Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды (СИ). Страница 11

Продлится это с минуту. Но знать прелестной Милене о краткосрочности новшества ведь совсем не обязательно…

Ректор присмотрелся. Мне теперь очень хорошо было видно выражение его лица, и я не пропустила момент, когда он понял, что происходит и едва сдержал ухмылку. А потом заметил мимоходом:

— Латава, что у вас за платье? Подобный внешний вид в Академии не допустим.

— Да⁈ У меня приличное платье! От Эвлины! А что вы скажете про вот ее внешний вид?

Холеный пальчик уткнулся в меня. Ну да, я не ношу форму для персонала. Она слишком. Обтягивающая. Женственная. И исключает возможность носить амулеты. А с платком смотрится и вовсе курьезно.

Ректор Дакар перевел взгляд на меня и вздохнул:

— Фелана, действительно. Есть же перчатки. Зачем голыми руками за швабру хвататься. А вы, девушка, переоденьтесь, что ли. А то, я смотрю, уже есть желающие выполнить вашу просьбу…

На роль желающего подходил, пожалуй, только зельевар.

Милена, наконец, обратила внимание на новый дизайн своего платья, и грязно выругавшись, было побежала переодеваться. Но ректор ее остановил:

— Куда? А прибрать за собой?

И вот тут я поняла, что месть действительно состоялась, но, продолжится ли противостояние?

Не продолжится.

Сухим, официальным тоном ректор распорядился:

— Прибрать здесь. Отметиться у кураторов. И если на вас будут жалобы со стороны персонала или преподавателей — Академию вы покинете. Все трое. Без права на восстановление. Выполняйте!

Я собралась уже идти за инвентарем и привычно начинать рабочий день, как Дакар вдруг удивил:

— Фелана, я за тобой. Пошли.

Запах кофе и еловых почек слишком близко. Я незаметно трясу головой, восстанавливая ясность мысли.

Итак, ректор Дакар чудесным образом снова явился, чтобы одним не слишком вежливым словом решить все… ладно, почти все мои проблемы.

Видела кабинет ректора только единожды, мельком. И тогда мне было настолько нехорошо, что я запомнила ковер в прихожей и окно. Оно такое… большое. Как раз напротив входа. Синие шторы. Дакар шел очень быстро и не оглядывался, я едва поспевала. Что еще-то случилось? Вряд ли что-то хорошее. С моим талантом влипать в истории по-другому и быть не могло.

Знакомый короткий коридор. Взмах руки и щелчок пальцами — дверь распахнулась.

Ну да, действительно солидный кабинет — дорогая мебель, шкаф с документами и шкаф с книгами, рабочий стол и кресло для посетителей. Портрет императора.

И внезапно — Вильгельмина Ставора. Бледненькая, но ничего так. Живая. И что бы это значило?

— Добрый день, — сказала я девушке, вспомнив о правилах вежливости. Она кивнула. Перевела взгляд с меня на Дакара и обратно, и вдруг почти без эмоций, хрипловато, сказала:

— Вара Фелана. Я благодарна вам за спасение моей жизни.

— Да ничего, — вздохнула я. — Не стоит. Просто больше так не делай, ладно?

— Я ничего не помню, –внезапно призналась она. — Просто провал в памяти.

— Так часто бывает. — невесело улыбнулся нам обеим Дакар. — Но Верона права. Лучше так больше не делать.

Девушка кивнула. А потом уточнила:

— Теперь я могу идти?

— Разумеется. Доктор Фарава сообщит мне, если вы будете пропускать обследования или прекратите принимать лекарства.

— Да. Простите, ректор. Я не хотела причинять вам неудобства или как-то вредить Академии.

И вот тут мне показались очень знакомыми ее интонации и настроение. Она говорила не своими словами. Она говорила то, что от нее хотели услышать. Вернее, она говорила то, что ей велели сказать. Скорей всего, это правда, но кто-то счел, что это может быть ложью. И решил поостеречься заранее, до того, как появятся соответствующие сплетни. Однажды, два года назад, я говорила тоже что-то подобное.

— Я знаю, — мягко ответил Дакар. — Конечно, я знаю. Отдыхайте, Вильгельмина.

Она ушла. Я была уверена почему-то, что ректор позвал меня в кабинет именно ради нее, но оказалось — это не так. Он проводил девушку, запер дверь и вдруг огорошил меня абстрактным и прекрасным в своей неопределенности вопросом:

— Какого беса ты творишь?

— Я?

— Верона… имя сразу показалось немного знакомым. Верона ди Стева.

Я закаменела. Имя, которого я больше никогда в жизни не должна была услышать. Не собиралась слышать. Имя, которое ко мне больше не имеет никакого отношения. Зачем он стал копать? Кому это надо?

И теперь что же. Бежать и от сюда, еще дальше. Забыть даже про долг свой этот нечаянный. И куда я, без денег, да если еще меня искать будут?

Зачем? Холодом по венам. Во рту сразу пересохло. Никак не ответить.

— Что молчишь? Найти тебя оказалось проще простого. Хоть бы имя сменила! Что с тобой случилось?

Я привычно уже пожала плечами. Что случилось — то и случилось.

Ему надоело ждать. Дополнил, как похвастался своей ректорской смекалкой:

— Судя по акценту, ты с севера. Маг, и довольно сильный, значит, училась в Северной Башне, но по возрасту даже сейчас до выпуска было бы далековато. Я сделал запрос коллегам из Северной. И узнал, что два года назад перед самой летней сессией на учебу не вернулась одна из студенток второго курса. Тебя там отлично помнят.

— Верона — распространенное имя. — Все-таки получилось кое-как из себя выдавить ответ. — Возможно, там помнят не меня.

Жалкая попытка.

— Мне прислали копию твоего личного дела. Итак, отличница, с дополнительной специализацией. Представительница богатой и знатной семьи…

В этом месте в голосе ректора скользнуло что-то. Заминка. Как будто он сам сомневается в том, что говорит. И вдруг снова резкий и быстрый вопрос:

— Почему ты сбежала? Ведь ты сбежала. Обставила все так, чтобы все думали, что ты умерла.

Он помолчал, словно ждал, что я начну отвечать. А я тоже молчала.

Так что, пришлось продолжать Дакару:

— Почти неделю тебя искали в горах. Потом еще долго искали в горах твое тело. Подключили всадников. Отец до сих пор не оправился от потери. Если наплевать на учебу, то уж отца-то могла поберечь! Человек только что похоронил любимую жену. И тут — еще одни похороны. С пустым гробом.

«Не отправился от потери!» — стучало у меня в висках, как рефрен. Ах, как удачно получилось. Не оправился.

— Так почему? — продолжил Дакар, — Два года прошло. Ты оказалась в беде. Можно было дать о себе знать! Попросить помощи. Написать письмо домой. Письмо стоит недорого!

Домой? Просить о помощи? О чем он?

Я покачала головой и хрипло, невольно напомнив самой себе только что ушедшую отсюда Вильгельмину, ответила:

— Мне не нужна помощь. Я в порядке. И справлюсь сама.

— Вижу, насколько в порядке. Послушай, я сам напишу письмо мастерам в северную академию. Или, если не хочешь, то твоему отцу.

— Не надо!

Я попыталась поймать взгляд ректора, но тщетно. Он словно отгородился от меня.

— Много лет близкие тебе люди считают тебя мертвой.

Но я не ответила. А ректор вышел из-за стола с тощей папкой моего личного дела в руках. Спросил несколько мягче. С интонацией, с которой взрослые пытаются завоевать доверие маленьких детей:

— Что это было? Парень? Ты сбежала с мужчиной. Не захотела возвращаться… или что?

— Я не могу об этом говорить. — Как найти в себе силы отвечать Дакару спокойно и отстраненно? И еще сделать так, чтобы он не сообщил обо мне домой?

— Не можешь? Или не хочешь? У тебя прекрасный шанс. Восстановишься в Академии. Наладишь отношения с родными. Ну же!

— Вам-то это зачем?

Мой вопрос, кажется, застал его врасплох.

Что, еще одна попытка нанести пользу? Он не похож на филантропа. Или я у него вызываю неконтролируемую жажду благотворительности⁈

— Просто хочу помочь.

— Не! Надо! Мне! Помогать! Я справлюсь! Я выплачу долг. Я разрулю со студентами. Я смогу найти нормальную работу. Все! У меня! Будет! Хорошо!

— Ящерка, вероятно, ты этого пока не понимаешь. Семья — это единственное, что стоит беречь.

— Беречь? — вырвалось у меня, — Беречь. Я и берегу! Именно это я и…