столичном ТЦ яблоку негде было упасть. Самолет у Джамили был только вечером, поэтому она с подругой не спеша погуляла по магазинам, а потом они зашли в огромный Детский мир. Глаза разбегались от ярких, шикарных игрушек, но Джама напрямую пошла в отдел деревянных развивашек. Выбирала долго, пока Санди говорила по телефону со своим корреспондентом.

– Джама, Джама! – позвала ее подруга и схватила за руку.

– Что такое? – спохватилась та.

– Кажется, это твой бывший там стоит? – Санди указала рукой на высокого, статного мужчину в темных брюках и голубой рубашке, рукава которой он по обыкновению закатал до локтей. Он стоял к ним полубоком, говорил по мобильному и рассматривал игрушки. В горле пересохло стоило ей его увидеть и вспомнить, как месяц назад они, как два безумца, занимались любовью в ее спальне. В ту ночь, проводив его, Джамиля пошла в душ и очень долго стояла под водой, смывая с себя его прикосновения и запах, оплакивая прошлое и гадая: кто же она – его новая женщина, как выглядит, моложе ли нее, красивее ли? А как он целует – также или по— другому? А как он ее ласкает? А с ней он теперь счастлив?

Все эти тридцать дней она пыталась забыть, что между ними случилось той дождливой апрельской ночью. Даниал не звонил и не писал. Она успокоилась – это к лучшему. У каждого теперь своя жизнь, они больше не зависят друг от друга, у него другая женщина, новые отношения. Он смог пойти дальше.

Но сейчас, глядя на него – вроде бы чужого мужчину, но все еще родного – она испытывала странные чувства. Светлую печаль, тихую отраду, непреодолимо желание окликнуть и страх, что он обернется и они снова упадут.

Все случилось быстро. Он сам повернул голову и наткнулся на ее взгляд. Недоумение и удивление сменилось радостью. Даниал пробормотал что— то в трубку, убрал ее в карман и направился к ней. Отметил про себя, как она по— прежнему красива, стройна и притягательна. Тогда была без макияжа, в простом домашнем платье и с вьющимися волосами. А теперь при параде: в белых брюках, голубой рубашке с закатанными рукавами, на каблуках. Каштановые волосы блестели на свету, а кроткие, умные, карие глаза будто заглядывали в душу.

– Привет, – поздоровался он.

– Привет.

– Давно ты в городе?

– Два дня. Меня Санди пригласила прочитать лекцию.

– Здорово. Привет, Санди, – наконец, Даниал обратил внимание на подругу бывшей жены, которая стояла поодаль.

– Привет, – кивнула Сандугаш.

– А мы выбираем подарок для Селин. Ты, наверное, тоже.

– Да, – быстро ответил он.

– Только машинки ей пока не интересны, – заметила она, потому что он стоял как раз у отдела с красочными авто.

– Пап— пап! Пап— пап! – громко позвал отца ребенок.

Даниал и Джамиля одновременно обернулись. К ним неуклюже и осторожно шёл малыш в желтой футболке и джинсах. Смешной, милый, черноволосый карапуз, лучезарно улыбаясь тянул руки к мужчине и говорил именно с ним:

– Пап! Ап! Ап!

– Джама, прости, – он помрачнел, хриплый голос подвел. Даниал опустился на колени и мальчик тут же оказался в его объятиях.

Это его “прости” уже как кость в горле. Джамиля прижала к груди коробку с игрой и впилась в нее пальцами. Она поняла, что этот ребенок не просто так тянулся к нему. Он – сын Даниала. А значит, единокровный брат ее умершего сына. И самое страшное: этот малыш был очень похож на Закира в младенчестве. Как такое возможно?

– Папочку увидел и заставил меня спустить его с коляски. Дорогой, почему ты не сказал, что будешь здесь?

Джамиля обернулась, услышав знакомый тонкий голосок, и глазам своим не поверила, когда увидела мать этого ребенка. Такого ножа в спину она не ожидала.

Два года и десять месяцев назад

Надо было держать лицо хотя бы на поминках. Столько людей пришло: родственники, друзья и одноклассники Закира, его учителя, коллеги Джамили, сотрудники и партнеры Даниала. Дочка держала ее под руку, потому что Джама уже утром теряла сознание и ей вызывали скорую. Рекомендовали ехать в больницу, но она наотрез отказалась. Люди подходили, пожимали руки, обнимали, выражали соболезнования. А она просто стояла, кивала, благодарила, держала себя в руках. Это потом, когда все пройдет и стихнет, она позволит себе плакать, а пока…надо было выстоять.

– Еще раз примите мои соболезнования, – девушка обняла ее и погладила по спине. – Даже не представляю, что вы сейчас чувствуете.

Отстранившись, Джамиля посмотрела в глаза гостье и тихо сказала:

– Дай Аллах, Риана, чтобы ты никогда не знала этого.

– Вы можете на меня рассчитывать. Я все сделаю для вас и Даниала Темирлановича, – она сжала ее ладонь.

– Спасибо. Ты и так со многим помогла. Ему с тобой повезло.