"Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ). Страница 904

Я подскакиваю. Я с ужасом понимаю, что после проветривания не запирала окно. Второй этаж довольно высоко над землёй… Да мне в голову не приходило, что ко мне кто-то вломится!

Незваный гость тоже понимает, что окно открыто —  я слышу тихий скрип створки.

Глава 20

Бежать, кричать или притвориться спящей?

Кто бы ко мне ни лез, это не вор —  в дрянном флигеле брать нечего. Я расслабилась, потому что слежка пропала задолго до Горбатого моста. Я думала, что пропала…

Из общины? Женишок нашёл и собирается выполнить угрозу —  доставить меня в храм связанной и в мешке?

Под рукой как назло нет чугунной сковородки.

Невидимка осторожничает, перебирается через подоконник. Я вглядываюсь в темноту, силясь рассмотреть силуэт, но глаза видят кромешную тьму. Ночь безлунная, шелестит дождь. Я напрягаю слух. Как только невидимка приблизится, скачусь с кровати под ноги, собью на пол. У меня появится преимущество. Я подбираюсь, готовая к броску. Шагов нет. Неужели он затих на подоконнике? Но я вроде бы ничем не выдала, что проснулась. Может, невидимка наслал на меня волшебную глухоту? Нет, я ведь слышу дождь. Раздаётся шуршание. Не у окна, а в комнате! Там, где я оставила саквояж.

—  Позакрывают на замки…

Что?

Нервы скручиваются в тугой узел. Я не выдерживаю, призываю телефон. Света экрана недостаточно, но хоть что-то рассмотреть реально.

—  Кто здесь? —  я вскакиваю.

Ответом мне служит усиливающееся шуршание. Угрозы я не чувствую, осторожно делаю пару шагов вперёд. На ручке саквояжа, балансируя на одной ноге, сидит подозрительно знакомый сине-зелёный попугай и, кося на меня круглым глазом, занимается откровенным грабежом. Лапой и клювом он исхитрился вскрыть запирающийся замочек саквояжа, отыскать кулёк жареных кешью и аккуратно разорвать бумагу.

—  Сеньор Сквозняк?!

—  Кря.

—  Кря? Ты же попугай, а не ворона. Разве ты не должен говорить что-нибудь другое?

Зная о любви Сквозняка к жареным орешкам, конечно, я купила их для него, тем более я обещала. Но это не значит, что можно вламываться ко мне в окно, потрошить мою сумку и сорить обрывками обёртки.

Сквозняк подцепляет когтями орешек, подкидывает вверх и на лету ловит клювом.

—  Ням-ням.

—  Приятного аппетита, —  я сажусь обратно на кровать, выключаю телефон. —  Сеньор Сквозняк, где твой хозяин?

Мажор хоть в курсе, что его крылатый друг по девичьим спальням шарахается?

—  Я здесь, —  Сквозняк отправляет в клюв очередной орешек. Видимо, попугай убеждён, что он сам себе хозяин, а мажор в лучшем случае друг, в худшем —  просто полезный человек.

Сквозняк так и собирается уничтожать кешью по одному? Видимо, не улетит, пока не догрызёт. Вздохнув, я сдаюсь. Не буду же я выгонять попугая. Я ложусь, поворачиваюсь на бок носом к стенке. Звуки раздражают, но постепенно шуршание бумаги убаюкивает, я перестаю его замечать.

С наивной надеждой проспать до утра, я проваливаюсь в сон. Не знаю, сколько времени проходит. По ощущениям не больше пары минут, но когда я открываю глаза, в комнате предрассветная мгла, очертания мебели скорее угадываются, чем просматриваются. Значит, я проспала часа три, не меньше. Вот-вот рассветёт.

Прикосновение —  вот что меня разбудило! Кто-то осторожно гладит меня по плечу. Легко-легко, едва ощутимо, словно, в отличии от попугая, не хочет потревожить. Я с трудом сдерживаю порыв выругаться.

Над ухом тихо раздаётся:

—  Я люблю тебя, ведьма.

Голос Ирвина! Я, конечно, могу ошибаться…

Я не представляю, как реагировать. Если бы в комнату забрался Ларс… По крайней мере он провожал, пытался выяснить, где я живу, и это после расставания с ним я чувствовала слежку. Но Ирвин?!

Может, я вижу сон о том, как я проснулась?

Я в замешательстве…

Я оборачиваюсь. И со стоном роняю голову обратно на подушку. Только я и только спросонья могла так позорно обознаться. В любви мне признаётся не Ирвин —  попугай.

—  Сеньор Сквозняк?

—  Будь моей женой, ведьма, —  попугай нежно прикусывает меня за ухо. —  Ор-решки… Я провёл с тобой ночь, ведьма. Как честный мужчина, я обязан на тебе жениться!

О-о-о? Ы-ы-ы-ы!

Я пытаюсь заползти под подушку, но попугай пресекает любые попытки сбежать.

—  Сквозя, тебя наша видовая разница не смущает? —  может, он повторяет за людьми, но не до конца понимает, что эти фразы значит. Птица, какой бы разумной она ни была, всё же не человек, у животных иное мировосприятие. Да и мой вопрос явно не по адресу.

—  Ты разбиваешь мне сердце, ведьма! —  патетично восклицает попугай и топорщит перья.

Вздохнув, я сажусь, скрещиваю ноги, смотрю с укоризной —  не стыдно пернатому, что он меня разбудил, да ещё и ночью перепугал? Мой обвиняющий взгляд ему как с гуся вода. Попугай взбирается ко мне на колено словно я специально для его удобства по-турецки подставку изображаю. Я провожу кончиками пальцев по шелковистой спинке, дотягиваюсь до хвоста. Попугай благосклонно принимает ласку.

И тут мне приходит идея. На трезвую голову я бы до такого не додумалась, но в рассветных сумерках идея кажется гениальной.

—  Честный мужчина, —  заявляю я, —  прежде, чем звать замуж, должен за ведьмой поухаживать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

—  Кря?

—  Да! А ты как думал? Например, тебе орешки…

—  Кра, —  важно соглашается попугай. Орешки он оценил и слопал все. Ошмётки кулька Сквозя бросил на пол как заправский свин.

—  А мне сырьё для изготовления зелий, —  продолжаю я свою мысль.

Сквозя ненадолго задумывается.

—  Кра! —  похоже, мои рассуждения показались ему справедливыми. Он поджимает правую лапку и кланяется. Можно не сомневаться, закрома Ирвина будут беспощадно разорены. Мысль, что, возможно, я поступаю не совсем правильно, приходит слишком поздно. Сеньор Сквозняк, шумно хлопая крыльями вылетает в распахнутое окно. Лучи взошедшего солнца подсвечивают силуэт золотом.

Я провожаю Сквозю взглядом, подставляю лицо солнечным лучам и тщетно пытаюсь вспомнить, когда я в последний раз встречала восход. Натура у меня ни разу не романтическая, рождение дня —  красивый миг, но у окна мне быстро становится скучно.

Окончательно рассвело, лучи солнца подсвечивают грязь в комнате. Вчера днём спальня не выглядела настолько ужасной. Я морщусь и на корню прихлопываю порыв вызвать клиниговую компанию. Уверена, нанять уборщицу на день вполне реально. Плохо быть нищей… До сих пор все мои траты —  это вложение в будущее. Оплачивая наёмные коляски я сберегала время, тоже очень ценный ресурс. Уборщицу я себе позволить не могу. Сейчас не могу. А значит, вместо утренней зарядки, вооружаюсь шваброй.

В уборку я ныряю с головой, сама не замечаю, как увлекаюсь и в какой-то момент ловлю себя на том, что остервенело тру потолок. Не особо тщательно, но я вымываю весь второй этаж, затем лестницу. И останавливаюсь на первом этаже.

—  А-апчихи!

Здесь грязь непролазная. Проветривание не помогло, хотя окно на первом этаже распахнуто неполные сутки. В носу щекочет. Я отставляю швабру.

У меня к уборке двоякое отношение. С одной стороны я её терпеть не могу с детства. Не столько саму уборку, сколько связанные с ней мамины наставления, что готовить и возить грязь единственный удел женщины. Не просто единственный, но и желанный. С другой стороны, наводить красоту мне нравится. Приятно видеть, как помещение, ещё недавно вызывавшее брезгливость и желание уйти, начинает радовать.

Я окидываю взглядом будущее поле боя и плетусь наверх —  ополоснуться, перекусить очередным пирожком. Я клятвенно обещаю —  это последняя сухомятка, которую я себе позволю.

Я успеваю привести себя в порядок как раз вовремя. Со стороны улицы раздаётся шум. Я выглядываю. Напротив крыльца остановилась повозка. На бортике болтает ногами девушка-тростинка из магического салона, а кучер разгружает мои драгоценные котлы на обочину.