Харза из рода куниц (СИ). Страница 5

— Вот так, — удовлетворённо хмыкнул наёмник. — Вот теперь поговорим.

— Уж не думаешь ли ты, что я тебе что-нибудь скажу? — презрительно хмыкнул пленник, морщась от боли.

— Можешь не сомневаться, — улыбнулся Харза. — Всё скажешь. А потом то, что от тебя останется…

— Ты не будешь пытать Алачева, — взвизгнул франт. — И убить меня не посмеешь!

— Почему это? — удивился Харза. — И пытать буду, и убью, если что.

— Не надо его пытать, — донёсся от двери девичий голосок. — Сейчас Филя всё узнает.

— Зря ты сюда пришла? — спросил наёмник у девчонки, которую освободил этажом ниже.

— Нормально, — отмахнулась пигалица. И щелкнула пальцами.

Откуда-то с потолка спланировала здоровенная ушастая и лохматая сова. «Рыбный филин», — ожил подсказчик. Филин ловко приземлился на пол, неуклюже переваливаясь, подошел к франту и вспорхнул тому на голову. Алачев заорал, задёргался, но птица, не обратив на дерганья ни малейшего внимания, забралась к пленнику на голову и деловито запустила в каждое ухо по длинному когтю.

«Скачивает память», — доложил подсказчик.

«Ага, в ушах порты USB, вот пернатый и подключился, — хмыкнул Харза. — Интересно, а передаёт информацию он так же? Неприятно будет».

Филин добрых полминуты простоял на голове пленного мага, резким движением голубовато-серого клюва проломил пленнику висок, вытащил когти и потопал к девочке.

А та замерла, уставившись в дальний угол:

— Папа!

Хозяин кабинета был ещё жив, но через дырку в диафрагме можно было кулак просунуть. И Харза очень сомневался, что существует магия, способная вылечить такое. Но мужик был в сознании и смотрел на гостя:

— Сын? Или… — он закашлялся, не отрывая глаз от лица наемника, и выдохнул. — Значит, призванный. Доигрался Тимоха. Наташа…

— Я здесь! — лицо ребёнка окаменело. Только пальцы ласково перебирали мягкие перья на птичьей шее.

Мужчина перевёл взгляд на Тимоху:

— Сейчас… Зовут как?

— Харза.

— А по-настоящему? — поморщился хозяин.

— Тимофей, — Харза не видел смысла таиться. — Тимофей Матвеевич Куницын.

— Вот даже как… — умирающий снова закашлялся. — Двойник из другого мира. Силён был мой барчук. Но слаб. И глуп.

— Ничего не понял, — признался наёмник.

— Ты спас нас? Почему? — прокашлял кровью умирающий.

Харза замешкался. Причины были. Вот только не все он был готов озвучить незнакомым людям. А некоторые — вообще никому.

— Не люблю, когда меня бьют ногами, — наконец выдавил он. — И когда детей за волосы тащат — тоже не люблю.

— Это не всё, — не то спросил, не то констатировал факт раненный. — Но неважно. Лет тебе сколько?

— Много, — пожал плечами Харза. — Даже, наверное, слишком.

— Теперь двадцать. И ты в теле наследника рода. Богатого рода. Уже, считай, глава. Возьми род. Возьми имущество. Только Наташку не бросай… — он снова закашлялся. — Надо бы тебе рассказать… Не успею… — взгляд его упал на филина. — Наташ, пусть Филя мою память считает. И ему передаст. Только Тимофею сначала поспать надо. Часов двенадцать…

— Папа! — а девчонка — кремень. Только слёзы по щекам бегут. — Это больно!

— Это Федьке Алычёву было больно, — скривился отец. — А у меня пусть берёт только важное. Я сам подскажу, когда в контакт войдём.

— Папа! Я сама Тимохе… — она сбилась. — Харзе всё расскажу! Я знаю про вселение! Знаю!

— Мало ты знаешь! Там нюансы есть, которые его убить могут. Тимоха мало знал, иначе бы на призыв не решился. А ты сейчас без этого парня не выживешь. Давай, пернатый!

Филин вопросительно посмотрел на девочку. Та кивнула сквозь слёзы. И птица, дернув головой, пошла к умирающему.

Рыблины

Глава 3

Петечка Алачев, второй наследник в очереди, обожал играть. Вот только окружающие с ним играть не хотели. Всегда и у всех находились важные дела, а на Петечку не хватало времени. С какого-то момента даже мама, добрая и ласковая, начала морщиться, увидев его. А братья и вовсе кричали, ругались и гоняли среднего, стоило тому появиться рядом. Только папа никогда не отказывался поиграть, но папа так редко бывал дома…

Петечка понимал, что это из-за того, что он вырос, а большие мальчики так себя не ведут, но ничего не мог поделать. Он научился считать до ста и складывать из букв слова, но не понимал, зачем это нужно. Пытался научиться ещё чему-нибудь, но знания неохотно входили Пете в голову, и быстро выветривались.

Была надежда на магию. Когда Петечка научился зажигать свечку, он очень обрадовался. А уж папа! Но дальше дело не пошло. Только щиты у Пети получались очень красивые и крепкие. Даже крепче, чем у Федьки и Ваньки! Но братья в «щиты и камни» играть все равно не хотели.

Однажды Петечка слышал, как Ванькины дружинники называли его странными словами: дебил, идиот и имбецил. На «имбецила» Петечка, хоть и слово было незнакомым, на всякий случай обиделся — очень уж звучало противно, как манная каша прямо. Ван Ю, приставленный к Петечке отцом избил всех троих так, что они лежали и стонали, и не могли встать с пола. После этого Ван Ю начал играть с Петечкой в ушистов — это не те, у кого уши топорщатся, а самые сильные бойцы в Китае. Игра оказалась интересной, у Петечки хорошо получалось.

Когда братья собрались куда-то ехать на выходные, Петечка тоже попросился. Сначала мальчишки ругались и отказывались, но потом Ванька сказал:

— Что-то мы при нём разболтались. Не дай бог отцу брякнет!

— Вот же! — выругался Федька. — Ладно, давай возьмём. Может, его Куницыны грохнут…

— Обязательно грохнут, — ухмыльнулся Ванька и с опаской покосился на Ван Ю, хотя тот стоял далеко, и не мог слышать разговор.

Они долго летели на самолёте, потом ехали на машинах. А потом Петечку привели в лес, и Фёдор сказал, что надо занять позиции по кругу и сторожить. А всех, кто попытается выскочить, схватить и не отпускать, пока не вернутся братья. Можно даже убить! А если Петечка не будет знать, что делать, то спрашивать Хруща из Ванькиных дружинников. Петечка их не любил и называл бандитами, потому что они всегда ругались, плохо пахли и называли друг друга не именами, а кличками: Хрущ, Бучило, Корявый… Но братья оставили именно этих. Но Петечка бандитов не боялся, потому что с ним был Ван Ю и ещё трое дружинников, приставленных папой.

Игра оказалась не интересной. Время шло, а ничего не менялось. Только однажды ночь разродилась заполошной стрельбой и грохотом рушащихся магических конструктов. Затихло. Вновь постреляли. И снова стало тихо и скучно. Но игра есть игра. Раз договорились, надо стоять и ждать. Наверняка кто-то попробует пройти мимо них.

— Мать! — выругался Бучила. — Цыган и Шкет не отвечают!

— Беляк, — вскинулся Хрущ. — Возьми двоих и проверь! Если уроды рацию не включили, по ушам надавай. Если потеряли — тем более.

Трое куда-то ушли, и вскоре из темноты донеслось три хлопка.

— Сука! — заорал Хрущ. — Достать этого дебила!

Петечка даже испугался. Его охранники тоже напряглись. А Ван Ю даже вытащил свои палки на цепочке. Но бандиты дружно бросились мимо него в лес.

Петечка побежал за всеми. Дружинники мчались по хорошо натоптанному следу в зарослях бамбучника, надеясь с минуты на минуту настигнуть беглеца.

Пока бежавший первым Улей не провалился сквозь землю. Быстро, но не мгновенно. Дышащий в спину лидеру Жук успел схватить товарища за шиворот, но и сам не удержался. Сдвоенный крик оборвался глухим ударом.

Март аккуратно прощупал палкой кусты впереди и доложил:

— Они над обрывом нависают. Не пройдёшь.

— А этот куда, сука, делся? — вызверился Бучило. — Не улетел же!

— Вона следа! — Ван Ю показывал левее. — Он хитрая. Трава помяла, сама прыгнула!

Хрущ покосился на китайца, но прервавшаяся тропа, действительно, была видна на метр левее.