Главная проблема ректора космической академии (СИ). Страница 40

Внутри поднимается муть гнева. Чувство, что он опошлил нежность Таррела, изгадил все мои слова тем, что просто их слышал. Хочется съязвить ему что-нибудь, но мысли путаются. Я еще слишком слаба, чтобы ему ответить. А вот Таррел — нет. И по внезапно уплотнившемуся воздуху вокруг я понимаю, что Пэрис сейчас выхватит.

Таррел в два стремительных шага оказывается рядом с доктором и сокрушительно бьет того в лицо. Кажется, я слышу хруст костей. Пэриса разворачивает на триста шестьдесят градусов, и он падает на пол. Нокаут. Я перевожу взгляд на Таррела.

Он разминает кулак, и по губам пробегает почти удовлетворенная улыбка.

— Наконец-то! — рычит он, поднимая на меня кровожадный взгляд. — Полегчало.

А я начинаю ощущать противоестественное в этой ситуации возбуждение. Сама себе удивляюсь. Откуда? Неужели меня так заводит жестокая мощь Таррела? Как бы там ни было, расправа над Пэрисом, хоть и была заслуженной, жестока. Я не должна…

Подтягиваю тяжелую руку и ощупываю затылок — ни одного чипа. Таррел перехватывает взглядом мое движение.

— А… прости, — он говорит вообще без тени возбуждения. Похоже, в нем адреналин перешкаливает любые другие гормоны. — Я снял оба чипа, потому что не знал, какой из них какой.

Он подносит небольшой металлический поддон, где я безошибочно нахожу свой, который блокирует альфа-волны.

— Этот, — говорю Таррелу, и он сразу лепит его мне на затылок.

— Теперь порядок, — он добродушно улыбается.

Непрошенное возбуждение спадает, вместо него в душе скапливается тепло и нежность. Просто тонна нежности к Таррелу.

А он направляется к двери и выглядывает в коридор:

— Селварис! — кричит в сторону главного зала. — Займись эвакуацией оставшихся в Академии. Пусть отправляются на третий и четвертый уровни. Там остались шлюпки. Скоро сюда прибудет регулярная армия.

— Ты вызвал регулярную армию? — удивляюсь я, глядя на Таррела в упор.

Он поворачивается ко мне и вздыхает.

— Нет, но на Ксор поступил сигнал об атаке, — отвечает он, подходя ко мне. — Они в любом случае выслали бы силы, поскольку Академия была эвакуирована.

Я моргаю, медленно переваривая информацию. Я не знала, что должна прибыть регулярная армия. Вот было бы досадно остаться тут одной и попасть на ужин к Жукам! Но удивительнее всего, что Таррел, зная, остался защищать Академию.

— Тогда почему ты не стал эвакуироваться вместе со всеми? — спрашиваю недоверчиво.

Таррел чуть склоняет голову набок, и во взгляде мелькает истинно ксорианская неумолимость.

— Что я за капитан, если сбегу со своего корабля? — произносит он тяжелым тоном. — Путь Ксора требует встречать врага лицом, а не спиной. Ксорианцы не бегут.

Я не успеваю ничего ответить, поскольку в палату заходит Селварис с двумя охранниками. Их взгляды тут же цепляются за распростертое на полу тело Пэриса.

— Это еще что? — удивленно хмыкает Селварис, кивая на ученого.

— Биомусор, который нужно отдать под трибунал, — произносит Таррел ровно, будто объявляет о смене караула. — Пэрис арестован. Его следует доставить на Ксор для дальнейшего разбирательства.

Селварис смотрит на него с недоумением:

— Ты уверен, Таррел?

Тот даже не мигает:

— Абсолютно, Дарий, — кивает. — Выполняй.

Может, Селварис и хотел бы возразить, но я отчетливо вижу, что он побаивается Таррела. Жестом велит охранникам тащить Пэриса, а сам лишь коротко кивает и выходит.

Я молча наблюдаю за этим. По позвоночнику пробегает легкая дрожь — командор Крейт чертовски пугающий, когда отдает приказы таким тоном, но я знаю, что никогда не услышу его в свой адрес. Это наверняка. Таррел станет рычать на кого угодно, только не на меня.

Он возвращает внимание мне.

— Тебе тоже пора эвакуироваться, Мелисса. — говорит он бархатисто.

Хочу спросить, что будет дальше, но не нахожу сил. Таррел вынимает иглы капельниц, затем старательно бинтует все мои ранения.

— На Ксоре тебя долечат, и ты будешь как новенькая, — добавляет он.

Мне становится смешно от этого «как новенькая».

— Чего смеешься? — спрашивает он, легко подхватывая меня на руки.

Я не отвечаю, лишь утыкаюсь лицом в его плечо, вдыхая знакомый, пропитанный войной аромат.

Мы поднимаемся на третий уровень.

Там не было боестолкновений. Жуки, похоже, просто не успели добраться до него. А ещё там есть не отчалившие спасательные шаттлы.

Таррел заносит меня в эвакуационный отсек, усаживает на скамью и вынимает скафандр. Я еле сижу, если честно. Слабость в теле невыносимая.

— Давай, последний рывок, Мелисса, — бархатно говорит Таррел, запихивая мои босые ноги в штанины скафандра. — Осталось ещё чуть-чуть, и Ксор.

Я почти безвольно позволяю ему упаковать себя в скафандр, и он застегивает молнию. Перед лицом стекло, которое в первый момент покрывается испариной, а потом в скафандре включается вентиляция, и я снова вижу четко, но сознание уплывает. Таррел снова берет меня на руки, заносит в шаттл сквозь небольшой круглый люк. Там ремнями безопасности закрепляет мое тело в кресле. Я пытаюсь удержать глаза открытыми, но тело уже сдается.

Он смотрит на меня так, будто боится, что мы больше не увидимся.

— Ещё немного — и Ксор, — повторяет больше как для себя.

В шаттле ещё одиннадцать пустых мест. Надеюсь, это не последний, есть и другие, и все защитники смогут улететь.

Последнее, что я вижу, прежде чем тьма полностью захватывает себе мое сознание — лицо Таррела. Сосредоточенное, уверенное, в глазах нежность, смешанная с легкой тревогой. Даже не знаю, сколько её плещется у него внутри, если он позволил ей проявиться во взгляде.

Я отрубаюсь. Сил держаться в сознании не остается. Все же позади? Что может пойти не так? Надеюсь, я очнусь уже на Ксоре.

49.

Я выныриваю из тьмы плавно, точно мое сознание поднимается сквозь густую, тягучую жидкость. Веки тяжелые, но я заставляю себя открыть глаза. Первое, что я вижу, — ослепительно белый свет. Он заливает гладкие стены, отражаясь от панелей. Всё вокруг стерильное, чистое, будто это какая-то лаборатория.

Сердце на мгновение подпрыгивает от страха — вдруг меня все-таки определили на дальнейшие опыты? — но потом я замечаю едва заметные искажения на прозрачной подложке. Я в капсуле восстановления.

Стекло над головой покрыто тонкими, разбегающимися по краям каплями жидкости, и в этом слое воды отражается движение. Над капсулой кто-то склоняется. Мне нужно мгновение, чтобы понять, кто это.

Таррел.

Он нависает надо мной, обеспокоенный, напряженный, но в момент, когда я встречаюсь с ним взглядом, его черты смягчаются. Он живой, настоящий. Он здесь. Он пришел! Внутри ворочается возбуждение, которого вроде быть не должно, и я пока не понимаю, как реагировать на ощущения тела.

Крышка капсулы медленно съезжает в сторону, и на меня обрушивается сокрушительный удар альфа-волн. До меня сразу же доходит — чипа нет! Видимо, его сняли перед погружением меня в капсулу.

Я буквально задыхаюсь, дыхание мгновенно спирает. Я и забыла, как это было! Всё тело вспыхивает, словно меня пробивает разряд тока. В бедрах застревает дрожь, между ног печет, я судорожно вцепляюсь в края капсулы, сажусь, спина выгибается сама.

Боже… До чего развратно, наверное, я выгляжу, но думать сил нет. Я жадно смотрю на Таррела.

Боги, какой он красивый! Сильный, статный, идеальный. На нем темный китель, едва вмещающий мощь его плеч, подчеркивающий хищную силу. В его глазах мелькает та же жажда, которая сейчас мучает меня.

Он молча снимает китель, бросает его на кресло, остается в черной рубашке. Ткань плотно обтягивает его торс, подчеркивая каждую мышцу. Как бог войны.

Я не могу не пялиться. Так его хочу, что слабо контролирую, что делаю. Выбираюсь из капсулы и собираюсь подойти, но он берет большое махровое полотенце и аккуратно заворачивает меня, нежно проводя ладонями по плечам, по рукам, стирая остатки лечебной жидкости. Каждое его касание вызывает новый всплеск жара внутри, но он снова демонстрирует мне стальное самообладание. Я ведь знаю, что он ощущает мои альфа-волны так же, как и я его.