Гадкий утёнок. Вернуть любовь (СИ). Страница 11

Но на главный вопрос по этой теме книга ответить мне, конечно, не могла. Возможно, однажды настоящая Беренис обрела бы свою магию. Но был ли шанс овладеть магией у меня?

— Ваше сиятельство! — отвлек меня от раздумий голос Дороти. — Его величество примет вас сегодня после его возвращения из Сената.

Глава 14. Аудиенция

Я пришла в приемную перед кабинетом короля ровно к назначенному часу, и его секретарь поприветствовал меня и сказал, что его величество уже прибыл во дворец, но еще не пришел в кабинет. Я села в стоявшее у окна кресло и стала ждать.

В приемной было несколько кресел, и в том, что стояло по левую руку от меня, уже сидела женщина — опрятно одетая, но явно не слишком богатая. Она сильно волновалась — это было видно по ее дрожащим рукам и беспокойному взгляду.

На ней было платье, которое несколько лет назад, вполне возможно, было модным и дорогим, но время оставило на нём слишком заметные следы — кружева на воротнике и манжетах были заштопаны в нескольких местах, а ткань на локтях была заметно потерта.

— Я уже говорил вам, мадам Эбернати, что не могу обещать, что его величество вас примет, — секретарь бросил на посетительницу сочувственный взгляд. — На это время была назначена аудиенция ее сиятельству, и его величество не захочет заставлять ее ждать. А в более позднее время он отправится на ужин.

— Да-да, я понимаю, — пробормотала женщина, но не двинулась с места.

Так — молча — мы и просидели в приемной следующие полчаса. Наконец, появился его величество, и мы вскочили и поприветствовали его реверансами.

Он окинул нас взглядом, сухо кивнул мне, а потом обратился к незнакомой мне даме:

— Что привело вас сюда, мадам…?

— Эбернати, ваше величество! — подсказал секретарь

Это имя ничего мне не сказало. Но тот факт, что она была допущена во дворец, уже о многом говорил.

— Ваше величество, взываю к вашему сочувствию! — воскликнула женщина. — Приют, которым я руковожу, уже много лет принимает девочек-сирот из бедных дворянских семей. Он располагается на улице Пехотинцев возле Поцелуева моста. Здание, в котором мы находимся, принадлежит герцогу Бризье. Он — один из членов Попечительского совета приюта, и мы искренне благодарны ему за щедрость к нам. До недавнего времени его светлость проживал за границей. Но на прошлой неделе он вернулся, и нас известили, что он намерен продать этот дом и просит нас съехать из него в течение месяца. Но нам некуда пойти, ваше величество! У этих детей никого нет, а я сама слишком бедна, чтобы быть в состоянии исправить ситуацию.

Я вздрогнула при имени герцога Бризье. Я уже имела возможность убедиться, что этот мужчина был не слишком разборчив в средствах, но столь цинично выгнать на улицу сирот было слишком даже для него.

— А что же Попечительский совет? — спросил король. — Возможно, вам сможет помочь кто-то из ваших благотворителей?

Но мадам Эбернати замотала головой.

— Нет, ваше величество! Я уже обращалась к каждому из них, но никто не предложил нам помощь. И я подумала, что, может быть, вы, ваше величество, не оставите без попечения бедных сироток.

Я одновременно с ней посмотрела на короля. Он не прерывал посетительницу, но во время ее рассказа с лица его не сходило выражение некоего недовольства — словно он был рассержен тем, что вынужден слушать всё это.

— Мы рассмотрим вашу просьбу, сударыня, — кивнул он, — на ближайшем заседании Сената. Если министр финансов сочтет, что мы сможем выделить вам вспомоществование, то мы непременно сделаем это.

— О, ваше величество! — по щекам женщины катились слёзы. — Благодарю вас и от себя, и от всех наших деток! Можем ли мы сказать герцогу, что вопрос скоро будет решен, возможно, он позволит нам до тех пор остаться в нашем старом доме?

— Разумеется, сударыня, разумеется! — его величество дернул плечом. — Но вам не стоит думать, что решение будет принято именно в скором времени. Заседание Сената состоялось только сегодня, а следующее будет не ранее, чем через пару месяцев. И я не могу гарантировать, что решение по вашему вопросу будет непременно положительным.

— Пара месяцев? — лицо женщины разочарованно вытянулось, а руки задрожали еще сильней. — Но где же мои детки будут находиться всё это время?

Его величество сделал вид, что не услышал этот вопрос — он уже отвернулся от посетительницы и пошел к дверям в кабинет, которые уже с поклоном распахнул его секретарь.

— Я жду вас, ваше сиятельство, — коротко бросил он мне.

Мне было жаль бедную женщину, и проходя мимо нее, я стыдливо отвела взгляд.

— Нельзя ли всё-таки как-то помочь ей, ваше величество? — спросила я, когда дверь кабинета закрылась за моей спиной.

Рауль опустился на стул по другую сторону стола и холодно ответил:

— Кажется, мадемуазель Деланж, вы хотели поговорить со мной совсем не об этом?

Он недвусмысленно указал мне, что не желал обсуждать эту тему, и я не стала настаивать, боясь своим вмешательством только навредить мадам Эбернати.

— Да, ваше величество, вы правы. Я хотела спросить у вас, могу ли я разорвать нашу помолвку?

Глава 15. Разговор с королем

— Что вы сказали? — как я и думала, он мне не поверил.

А возможно, решил, что я сошла с ума. Не может же девица в здравом уме и твердой памяти не хотеть стать королевой?

Глаза его широко распахнулись, а правая рука сжала гусиное перо с такой силой, что оно переломилось, а капля чернил с его кончика упала на лакированную поверхность стола.

— Я хотела бы разорвать помолвку, ваше величество! — сказала я.

— Вот как? — он облокотился на столешницу, и белоснежное кружево на рукаве его камзола испачкалось в чернилах. — Позвольте осведомиться о причинах такого желания.

Он еще спрашивал о причинах! После того, как сам сделал всё, чтобы невеста его возненавидела! Но я решила быть дипломатичной.

— Я вижу, ваше величество, что я не нравлюсь вам, — я скромно умолчала о том, что он мне нравится ничуть не больше. — Для вас этот брак станет тяжкой обузой. А что может быть хуже, чем терпеть рядом с собой женщину, которую вы не любите и не уважаете? Вам нужна королева, достойная вас — красивая, умная, из древнего почтенного рода.

Кажется, это вполне согласовывалось с его собственными мыслями, потому что он невольно кивнул.

— Но понимаете ли вы, от чего собираетесь отказаться, мадемуазель Деланж? Вы вряд ли когда-нибудь еще получите столь выгодное предложение.

Он мог бы сказать и более жестко — такая дурнушка и бесприданница, как вы, имеет шанс остаться старой девой. И был бы недалек от истины.

Но он бы удивился, если бы узнал, что куда больше, чем прозябание в старом провинциальном замке, меня пугало пребывание в королевском дворце, где у меня были только враги и завистники. Но знать ему об этом было не нужно.

— Я понимаю, ваше величество. Но я не считаю себя достойной титула королевы Рузании.

— Вы очень откровенны, мадемуазель, — наверно, это можно было счесть похвалой.

А я продолжила:

— Вы связаны словом, данным вашему отцу. Но если помолвка будет расторгнута по моей инициативе, то это не бросит тень на вас самого. А причину я могу назвать любую — ту, которую вы сочтете подходящей.

На сей раз он ответил не сразу. На лбу его вдруг прорезались морщины, которых я прежде не замечала. Но наконец, он наклонил голову.

— Возможно, вы правы, ваше сиятельство, — признал он. — Но в таком деле не следует торопиться. Нам нужно подобрать убедительную причину для расторжения помолвки. Я сообщу вам о своем решении в течение нескольких дней.

Мне показалось, что взгляд его прояснился — словно он вдруг увидел выход из лабиринта, в котором он долго блуждал. Возможно, он в самом деле любил Соланж Каррено. Если так, то теперь он мог обрести счастье рядом с любимой женщиной.

Я поняла, что аудиенция закончена, и сделав реверанс, попятилась к дверям. А его величество всё еще смотрел на меня — задумчиво, словно непонимающе.