Матабар VII (СИ). Страница 59

— Постараюсь.

— Вот и договорились. До встречи, Ард.

— До встречи, Милар.

Юноша вышел на улицу и, провожая взглядом удаляющийся автомобиль напарника, размышлял о том, что, видимо, и Милар не знал всего. Иначе бы не сказал, про просьбу Цассары. Впрочем, такая работа…

Арди приподнял воротник пальто и, привычно перебегая улицу в неположенном месте, оказался около «Брюса». Внутри, как и всегда, не протолкнуться от посетителей. Аркар, прислонившись спиной к стойке, что-то обсуждал с мутного и неприятного вида человеком, хмурое лицо которого не сулило ничего, кроме проблем с законом.

В темном уголке, куда из двух бессменных завсегдатаев джаз-бара, приглушенного света и сигаретного смога, добирался разве что белесый дымок, сидели орки. В пиджаках без жилеток, они что-то тихонько обсуждали и потягивали крепкие напитки, от которых у простых людей могло серьезно повредиться здоровье.

А на сцене…

Арди толкнул вперед входную дверь и, вешая пальто на сгиб локтя, аккуратно, чтобы не мешать, прошел внутрь. В углу, около окна, выходящего на набережную канала, всегда стоял маленький, рассчитанный на несколько человек (да и то, если те сильно притрутся локтями друг к другу) столик. Аркар, аккурат с прошлого Фестиваля Света оставлял его неизменно зарезервированным за одним своим постояльцем.

Арди, опустившись на табуретку, смотрел на Тесс. Разметались молодым пожаром её густая грива рыжих волос. Вновь, как и едва ли неделей больше года назад, когда он впервые увидел её на тогда еще маленькой сцене «Брюса» (ремонт пошел бару явно на пользу) она была одета в черное платье. С блестящими точками и разрезом вплоть до середины бедра. На высоких шпильках с голой шеей, она пела свою любимую «Кошку».

Простенькую песню о кошке, спешащей к океану. Лихой, ритмичной и заставлявшей посетителей мечтательно прикрывать глаза, отдаваясь воспоминаниям об ушедшем лете. Том самом, которое они еще недавно проклинали за удушливость и невыносимую жару, а теперь с тоской вспоминали о солнце и тех деньках, когда столица носила одежды иных, кроме серого, оттенков.

Ардан сидел, слушал песню, которую помнил уже почти наизусть, и никак не мог отделаться от мысли, что он живет в каком-то сне. Сне, порожденном лихорадкой сумасшедшего сознания. Казалось бы, еще несколько мгновений тому назад, он скакал в седле по холмам где-то между океаном и Танцующем Полуостровом. Взирал на ужасы извращенной Звездной магии и искусства Эан’Хане. Слышал свист пуль и раскаты военных печатей, а теперь…

Теперь он снова здесь. В сердце Империи. Где звенели бокалы, держал ритм джаз и рыжеволосая певица выступала на сцене.

Тесс, после заключения контракта с Артуром «Пижоном» Белським, разумеется, больше не требовалось устраивать представления в «Брюсе», но девушка неизменно соглашалась на предложения Аркара. Может быть, где-то глубоко под слоем своей неприязни к орочьим бандитам, она испытывала к джаз-бару и его немного шумной, но искренней публике те же чувства, что и Ардан.

Какие именно?

Юноша смотрел на свою невесту и улыбался. Сам не зная почему. Сердце выровняло свой неугомонный бег, тяжелые мысли улетучились, а на душе воцарился покой. Безмятежный. Легкий и непринужденный. Как озерная гладь, которую не тревожили ни ветра, ни ненастья.

Покой.

— Аплодисменты для нашей теперь уже не постоянной, но все еще желанной гостьи! — огласил в Лей-микрофон один из орков, стоявших поодаль от барной стойки. Он выступал одновременно вышибалой и объявлял номера местных джаз-банд. — Великолепная Тесс! И, разумеется, не пропустите её следующий концерт на Бальеро! Кстати, дорогая Тесс, когда вы снова обрадуете нас своим присутствием на большой сцене?

Если бы не кожа цвета мокрого пергамента, небольшие бивни (что указывало на молодой возраст) и острые клыки, а так же два метра тридцать сантиметров роста и почти две сотни килограмм сухих мышц, то Газргаргазара можно было бы принять за светского человека. Настолько чисто, культурно и витиевато он выражался.

— В середине следующего месяца, дорогой Газар, — с прежней улыбкой ответила Тесс. — Билеты уже есть в театральных кассах, а теперь прошу простить, но ко мне вернулся мой будущий муж.

И девушка, спускаясь по лестнице, оставляя музыкантов собирать инструменты, под недовольные, но смешливые улюлюканья мужской части аудитории, спустилась к Арду. Она схватила его за запястье и, все так же улыбаясь и смеясь, потянула в сторону неприметной двери, ведущей к лестницам.

Как только та за ними закрылась, они обнялись. Крепко и тепло. Абсолютно молча. Не говоря ни слова. Просто прижимали друг друга к себе, вдыхали родной запах и молча нежились в щедро даримом тепле, не прося ничего взамен, но получая тоже самое, что отдавали и даже больше.

— Кажется, дорогая, я, в прошлый раз, так и не дождался ответа на вопрос — получила ли ты роль? — дыша в макушку, зарываясь щекой в густые, огненные волосы, спросил Арди.

— Пойдем, Арди-волшебник, — только и ответила Тесс. — Праздничного ужина уже не получишь, извини, я все съела сама и, между прочим! Даже выпила праздничный бокал вина! И тоже без тебя!

По её тону можно было понять, что девушка скорее подшучивала и заигрывала с ним, чем высказывала свое недовольство. Да, оно, разумеется, как и у любого живого и человека все еще присутствовало, но где-то так глубоко и незначительно, что Тесс сама не придавала тому значения.

Они взлетели на последний этаж, где открыли дверь и попали в их небольшую, в чем-то даже тесную, но такую уютную квартирку. Скинули обувь, не заботясь о том, чтобы убрать на полку; бросили пальто и саквояж Арда, а его посох и гримуар свалились на обувную тумбочку. И, все так же, держась за руки, они переместились на кухню.

Босые, один в дорожном костюме и пыли, а другая в сценическом наряде и макияже, они готовили свой привычный «ужин». Не так и часто им удавалось приготовить настоящую трапезу, потому как расписание жизни молодых едва ли совпадало. А если и выпадал свободный для обоих вечер, то они старались проводить его не дома, а где-то в городе.

Но, даже так, неизменно, каждый вечер, они выкраивали у суетливой жизни, хотя бы полчаса. И тогда, как и сейчас, на плите вскипал чайник для какао (разводить шоколадный порошок в чистом молоке было слишком дорого для Метрополии, где литр молока стоил порядка двадцати с лишним ксо), а из небольшого ледника (на Лей-холодильник они пока так и не решились потратиться) достали стеклянную бутылку с молоком.

Уже через десять минут они сидели за столом и, потягивая густой, пряный напиток, смотрели друг другу в глаза.

— Господин Марнаков… — начала было Тесс, но, прищурившись, вздохнула и добавила. — Это режиссер из театра Святой Царицы. Его пригласил Бельский, чтобы поставить мюзикл «Смерть Царя».

— Да, разумеется, — закивал Арди. — Я помню, что ты говорила об этом.

Тесс прищурилась еще сильнее. За то время, что они вместе жили под одной крышей, невеста Арди, кажется, научилась понимать, когда тот использовал науку Скасти. Арди действительно помнил, что Тесс рассказывала о мюзикле, даже помнил название, но не вскользь брошенное имя режиссера.

— Так вот, — обхватывая широкую кружку тонкими пальцами, продолжила девушка. — Я получила роль Веренсы.

Арди едва было какао не поперхнулся, после чего вскочил на ноги, поднял на руки смеющуюся от радости Тесс и закружился с ней по гостиной, едва-едва не задевая в тесноте стол, полки и стены.

— Поздравляю, Тесс! Поздравляю!

— Опусти меня вниз, Арди! — смеялась Тесс.

В какой-то момент они замерли, посмотрели друг другу в глаза и поцеловались. Это был не тот поцелуй, после которого дрожащими руками, впопыхах, срываешь одежду с неё, помогаешь ей руками сделать тоже самое со своей, а сердце бьется быстро-быстро, хоть почти и неслышно сквозь стук совсем иного чувства.

Нет, это был другой поцелуй.

Тихий. Спокойный. Полный совсем иного чувства, которому пока ни Тесс, ни Арди не могли дать названия.