Демон Жадности. Книга 5 (СИ). Страница 3

— Все верно. Но вот тебе вопрос на засыпку. За счет чего Маска ЗОЛОТОГО Демона дает мне все описанные тобой преимущества?

— Ей нужны… деньги? — на этот раз его удивление, кажется, было искренним.

— Ага, — я кивнул. — И дохрена денег. С каждой новой стадией все больше. А если я не буду кормить ее золотом, то сначала потеряю всю свою силу, а потом умру. И случится это примерно через год.

— Сколько? — просто спросил он.

— На то, чтобы сохранять текущую стадию и банально выживать, — я прикинул в уме, — около десяти миллиардов золотых в месяц.

Настал через Гильома шокированно свистеть.

— И где ты собираешься добывать такие деньги?

— Планировал в Роделионе, — пожал я плечами. — К сожалению, я не могу планировать дальше, поскольку не знаю, что будет после моего назначения в четвертый корпус. Но, как и за последний год, мне придется реально постараться.

— Основная валюта Роделиона — пурпур, идет к обычному золотому примерно как один к двум с половиной тысячам… — пробормотал себе под нос Гильом, после чего замолчал на минуту, видимо считая что-то в уме, а затем выдал: — хорошо. Я согласен выплачивать тебе по четыре миллиона пурпура в месяц при условии, что, если все пройдет хорошо и я стану «высшим потенциалом», эта сумма будет вычтена из той награды, что я тебе передам.

— Только за то, что я буду изображать тебя, праздно шатающегося по светским раутам и приемам?

— Только за это. Соглашайся. Через два года ты получишь куда больше, чем те сто миллионов, что уйдут на поддержание Маски.

Я приподнялся на локте. Главный изъян его предложения исчез, и, казалось бы, причин отказываться больше нет. Моя неприязнь к Гильому совершенно точно не помешала бы мне принять предложение отдохнуть два года в, фактически, шикарном отеле «все включено».

Однако, стоило мне начать открывать рот, чтобы сказать: «Хорошо», — как что-то тут же схватывало горло мертвой хваткой. И это была не Маска, как можно было бы подумать. Это был я сам.

Что-то во мне сопротивлялось этой идее. Я задумался, пытаясь найти корень этого внутреннего сопротивления. И нашел даже не один, а целых три.

Во-первых, и этого было меньше всего, мне не хотелось снова кем-то притворяться. Впервые с самого попадания в этот мир я раскрыл всем, кто я такой. Не Максимилиан фон Амалис, не Мак Марион, даже не Мидас, а просто Макс, оказавшийся втянутым в калейдоском невероятных, чудесных, но вместе с тем и жутких событий. И тут же снова натягивать на себя чужую личину? Нет уж, с меня хватит.

Во-вторых, что-то внутри меня подсказывало: эти два года совершенно точно не будут спокойными. Даже если благодаря Гильому я забуду о необходимости подкармливать Маску и перестану ради наживы лезть в бутылочное горлышко, нахождение проблем себе на голову как будто бы уже стало моим жизненным кредо.

Не вытерплю идиотских комментариев и дам какому-нибудь аристократу в морду. Вызову себе в комнаты проститутку, а на следующий день увижу в газетах, что Гильом фон Шейларон окончательно разочаровался в пути Артефактора и начал гулять по девкам. Повстречаюсь с родными детьми маркиза, схлопочу вызов на дуэль и не сумею выкрутиться из ситуации.

Вариантов было превеликое множество, и каждый из них сулил проблемы, которые я, находясь в шкуре Гильома, не смогу решить привычными методами. И придется погружаться в это хитросплетение дворянских интриг, от чего я бежал всеми правдами и неправдами.

Но на самом деле эти две причины были скорее не причинами, а недовольствами и сомнениями. Было бы дело только в них — я бы, скорее всего, дал Гильому положительный ответ спустя несколько минут раздумий.

Однако было еще и «в-третьих». Куда более важное, реально не позволяющее мне заключить эту сделку.

Я не хотел останавливаться.

Что в роли Максимилиана фон Амалиса, что в роли капитана Мидаса я жил относительно стабильные жизни. Разумеется, реальной стабильностью там и не пахло, но по крайней мере я мог с уверенностью сказать, что через месяц, три месяца, полгода или год — я буду примерно там же и примерно в том же состоянии. Также, как и на Земле.

И это было неплохо, на самом деле. Тем более что и жизнь Максимилиана, и жизнь Мидаса, были совсем не скучными, наполненными множеством событий и историй.

Но, кажется, только после того, как я стал Маком Марионом, я по-настоящему ощутил, что живу. Эта жизнь была сложнее предыдущих, опаснее, и намного, в ней было больше неопределенности и больше тяжелых решений и последствий.

Однако именно теперь я стал по-настоящему жаден до жизни. И не потому, что меня подгоняла Маска, установив внутренний таймер на смерть.

Начиная с того момента, как я очнулся на «Облачном Воине», через королевский тайник, Белый Гранат, Коалицию, Три Луны, Дикое Братство, Зейсавию, Баовальд и Перекресток и заканчивая нынешним моментом, предшествующим моей отправке в Роделион, я несся сломя голову, не оглядываясь, не думая о последствиях, действуя настолько нагло, провокационно и рискованно, насколько это только было возможно.

И это было ШИКАРНО.

Скорее всего, если я продолжу в том же духе, то скорее рано, чем поздно, очередная моя наглость или провокация приведут меня если не на эшафот, то как минимум в огромную жирную жопу. На самом деле, до сих пор я еще очень неплохо держался, во многих моментах на чистом везении и благословении высших сил.

Но я уже не мог иначе. Не мог просто сесть ровно на зад и сидеть, потому что у меня появилась такая возможность.

Пожалуй, это было глупо — я не собирался даже спорить. Возможно, жизнь, подаренную мне благодаря самому настоящему чуду, стоило чуть больше ценить и беречь.

Но на такие мысли у меня был один аргумент. Я уже умер один раз, чего теперь бояться?

— Я пас, — наконец выдал я спустя почти минут десять молчания, в которые Гильом просто молча сидел на стуле напротив меня, читая небольшую книжечку, которую достал из внутреннего кармана костюма.

— Почему, позволь узнать?

— Потому что твой план, как по мне — гавно, — ухмыльнулся я. — Давай я расскажу тебе, как его можно сделать в десять раз круче!

Глава 2

Вечер того дня выдался на удивление спокойным. Гул двигателей «Серебряного призрака» был настолько ровным и приглушенным, что скорее напоминал отдаленный шум прибоя, а не рев силовой установки, несущей нас сквозь пустоту Неба.

Мы расположились в одной из просторных гостевых кают, отделанных темным, отполированным до зеркального блеска деревом с медными инкрустациями. Гильом, вежливо попрощавшись, удалился в свои личные покои, оставив нас в обществе хрустального графина с выдержанным виски Амалиса — жест, в котором я узнал фирменное королевское гостеприимство.

Я разлил золотистую жидкость по бокалам, звон хрусталя был единственным звуком, нарушавшим тишину. Пригубил. Мне было интересно, что мои ребята вообще подумали после всего произошедшего.

Первым не выдержал Хамрон. Он выпил свой виски залпом, поморщился от крепости и с силой поставил бокал на столик.

— Ладно, Мак, хватит молчать. Мы тут все головы сломали, пока тебя не было. Схватили тебя, как какого-то браконьера, прямо на трапе, а через несколько часов отпустили, и вы с этим Гильомом болтаете, будто старые приятели. Что за чертовщина?

Силар, сидевший в кресле с видом на вход, медленно потягивал свой напиток. Его массивная фигура казалась воплощением спокойствия, но я чувствовал его напряженность.

— Да, капитан, — глухо произнес он. — Обстановка неясна. Нам нужно понимать, с кем мы имеем дело.

Бардо вертел в руках свой недопитый бокал, внимательно изучая игру света в хрустале, переводя взгляд на каждого из нас по очереди. Хамрон продолжил.

— А еще он… ну, он очень уж похож. Прямо вылитый принц Гильом, я помню, видел его один раз в детстве. И имя такое же… Слишком уж большое совпадение.

Ярана, сидевшая ко мне ближе всех, не спускала с меня взгляда. Ее пальцы обхватили ножку бокала так, что костяшки побелели.