Клуб смерти (ЛП). Страница 9

— Кто-нибудь знает, который час? — невнятно пробормотала я, моргнув и обнаружив себя в ряду девушек, одетых точно так же, как я, и проверила невидимые часы у себя на запястье. — Какая польза от часов, если они невидимы? Бьюсь об заклад, единорог Пит смог бы понять по ним время…

У всех девушек на горле были ошейники, и из центра каждого свисало большое серебряное кольцо. Время от времени появлялся уродливый ублюдок, цеплял цепь к кольцу одной из девушек и уводил ее за темную занавеску. Я не хотела заходить за эту занавеску. За ней раздавались одобрительные возгласы, а затем кто-то стучал молотком. Мой мозг был слишком затуманен наркотиком, чтобы понять, что это значит. Наркотик, Бруклин, наркотик!

— Кто это сказал? — Невнятно спросила я.

Ах да, это я сказала. Мой мозг. И я была права.

Я отошла от шеренги девушек и засунула два пальца себе в горло в темном углу. Я подергала во рту ту маленькую болтающуюся штучку, которая жила там, но это не помогло, потому что у меня совершенно не было гребаного рвотного рефлекса, поэтому я просто подумала о вонючем члене Тени, и содержимое моего желудка вырвалось наружу. Это были остатки той мерзкой на вкус таблетки и полпачки картошки фри, которую я украла у старухи на автобусной остановке. Она сказала, что я — проблема молодежи в наши дни, и я поблагодарила ее за комплимент, прежде чем наброситься на ее поздний ночной перекус. К черту старость. Если в девяносто лет я не смогу делать сальто назад, значит, жизнь не стоит того, чтобы ее прожить. Не то чтобы я могла делать сальто сейчас, ну почти могла. Так что к тому времени, когда мне исполнится девяносто, я определенно справлюсь с этим.

В голове у меня пульсировало, когда я выпрямилась и непринужденно вытерла пальцы о трусики ближайшей девушки. Она была под кайфом, как пчела в птичьем гнезде, так что я сомневалась, что она заметила, и, вероятно, это было наименьшей из ее проблем, учитывая мужчину с цепью, который все время приходил и уходил, чтобы увести нас за этот занавес.

Я все еще чувствовала себя как в тумане, но ясность возвращалась ко мне по частям. И одно я знала наверняка: мне нужно выбираться отсюда. Я была крошечной, так что вполне могла выскользнуть незамеченной. Может быть, если бы я просто проползла через боковую дверь, никто бы не увидел. Я могла завернуться в одеяло и сворачиваться калачиком всякий раз, когда кто-нибудь посмотрит в мою сторону. Но где я могла найти одеяло…

До моих ушей донесся щелкающий звук, и я посмотрела вниз и обнаружила, что к ошейнику у меня на шее только что прикрепили цепочку. Мужчина с цепью пришел забрать еще одну душу, а мой мозг был слишком отвлечен, чтобы заметить. Тупой гребаный мозг, посмотри, что ты наделал.

— Ммм, за тебя должны хорошо заплатить, — промурлыкал он, а затем дернул за цепочку, заставляя меня следовать за ним так, что моя голова дернулась вперед от силы, которую он применил.

Я начала сопротивляться, когда ко мне частично вернулись силы, но мои руки ощущались так, словно на них навалились серебристые гориллы, а ноги тащились подо мной как будто сами по себе. Ну что за ноги, стойте! Немедленно поверните назад. Или хотя бы сделайте что-нибудь, чтобы потянуть время. Станцуйте чечетку.

У меня на правой ноге дернулся большой палец. Неудачная попытка.

Меня вытащили на сцену, и прожектор ослепил меня, освещая сверху вниз. Я слышала шум толпы, но не могла разглядеть людей за светом, поэтому поморщилась от яркости и подняла одну руку, чтобы прикрыть глаза.

Человек в мантии убрал ее от моего лица, приподняв мой подбородок к свету. Черт, он был таким же ослепительным, как гребаное солнце.

— Торги начинаются с десяти тысяч долларов, — раздался в моей голове низкий голос, в котором я узнала сеньора Кастильо. Блин, этот голос был бы сексуальным, если бы не пытался продать меня. Он наверняка мог бы сорвать куш на аудиокнигах. Но я предположила, что торговля людьми оплачивается лучше.

Поднялся шум, и ставки продолжали расти и расти, в то время как я сосредоточилась на вызове одного-двух демонов, которые пришли бы спасти мою задницу. Жаль, что у меня не было мела, чтобы нарисовать пентаграмму.

Я прищурилась от яркого света и разглядела нескольких мужчин в передних рядах, наблюдавших за мной с тревожным интересом. Я запомнила столько из них, сколько смогла, запечатлев их в своем мозгу и отметив их жизни. Вы не знаете, с кем связались, сборище извращенцев. Я Мясник-Задир. И я дружу с Дьяволом. Мы настоящие друзья. И скоро мы станем больше, чем просто друзьями. Он прикроет мою спину.

— Продано за шестьдесят пять тысяч! — Молоток ударил по подставке, и в голове у меня зазвенело от шума.

Мать твою.

Когда мой разум начал проясняться, страх пополз вверх по позвоночнику, как крошечные мышки в остроносых туфлях. Я и это красивое нижнее белье только что были куплены кем-то там, за пределами слепящего света. Это был не один из извращенцев в первом ряду, но пара из них сделала ставку на меня. Что за таинственный монстр выиграл?

Человек с цепью дернул меня за ошейник, утаскивая со сцены, и я попыталась отстраниться, закашлявшись от силы, с которой он тащил меня за собой. Меня провели по узким извилистым коридорам, полным дверей со зловещим красным освещением наверху. Меня ввели в одну из комнат, и мое сердце бешено заколотилось, когда я увидела странное приспособление перед большой кроватью. Это было что-то вроде скамьи для фиксации с ремнями, которые должны были удерживать мои ноги и запястья. Нет. Нет, спасибо. Пожалуйста, один билет буквально куда угодно еще.

Я обернулась как раз в тот момент, когда мужчина с цепью выскользнул за дверь и запер ее, оставив меня наедине с цепью, все еще свисающей с моего горла.

Мое дыхание стало неровным, когда я оглядела комнату в поисках оружия, но здесь не было ничего, кроме четырех черных каменных стен и стука моего собственного сердца. Тише, Сердце. Мозг услышит тебя. А ты знаешь, каким становится мозг, когда ты выходишь из себя.

Мое тело, по крайней мере, теперь, казалось, подчинялось, но я не собиралась танцевать чечетку, чтобы выпутаться из этой ситуации, независимо от того, сколько таланта я могла задействовать для этого плана.

Дверь открылась, и вошел мужчина вдвое старше меня, с рыжей бородой и глазами, которые, на мой взгляд, были слишком близко посажены. Это придало ему коварный вид, но не то чтобы я нуждалась в намеке на моральные принципы этого парня. Он только что купил меня на аукционе и отправил в секс-тюрьму. Люди ужасны.

Он запер дверь, плавно опустив ключ в карман, и я тщательно отметила это действие. Его бегающие глаза скользнули по мне, пока он, словно какой-то маньяк, стягивал кожаные перчатки, и я поморщилась.

— Встань на колени на скамейке, как хорошая девочка, — приказал он, и я холодно рассмеялась. — Что смешного? — прорычал он.

— Я не подчиняюсь приказам мужчин, — сказала я ледяным тоном. — И я не хорошая девочка.

— Хмм, — промычал он, и его глаза загорелись. — Они сказали, что ты с перчинкой.

— Сладость переоценивают. А я — перец Каролина Рипер. Тебе со мной не справиться. Никто не сможет.

Он сделал шаг ко мне, и я попятилась, чтобы выиграть время, прикидывая свои шансы против этого мудака. Он был высоким, но не выглядел особенно мускулистым. Я и сама не отличалась мускулистостью, но на моей стороне была здоровая доля безумия, к которой он не был готов.

Он бросился на меня, схватил за цепь, свисающую с моего горла, и потащил к скамейке. Я зарычала, раздирая ему руки, когда он поставил меня перед собой, толкнул коленями на мягкие подушки скамьи и надавил на спину, заставляя согнуться. Я тяжело дышала, пытаясь подняться, но он оказался сильнее, чем казалось на первый взгляд. А я даже ничего не ела, чтобы подпитать свое тело энергией после того, как меня вырвало картошкой фри.

Он отпустил цепочку, так что она со звоном упала рядом со мной. О, привет, детка, как ты смотришь на то, чтобы объединиться и совершить со мной убийство?