Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды (СИ). Страница 50

– Сорок лет или около того. Училась у нас в академии, но родом из северных провинций. Исполнительна, внимательна. Умеет расставлять приоритеты. Мне казалось всегда, что у нее амбиции значительно серьезней, чем амбиции просто секретаря. Пусть даже это секретарь ректора одной из самых крупных академий страны. Давай-ка соберем все вместе.

Я кивнула:

– Милена с приятелями начали прессовать Мину после того, как закрыли лабораторию в городе. Среди прочих задержали ее брата, она решила, что раз ректор теперь Карт, то можно отомстить тем, кто в этом виновен. И ничего ей за это не будет.

– Зря. Привлекла внимание.

Я кивнула:

– Среди ее подпевал есть такая Эльза Здана. Я думаю, о делах и словах Милены настоящие бутлегеры хорошо знали от нее. Не знаю, насколько моя догадка верна…

Стоит ли рассказывать о моих подозрениях про эмульсию? Хотя решила говорить – значит, надо рассказать все.

– Слушаю, Ронка.

Когда он так говорит и так смотрит, думать хочется совсем не о бутлегерах.

И, кажется, не только мне. Потому что Дакар хмыкнул и легонько тряхнул головой, как будто сметая наваждение.

– Мне кажется, Милену Латаву кто-то… ну или с ее согласия, или без ее согласия. Поит эмульсией. Я расскажу. На самом деле она ходит расстроенная чуть ли не с середины октября. Но поначалу это было почти не заметно…

Я рассказала про ее истерику на занятии по стихийной магии. И про ее слова, что хотела бы для кого-то стать «невидимкой, неслышимкой и неосязанькой». А увлекшись, заодно уж и про Здану, которой зачем-то было надо, чтобы меня держали подальше от Милены. А потом в подробностях пересказала и разговор между Миленой и Зданой, тот самый, который подслушала Вильгельмина.

– Никаких доказательств, – задумался Дакар. – Но звучит убедительно и тревожно. Пожалуй, будет лучше, если госпожу Дилтару проверит мой приятель Крейн. Заглянем к нему утром.

Следователь Крейн Багран. Я так и думала, что они с Дакаром приятели.

Глава 26

Мамины письма

Мы опоздали. Когда мы с Дакаром и Крейном Баграном зашли в ректорский кабинет, Ксарины Дилтара там не было, а на столе раскладывала приборы новый секретарь. Дама уже пожилая, но одетая строго и чопорно.

Ректор Карт только развел руками:

– Еще позавчера вечером госпожа Дилтара написала заявление об увольнении. Кажется, у нее кто-то умер или заболел. Знаете, она ведь тоже родом с Северного Рубежа.

– Знаю, – раздраженно кивнул Дакар. – когда-то из-за этого я ее и оставил на должности.

– А Здана? – спохватилась я. – Эльза Здана из моей студенческой группы. Она тоже забрала документы?

– Почему же. Нет, просто написала заявление на академический отпуск на полгода. А откуда вы догадались?!

– Они родственники, – Крейн положил перед ректором Картом выписку из какого-то документа. – Эльза дочь ее старшего брата. А господин Здана, если вы не слышали еще, правая рука руководителя одного из крупнейших северных картелей по производству и продаже мертвой воды.

Ректор Карт едва не схватился за сердце:

– Но здесь-то она… госпожа Карина, зачем она здесь была? Да нет, не верю! Она прекрасно справлялась. Еще и столько времени. Кажется, года два? Или больше даже.

– Два года и семь месяцев, – четко ответил следователь. – Дело принимает неприятный оборот. Я пошлю приставов на ее адрес! Но если только она не дура, а она не похожа на дуру, дома мы ее не застанем.

– Ректор, а может, кто-то еще из сотрудников уволился на днях? – движимая своей знаменитой интуицией, спросила я.

– Да, один лаборант с факультета зелий. И молодой человек из котельной основного корпуса.

– Благодарю, госпожа Фелана! – многообещающе улыбнулся следователь, – значит, стоит заглянуть в эту самую котельную…

Да, я правильно догадалась, лабораторию мы быстро нашли. И дело у злоумышленников явно было поставлено широко. Вот только, убегая, они уничтожили почти все приборы. Под ногами у нас хлюпала темная жидкость. Осколки и обломки вызывали ощущение провала. Вот она, лаборатория. Есть даже небольшой запас воды, одни в прозрачных бутылях, это живая вода. Другие в наглухо черных: мертвая.

Был даже запасец фиалов. Разве что готовую эмульсию по ним не разлили. Ну или ту, которую успели разлить, успели и вывезти.

Как только Крейн понял, с чем имеет дело, сразу велел нам с Дакаром выйти, и опечатал помещение. А потом добавил:

– Шад, если ты обещаешь напоить меня своим знаменитым кофе, я расскажу, что нам удалось сделать по следам вашей облавы и по информации, полученной от госпожи Фелана.

Ректор Карт, который при этом разговоре тоже присутствовал, немного смутился, и сообщил, что кофе не держит, но зато у него есть прекрасный чай с чабрецом и мятой. И потому он всех приглашает к себе в кабинет.

Сначала беседа касалась вещей мне непонятных и незнакомых: Крайн то и дело упоминал императора и старшие дома. Говорили про посольство и про успешность операции в Оставленном городе.

А примерно через час в кабинет ректора постучали, и полицейский в форме передал Крайну две довольно пухлые папки и одну тощую.

– Ну вот, – усмехнулся тот, жестом отпуская подчиненного. – Дошли до самого интересного. И кое что из того, о чем пойдет речь, напрямую касается вас, госпожа Фелана… или вас уже можно называть иначе?

– Лучше не стоит! – испугалась я.

А потом подумала немного и поняла, что это уже почти не имеет значения. Потому что проклятия больше нет. Мне не зачем прятаться.

Я покачала головой и не слишком решительно – голос дал петуха – призналась ректору Карту:

– Ректор, прошу простить за мистификацию. Просто иначе было нельзя. Я назвалась чужим именем из-за проклятия, от которого долго не могла избавиться. Я думала никогда не избавлюсь. Раньше меня звали Верона ди Стева. Я дочь… не родная дочь. Графа ди Стева.

Профессор удивленно приподнял брови и перевел взгляд на Дакара. Тот кивнул:

– Да, я знал. И счел аргументы Вероны достаточными, чтобы помочь сохранить ее тайну. К тому же, – он улыбнулся, мимолетно взглянув на меня, – проклятье мы сняли.

– Я тоже знал, – кивнул следователь. – Верона, если вы хотите просмотреть эту информацию лично, я просто отдам вам папку, и делайте с ней, что хотите.

– Там есть что-то… – осторожно уточнила я у следователя, – что-то такое, что стоит скрыть?

– Не думаю. Все здесь касается дел вашего отца. Кроме того, кое-какие наши находки позволили пролить свет на гибель вашей матушки. Шад, ты уже рассказал…

– Нет, не успел. Да и только со слов одного свидетеля, картина может не соответствовать действительности. Полностью.

– Хорошо, – приподнял брови Крайн, – значит, все восторги – мне!

Надо же, он умеет быть не только унылым, слегка раздраженным профессионалом. Даже вот, пошутил!

– Верона, откройте папку. Там сверху договор двухлетней давности и несколько расписок, составленных вашим отцом.

Да, почерк я сразу узнала, да и витиеватую подпись отца – тоже.

– Аренда помещений под склад… а это ссуда. И еще одна, доверенному лицу Аспину Здана.

– Отец Эльзы. – кивнул Дакар.

– Две расписки, в том, что он действительно получил в личное пользование… ритуальный кинжал дайваров «Нефритовый Змей». И в том, что он обязуется выплатить взнос за земельный участок на берегу Остоши… карта прилагается.

Крайн кивнул:

– Мы выяснили, что примерно два года тому назад Аспин Здана решил расширить бизнес и предложил некоторым землевладельцам приграничья сдать ему часть складских помещений, где планировалось разместить перевалочные пункты, которые просто необходимы при незаконной транспортировке мертвой водицы. Понятное дело, что не ко всем он обратился, а только к тем, кто по его мнению, или не станет вникать в суть вопроса. Или же уже сотрудничал с этим конкретным картелем. К графу к тому же был подобран особый подход – коллекционный кинжал. Как я понимаю, ваш отец их собирает?