Древесный маг Орловского княжества 10 (СИ). Страница 54

Силы Нави.

Зверею всё больше, наслаждаясь витающей агонией. Они все должны поплатиться за то, что смеялись надо мной. За то, что дерзнули смотреть на меня и что–то вякать. Жалкое мясо. Просто еда. Просто кровь. Могу быть им благодарен лишь за то, что оставляют её горячей и такой сладкой в своих нежных телах.

Ломаю наручники и рву всех подряд, снося столы с пирушкой, разбрасывая части тел. Визг, крики — всё это песнь моего хаоса. Кто–то пытается спрятаться, но от меня не уйти. Я чую тела, их жар, их страх. Вы думали, что сами пришли на пир? Нет, вы — мой пир…

Опомнился лишь, когда подо мной раздался детский визг.

Замер в замахе. Мои пятисантиметровые чёрные когти уже практически прокололи голубые глаза девочки, которой лет двенадцать от силы. Но я не смог. Очнулся от наваждения, пересилил демоническую сущность. Нет, я не прилагал больших усилий. Насытившись, стало проще.

Поднялся, отступил. Окидывая бойню, пришёл в ужас. Неужели это всё сотворил я⁈

Весь зал залит кровью и закидан кусками трупов. Ошмётки висят даже на шторах. Жалкие остатки трясущихся гостей забились в углы и ниши зала, некоторые прячутся под столами и под телами.

Только сейчас замечаю деловито заходящую в зал стражу, которая на время бойни просто куда–то ретировалась. А теперь вместо того, чтоб помочь людям, начинает их резать. Нещадно и непринуждённо, как свиней. Всех, дам, господ — без разбора.

— Не должно быть свидетелей, — слышу циничное.

И в этот самый момент понимаю, что так и было задумано! Мне хочется убраться отсюда поскорее. Но резерва нет, есть силы от крови, но их недостаточно, чтобы прорваться. Гершт за моей спиной. Из–за который выходят и бойцы. Один лезет к девочке, чтоб проткнуть её клинком. Но я хватаю его за горло и давлю, легко прорывая ткани и ломая кости. Труп валится, в моей руке остаётся его башка.

— Вот это сила, — охает Гершт, не скрывая восхищения.

И тут в меня влетает молния, валюсь без сил. Похоже, у них всё было под контролем. Я было подумал, что почти сбежал. Наивный.

Сразу в камеру не потащили. Завели в подземелье в небольшую комнатку с бассейном, куда меня и положили, раздев. И под магическим напором из нескольких шлангов хорошенько вымыли, избавив от крови. Затем мощным дуновением подсушили и вернули в камеру, где уже на кровати я увидел аккуратно сложенную серую сорочку и балахонные штаны. Какие заботливые!

— Полагаю, ужин нашему гостю не требуется, — выпалил Гершт, выходя из комнаты, и усмехнулся себе под нос.

Упав на кровать и распластавшись, я подумал, что моя излишняя сердобольность сегодня выглядела очень смешно. Когда император загнал всех в зал, они уже стали ходячими трупами. Решение было принято ещё до того, как я вонзился в руку девки. И для кого же этот эпизод? Показать мне самому, что я чудовище, которое может принять лишь милостивый польский император?

Или он просто оценивал мои силы?

А что, если кто–то ещё наблюдал за этим процессом?

Всё это смахивает на большой цирк. Игру, от которой я уже устал. И больше не хочу принимать так эмоционально. Мне нужно выбираться. Мне нужно домой, чтобы продолжить своё дело. Но теперь важнее другое. Я не могу так просто уйти.

Гершт, Сигизмунд, Белка — ваши головы собираюсь забрать с собой.

После выплеска демонической сущности с долгого воздержания на какое–то время мне стало легче. Мозги прочистились. Я немного успокоился.

Ровно сутки мне дают подумать над своим поведением. Затем император вновь посещает меня с той же свитой. Развалившись вальяжно на переносном троне, он около минуты смотрит задумчиво на меня, сидящего на кровати. А затем выдаёт:

— Девочку, которую ты пожалел, я отпустил. Пусть это будет знаком моего милосердия.

— И зачем? Она ж свидетельница? — Усмехнулся я.

— Глупое перепуганное дитя, — отмахнулся император. — Она даже не поняла, что произошло. Да и мы тоже не совсем поняли.

В конце прозвучала явная ирония.

— Что тебе нужно, Светлейший? — Спросил прямо. — Говори уже. Или хочешь ещё поиграться? Походить по лезвию клинка?

— Я должен был увидеть тебя в деле, — выпалил тот. — Слишком много впечатлительных на моём веку. Языки мелят всякое. Сложно понять истину, пока её растолковывают другие уста. Но теперь я вижу, что ты не прост, совсем не прост.

— Продолжай, — улыбаюсь я. — Неужели тебя интересует Навь?

Сигизмунд переменился в лице, теперь я увидел на его роже коварную улыбку. Конечно! Он же засвидетельствовал демона воплоти. Это сейчас я снова простой на вид белобрысый парень. Но в том зале был исчадием ада. Учитывая, что он следит за мной почти с самого начала, вероятно, понимает — такую силу я заимел в процессе, а не имел изначально. И ему она нужна.

— Скоро я завоюю весь мир, — выпалил Сигизмунд. — И когда он будет у моих ног, я перестану думать о житейских границах и народах одного мира. Я начну размышлять о других мирах. Я хочу познавать и их.

— Ну ты и замахнулся, — прокомментировал в ответ. — Драхана, Легея, Волоты, может, Хикупта? Ах да, Навь! Но до этого нужно пройти мир Разлома.

— У меня есть твои доспехи, — произнёс император недовольно. — Что ещё нужно?

Даже Гершт, стоящий между мной и императором, обернулся на него посмотреть. Ну что за рожа⁈

— Ты поясни конкретно, чего хочешь? — Спрашиваю сварливо. — Встречи с властителем Нави?

— А ты лично с ним знаком? — Император аж подскочил, едва скрывая волнение.

— С ней, это она, — киваю. — Да, знаком. А что? Хочешь заключить Договор?

— Ваша милость, нет, — выдавил Гершт.

— Я ещё не решил, но… — замялся Сигизмунд и подошёл прямо к прутьям. — Очень бы хотел познакомиться с ней.

— Так пошли, познакомлю, — пожимаю плечами.

— Прямо сейчас? — Ахнул император.

— А что тянуть? Надевай доспехи и погнали.

Сигизмунд вдруг оскалился и посмотрел на меня, как безумец. А затем рассмеялся, отступая и грозя мне пальцем.

— Думаешь, я такой идиот? — Заговорил, продолжая хихикать. — Там я буду ничтожеством, просто никем. Пока не предложу Нави что–то весомое, мне незачем туда соваться. Ведь так?

— Тебе надо в театре выступать, — прогнусавил. — Самое весомое, что можешь предложить — это меня. Но ты же так просто не поверишь моим словам.

— Конечно, не поверю. Только твоим инстинктам, — покривился, усаживаясь обратно на трон и закидывая ногу на ногу.

— Давай к делу, Светлейший, — вздохнул я. — Или закончим эту бессмысленную аудиенцию.

— Представляешь, Гершт, — обратился тот к магу с иронией. — Он говорит так, будто я его пленник, а он мой император.

— Дерзкий юноша, который не усвоил урок, — согласился маг и ухмыльнулся в мою сторону.

— Ну нет, всё он прекрасно усвоил, — запел Сигизмунд. — И понял, кто теперь его хозяин, ведь так, Ярослав?

— Конечно, ваша милость, — залюбезничал я.

— Вот видишь! — Рассмеялся император несколько неадекватно, захлопав ещё и в ладоши. Но тут вдруг посерьёзнел и выпалил: — А теперь к делу, король. У тебя лишь два варианта. Ты сидишь здесь, покуда не сдохнешь от скуки. Или даёшь мне клятву в верности. Имея такого сильного и талантливого мага, я завоюю мир ещё быстрее. Ну, что скажешь?

— Я согласен, — отвечаю легко.

Дай только снять этот ошейник, сука.

Секунд тридцать император смотрит на меня изучающе. А затем снова начинает гоготать, тряся своим пальцем.

— Э, нет, так просто меня не обманешь! — Заявляет. — Клятва ни на словах, ни на бумаге не имеет ни смысла, ни веса. А вот клятва на ирской руне — истинная гарантия, что ты меня не предашь.

— Что за клятва такая? — Встрепенулся.

— Вам нанесут клятвенную руну, — вмешался Гершт. — Затем вы произнесёте клятву в адрес его милости. В случае неповиновения, руна обескровит вас в течение трёх суток. Обезвредить её нельзя, любые попытки нарушить приведут её в действие по обескровливанию.

— Но если будешь повиноваться, ничего дурного не случится, — добавил император радостно. — Да, Гершт?