Персональное задание для капитана Огоньковой (СИ). Страница 41

Вряд ли бы мне досталось столько плюшек от Крестовских, если бы не Гранов. Крестовские пытались загладить вину за то, что подвергли его женщину опасности и неважно, что до начала операции, я не была его женщиной, а была офицером выполняющим задание. В той ситуации торг был неуместен, они решили меня отблагодарить, я подарки приняла и ни капли об этом не жалею. Алекс сможет полностью обеспечить свою семью, но я считаю, недвижимость лишней не бывает. Тем более скоро наша семья станет больше в два раза…

- Моя генеральша уже дома? – звонит и спрашивает Алекс, как только я вхожу в дом.

Я смеюсь. Теперь я не только Огонек, но и Генеральша. Второе прозвище получила, когда согласилась выйти замуж за генерала, за полковника выходить не отказывалась, а просто ленилась идти в ЗАГС. В первые недели беременности я постоянно хотела спать, мне было не до свадьбы. А тут новая должность Гранова совпала с изменением моего гормонального фона, и когда он в очередной раз позвал меня замуж, я ответила: «Я согласна. Хочу быть генеральшей!».

- Игнат тебе ещё не отчитался? – поддеваю мужа.

- Этот гад трубку не поднимает, я его в архиве закрою на полгода, - Гранов редко бросается пустыми угрозами, поэтому спешу защитить парня.

- Дай ему в уборную спокойно сходить, Алекс. Так нельзя, - пробую его пристыдить. Знаю, что он со мной не согласен, но не спорит. – Тем более я дома. Всё хорошо.

- Олеся, приляг, отдохни, - просит супруг. Я закатываю глаза, но для его спокойствия обещаю, что пойду отдыхать. Пообещав не задерживаться на работе, он отбивает звонок. А я отмечаю, что он даже для приличия не поинтересовался, что мне сказал врач.

Гранов приезжает сегодня намного раньше. Я даже ужин не начала готовить. Обойдемся бутербродами и салатом, как в старые времена. Я выхожу на крыльцо встречать мужа. Наблюдая, как он достает из багажника корзину, а с заднего сидения два больших букета. Вручает мне сначала из голубых горнезий и белых хризантем, а потом второй их бледно розовых пионных роз. Может Гранов своими поступками довести до слез. Я уже три месяца, как перестала быть плаксой. И вот на тебе, довел. Забирая цветы, оставляет их на ротанговом кресле, рядом пристраивает корзину из ресторана.

- Иди ко мне моя огненная генеральша, - прижимает к себе и глубоко целует. А я думаю о том, что получила новое звание. Мне нравится, как оно звучит…

*** ***

Два года спустя

Гранов

Закрыв папку с делом Конева, что лежала на столе, постучал по ней костяшками пальцев. Вот теперь поставлена точка. Этот ублюдок непозволительно долго топтал землю ногами. Я знал, что Крестовские заказали Князя. Знал исполнителей, и даже контролировал каждое звено цепи. Я косвенно стоял за этим заказом. Там, где дело касается моей семьи, я не умею прощать. Он тронул то, что трогать было нельзя.

Я оградил Олесю от этого дела, она не была на заседаниях в суде, она не присутствовала на допросах, ее имя не упоминалась ни в одном протоколе, только поэтому она не знает, что под микроавтобусом, который должен был везти их обратно, охрана Князя установила взрывчатку. Урод собирался изнасиловать ее, потом взорвать вместе с двумя свидетельницами, которые знали, кто убрал девушку, которая добыла на Оленникова компромат.

Князь надеялся спокойно отсидеться в тюрьме. С помощью своих друзей на воле собирался через несколько лет выйти на волю. Мразь и дурак! Не за каждое преступление можно выйти на свободу. Все, кто прямо или косвенно были причастны в тот день к преступлению, понесли наказание.

Давид получил восемь лет, но это пока. К концу срока я продлю ему пребывание на курорте. На зоне он занимается «родным» видом деятельности. Только теперь он не поставляет девочек, а подставляет свой зад зекам.

Когда он первый раз увидел меня на допросе с Лейлой, которая утверждала, что все это время работала администратором и никакой Олеси никогда не видела, он понял, что его жизнь больше никогда не будет прежней...

Убрав папку в сейф, забираю телефоны и покидаю управление. С завтрашнего дня у меня отпуск и я хочу провести его со своей семьей. Мне мало общения с детьми, мало моей жены, хотя я посвящаю им все свободное время, но будь моя воля, я бы вообще с ним не разлучался. Люблю до безумия. Счастлив настолько, насколько человек может быть счастлив. Наконец-то в моей жизни закрыты все пробелы. Моя жизнь наполнена смыслом…

По дороге покупаю два букета цветов. Орхидеи для нашей мамы, и ромашки для Александры. Цветы она у нас любит. Оборвала все клумбы, что так заботливо высаживала моя генеральша. Пусть сегодня гадает на ромашках…

Заезжаю во двор. Взгляд тут же приклеивается к Огоньку. Она в шортах и топе сидит возле надувного бассейна. Наблюдает за мелкими, чтобы те не наглотались воды. Лучшей мамы для своих детей я бы не нашел. Да кроме нее и не хотелось ни с кем семью. С первой встречи я запал, как мальчишка. Хотел ее до безумия. После третей наверняка знал, что будет моей. Что поведу в ЗАГС…

- Гранов, ты сегодня рано, - продолжая наблюдать за детьми, поднимается с ротангового кресла, подается ко мне, чтобы поцеловать.

- Па-а-а-па, - кричит Алекса. Ей вторит Ян. Тянут ко мне руки.

- Они тебя намочат, - улыбаясь, предупреждает Олеся. Она теперь часто улыбается, а я готов весь мир положить к ее ногам, лишь бы эта улыбка никогда не сходила с лица.

- Ну и пусть, - подхватив обоих на руки, позволяю им себя обнимать и целовать.

Тая, как мороженое под солнцем. Это такое чувство, которое не передать словами. Маленькие ладошки скользят по моему лицу. Они дружно что-то лепечут. Алекса говорит намного четче, чем Ян. Сыну нужен переводчик, благо он у нас есть – моя генеральша.

Остаток дня мы проводим вместе. Все ромашки оборваны, игрушки раскиданы. Сегодня я готовлю ужин, после которого вместе купаем и укладываем детей. Вместе идем в душ, целуемся, ласкаем друг друга, но секс оттягиваем, пока не окажемся в кровати…

Когда ее дыхание выравнивается после бурного оргазма, а мое сердце возвращается в привычный ритм, я заглядываю ей в глаза и негромко спрашиваю:

- Рассказывай, что тебя тревожит? - несмотря на то, что в нашей спальне нет светильника, я вижу ее глаза. Вижу, как загорается в них удивление. Для этого мне не нужен свет. Моя женщина никак не привыкнет, что я чувствую ее настроение душой, как бы она не пыталась скрыть его от меня.

- У меня задержка, Алекс, - взволнованно произносит Огонек. А я прикрываю глаза, потому что счастье бывает бьет через край, а ты всего лишь смертный…

Я помню ее реакцию на первую беременность, она была более бурной. Она плакала, радовалась, обвиняла меня в том, что я всё-таки задел ей ребёнка, потом опять плакала, но при этом прижималась ко мне так, будто боялась, что я сбегу.…

- Спасибо, любимая, - мягко целую ее губы.

– А если опять двойня? – смеётся она, но с легким испугом в голосе. Я помню, как ей было тяжело в первые месяцы, но брать няню Олеся отказалась. Моей помощи явно было недостаточно.

- Мы справимся, Огонек...

*** ***

Дорогие мои, вот и завершилась ещё одна история! Многие из вас, кто был со мной на протяжении всей книги, знают, что писалась она в очень сложный период моей жизни. Спасибо вам огромное за терпение, за то, что вы поддерживали, не оставляли, позволяли набраться сил и давали время собрать себя по частям! Я безумно благодарна каждому из вас, мои самые лучшие читатели! Люблю вас и крепко обнимаю…

А кому хочется чего-то легкого, заглядывайте в мою новинку

Конец