Бывший. Согреть твое сердце. Страница 6

Она тяжко вздыхает, прижимая к себе новую куклу, а Женька…

Женька ловит ее взгляд и почему-то озорно ей подмигивает!

И в этот момент Лялька счастливо улыбается!

.

Евгений

– Я посвящаю вас…

Над моей головой взметнулась старая лыжная палка, найденная в коридоре.

– Не, не так! – ловлю ее конец, скорее для того, чтобы оба глаза сохранить, а не для правдоподобности.

Конечно, ругаться на эту мелюзгу не планирую.

Смешная она, нежная, трогательная, любознательная… Чудесная, одним словом!

– Сначала на правое плечо, потом на левое, а потом только на голову, – указываю ей, как должен идти меч при посвящении.

– Так? – она старательно водит палкой, аж кончик языка высунула от усердия.

Клевая!

И откуда у Катьки такая дочь?

Хотя…

Катька же тоже клевая… Была…

Стискиваю зубы, стараясь не выдать эмоций.

Я не знаю, по воле какого случая я тут оказался.

Чем меня напоили в аэропорту, и что за идиот таксист мне попался?

А, может, и не идиот?

Может, наоборот? Добрый волшебник?

Я ведь очень хорошо помню, что со своим случайным попутчиком мы поднимали бокалы “за любимых”…

И я рассказывал, что не хочу возвращаться туда, где она, потому что до сих пор люблю.

Никогда в жизни ей об этом не скажу, но люблю…

Она не заслужила таких признаний.

А вот ее дочь.

Чистая, светлая, озорная…

– Ты теперь рытарь! – кричит, подпрыгивая.

– Рыцарь! – поправляю, смеясь. – Конечно, моя королева!

Все началось с разбора моих вещей.

Я не брал ничего особенного, но даже простая толстовка с надписью на английском и футболка с Биг-Беном на груди удивили малышку.

Решил рассказать про Англию, про королеву…

И так как ей запрещено выходить во двор…

Нам запрещено!

Эх! Я бы тоже лучше бы из снега крепость замутил! Сто лет красивой русской зимы не видел.

Но! – украдкой поглядываю на строгую, сосредоточенную Катюху, – так как у нас домашний режим, то наш замок состоит из диванных подушек, кресла и пуфика для обуви.

В фантазии ребенку не откажешь.

– Я королева! – крутится Ляля, прицепив мой длинный шарф к себе, как шлейф.

– Так, королева! – появляется рядом с нами Катя, скептически осматривая наши уникальные и неповторимые постройки. – Пора за стол!

– Только если потом шоколадка! – плюхается мне на колени Лялька.

А я обалдеваю!

Это что, меня в сообщники берут?

Я должен шоколадку обеспечить?

– Шоколадка только когда температура! – щурится Катя.

А! Нет! Это их лечение! Их игра.

– Кхе-кхе! – старательно кашляет Ляля.

А Катя нервно дергает подбородком:

– Не верю!

И тут я понимаю, что просто обязан действовать!

Не знаю, то ли то, что я теперь рыцарь, повлияло, то ли умоляющие королевины глаза!

Прикладываю ладонь к своему лбу.

– Вот у меня однозначно температура! – ловлю убийственный Катькин взгляд, но не смущаюсь ни капли.

Напротив.

– Кхе-кхе, – выдавливаю из себя с Лялькиными интонациями.

И эта малявка так заливисто хохочет, что…

Не выдерживаю и смеюсь вместе с ней.

Она у меня на руках, я обнимаю хрупкое тельце, чуть придерживаю, чтобы она не свалилась.

– Знаешь, – довольно и почти гордо произносит Лялька, – а ты мне нравишься!

– Ну спасибо, – хмыкаю. – Ты мне тоже нравишься!

И малышка светится от счастья! Прижимается ко мне, как родная. Я поднимаю взгляд и…

И слишком поздно замечаю у Кати слезы на глазах.

Ни намека на улыбку.

Смотрит на нас словно громом пораженная, а по щекам текут слезы…

.

Глава 8

Евгений

Я совсем потерялся в своих догадках и эмоциях.

Это, наверное, из-за болезни… Башка гудит и ничего не соображает.

И, если честно, жутко хочется спать.

Катя ушла.

Странно очень ушла.

Когда поняла, что я заметил ее слезы, попросту вылетела из дома, прошептав: “Еда на плите”.

Это как? Это о чем?

Женщина, которая променяла меня на другого, решила не ждать, теперь смотрит, как я играю с ее ребенком, и ревет. И что ревешь? Это мог бы быть мой ребенок, если бы ты имела хоть какое-то понятие о верности. Не так уж много от тебя и требовалось.

Родители сказали, что она нашла другого уже к лету. Я не верил, но мне прислали фото, короткое видео из уличного кафе Танюха сняла…

Катька ведь даже учебу из-за него бросила. Ну она и сама подтвердила, что не доучилась. Фельдшер вон она тут.

Видимо, совсем козел оказался, раз бросил ее с малышкой. Или беременную. Ляля об отце вообще не упоминает.

А девчонка клевая! Крутится около меня. В больничку играет. В маму то есть. Я – больной. Классная игра, мне пока все нравится. Вытянулся на диване. На лбу у меня мокрый носок. Мой же. Чистый, слава богу. Что нашла, то и компресс. Меня заставили выпить уже ложек пять воображаемой микстуры, укутали заботливо тремя разными одеялами и сейчас собираются делать уколы. Одноразовых шприцов у нее полный набор.

Смотрю на малышку, и внутри ворочается что-то совсем неправильное. Что-то, что пугает и радует одновременно. Я вдруг понимаю, что перспектива расстаться с этой девчушкой навсегда мне совсем не нравится. Я был бы рад, если бы… Если бы…

Черт, что ж так голова гудит?

А если бы Катя меня дождалась?

И это была бы сейчас моя дочь? Дочь…

Тепло разливается по телу, я чувствую, что улыбаюсь и, кажется, засыпаю…

И напоследок в отключающемся разуме появляется мысль: а какая разница, чья это дочь? Люблю же! Катьку же люблю… И какая тогда разница?

.

Катя

Дорога в ФАП петляет, как и мои мысли. Морозный ветер щиплет щеки, но я едва замечаю холод. Грудь сдавлена так, что не вздохнуть, а слезы все равно текут и текут. Весь шарф уже мокрый.

Зачем он появился в нашей жизни? Что за злая ирония судьбы? Что за шутка? Издевка!

И Ляля… Девочка моя, которая всех мужчин по большой дуге обходит… Почему ей так хорошо рядом с ним?

Вспоминаю ее счастливый смех, ее глаза, то, как она к нему прижалась…

Боже, как же больно!

А он… Тоже хорош!

Смеется, щекочет, дурачится!

Он что, не понимает?

Ничего не понимает?

Он же уедет! Снова уедет! И что мне тогда делать?

Опять ночами рыдать, вспоминая его голос, его руки, его глаза…

Да! Только рыдать теперь будем уже вдвоем с Лялей!

Нет. Этого нельзя допустить! Ни в коем случае! Надо ставить его на ноги и выпроваживать. Желательно сегодня же…

ФАП появляется передо мной внезапно, будто выныривает из тумана. Маленький домик, обитый сайдингом. Ремонт делали совсем недавно. Сейчас это чуть ли не самое красивое здание в деревне.

Я вставляю ключ в замок, вхожу и сразу закрываю за собой дверь, чтобы отсечь холод. Внутри тихо, только часы лениво отстукивают секунды. Вешаю куртку, беру себя в руки и включаю свет. Работа – вот что сейчас нужно.

Первым делом проверяю рецепты. У меня тут полдеревни льготников – кто на кардиологию, а кто на диабет. Нельзя упустить ни в коем случае.

Составляю списки, перебираю запас медикаментов. Вот, просрочку надо списать. Перчатки заканчиваются. Что-то быстро! Опять, небось, Юрка матери своей коробку утащил…

Работа отвлекает и успокаивает. Я открываю компьютер, заполняю журналы, подбиваю рецепты…

Все как обычно. Все так было вчера, все именно так сегодня и все так будет завтра.

Вот только Луконин уедет, и все так и будет. Его приезд ничего не изменит. Это случайность. Недоразумение. Скоро пройдет.

Ну вот, вроде управилась! И успокоилась. Уже собираюсь уходить, как вдруг раздается звонок. Да не на рабочий номер, а на личный.

– Да! – отвечаю спокойно. – Да, дежурю… Да… Куда?

Срочно просят подойти ребенка послушать. На другой конец деревни… Елки! А Юрки с машиной-то и нет…

.

Евгений