Назад в СССР: Классный руководитель (СИ). Страница 40

Слева сверкнула между крутых берегов серебряной поверхностью река. На краю, наклонившись, рос огромный вековой дуб, вода подмыла землю, толстые корни, словно змеиное гнездо нависли над рекой. И я свернул туда, спрыгнул вниз. Снял лыжи и подставил их так, чтобы казалось, что кто-то стоит под обрывом. А сам вылез наверх и спрятался за деревьями.

Подъехали двое лыжников, один из них, плотный, кряжистый мужик выглянул и показал жестом второму, высокому статному мужчине с винтовкой в руках, что жертва внизу, спряталась.

— Спустись вниз, — очень тихо объяснил первый мужик. — Пристрели его и лыжи тащи сюда.

Вот оно что. Я-то думал, что этих киллеров подослала моя ненаглядная супруга, а им всего-навсего лыжи приглянулись. Значит, тот мужик с впалыми щеками, не просто так заинтересовался моими «бегунами».

Высокий опустился, отстегнул лыжи. Подхватив винтовку, прошёлся по берегу, нашёл место, где может спрыгнуть. Соскользнул вниз, оказавшись на льду. Я подкрался к оставшемуся наверху врагу, и со всей силы приложил его по башке толстым суком, который подобрал. Противник пошатнулся, но устоял на лыжах. Так что пришлось подскочить к нему и локтем врезать в челюсть. Только тогда мужик обмяк, и свалился кулём, как мешок с песком.

Я скатился с другой стороны той ниши, где оставил лыжи.

— Слушай, Петро, а этот гадёныш сбежал. Тут только лыжи. Слышь, Петро?

Крадучись я обогнул мужика, только размахнулся. Чтобы дать ему по башке суком, но под ногой предательски затрещал лёд, противник развернулся, вскинул винтовку. Рефлекторно я ушёл влево, развернулся корпусом, чтобы нанести удар ногой. Но поскользнулся, не удержавшись, свалился рядом.

— Ну, что, не получилось? — высокий наставил на меня винтовку, демонстративно медленно нажал на спусковой крючок. — Всё, ушлепок, конец тебе пришёл.

Осечка. И тут же я схватил его ноги в клещи, перевернул. Мужик упал, выронив винтовку. Она закружилась по льду, улетев метров на пять. А я вскочил на ноги, встал в боевую стойку. Бить ногами бесполезно — это я понял. Устойчивости нет совсем. Мой противник пружинисто выпрямился и, как дикий зверь, наскочил на меня сверху, вновь свалив с ног. Навалился, рукой мощно прижал мне горло. Но я коленом упёрся ему в грудь, схватил за плечи, и перекинул через себя. И тут же вскочил на ноги. Мужик перекувырнулся и тоже резко поднялся. Худое лицо с впалыми щеками перекошено злобой, волосатые кулаки — он сбросил перчатки. И недобрый чуть косой взгляд, предвещавший мне только смерть.

Мы начали кружить друг против друга, понимая, что каждый отлично знает приёмы рукопашного боя. Краем глаза я заметил под ногой кусок льда, схватил и швырнул в сторону. Это отвлекло противника буквально на секунду. Но я успел оказаться рядом и вмазать ему локтем в челюсть. Противник не удержался на ногах, свалился боком. Не давая ему встать, я кинулся на него, развернув к себе, вмазал ребром ладони по открытой шее. Промахнулся. Рука увязла в толстом меховом воротнике.

И тут же моё горло оказалось в стальных клещах, как удар током, пронзила адская боль от ещё незажившей полностью раны, в глазах сверкнули звезды, и я на миг обмяк. И чуть не пропустил удар. Успел отклониться, получилось смазано, но башку тряхнуло. И я разозлился. С силой вмазал лбом в лоб противника, и моя черепушка оказалась прочнее. Удалось захватить руки, сомкнувшиеся на моей шее, разорвать смертельное кольцо. Коленом — под дых и бросок через себя. Сгруппировался, перекатился, вскочил. И пока противник не очухался, бросился на него и начал колошматить по лицу. Но парень извернулся, и вновь оказался сверху меня, теперь мне пришлось уворачиваться. Лёд под нашими телами начал опасно трещать, но это лишь заставляло кипеть адреналин в крови.

Мужик, отшвырнув меня, вскочил. Я — перед ним. Опасно сверкнуло массивное лезвие — он выхватил клинок из ножен на бедре. Что даже обрадовало меня: человек с оружием думает, что против безоружного у него преимущество, и забывает обо всех приёмах боя, защите, нападения. Хотя понимал, что просто не будет. Противник в полушубке, на голову выше меня, так что мои удары по предплечьям для него просто укусы комара. Длинные рукава скрывали запястья — тоже не ухватишь никак, не вывернешь. Замах. Свист клинка, рассекающего воздух с невероятной скоростью. Мне лишь удавалось увернуться. Сделать блок, остановив смертельное лезвие, которое противник жаждал воткнуть в меня, чтобы прекратить бесполезную борьбу.

Единственный мой союзник — широкое пространство, замёрзшая река в крутых берегах, заросших деревьями. И я ринулся бежать, ища спасение.

— Куда ты, сволочь! — заорал верзила. — Трус! Трус! Все равно достану!

Я домчался до повисшего над рекой вяза, и мне повезло. Выломал сучковатую ветку. Развернулся. Мой противник успел догнать меня, скользя по поверхности. И я с удовольствием вмазал ему по физиономии с такой силой, что кажется вместе со сгустками, крови вылетели осколки зубов. И пока он не очухался обрушил на его руку с ножом ещё один удар. Нож выпал, с глухим стуком воткнулся в лёд, и я отшвырнул клинок подальше. И бросился на врага, круша ему черепушку. Он зашатался, рухнул на колени. Упал ничком мордой в налипший на лёд снег, на котором тут же начало расплываться алое пятно. Я задыхался, сердце бухало в груди, отдаваясь в висках. Невыносимо жарко, как в бане. Пот заливал лицо, щипало глаза. И даже смахнуть я не мог. Острая боль пронзала скулу, в унисон с раной на шее.

Бах! От страшного грохота, разорвавшего эхом притихший зимний лес, я от неожиданности присел. Шум крыльев. Вспорхнули стайки снегирей. А прямо перед моим носом образовалась дыра, от которой разошлись тонкие, как паутина трещины, стали опасно увеличиваться, расходиться. То, чего я опасался — произошло. Я бросил взгляд. Второй, которого я вырубил, очухался, спустился на лёд и не нашёл ничего лучшего, как схватить винтовку и устроить пальбу. Ну не идиот? Рожа вся в крови, на голове засохла рана. Видно, от моего удара кукуха у него съехала и он совершенно не соображал, что делает.

Бело-голубая поверхность начала стремительно распадаться. И я лишь успел отскочить, как оторвался огромный кусок льда, и мой противник ухнул в полынью. Ледяная вода привела его в чувство, лихорадочно размахивая руками, он пытался зацепиться за край, но вода выплеснулась наружу. Он соскользнул вниз, и его намокший полушубок потянул на дно. Сердце замерло в груди, собрав последние силы, я помчался к берегу, перепрыгивая через страшные темнеющие провалы. И только слышал, как второй бандит перезаряжает винтовку, передёргивает затвор. И грохот разносится эхом в тишине зимнего леса.

Толстяк так увлёкся этим занятием, что забыл, что сам стоит на коварной поверхности. Трещина от полыньи, где бултыхался его напарник, разошлась, раскрылась, как земля от землетрясения. И мужик рухнул в воду, уронив винтовку. Она булькнула, и ушла на дно. Я схватил свои лыжи. Закинул их на косогор. И сам забрался туда.

На миг оглянулся. Одного уже я найти не смог, лишь в чернеющей бездне где-то у дна белело пятно. Второй ещё бултыхался, пытался зацепиться за край, подтянуться. Но руки скользили, и ледяная вода жадно затягивала его всё больше и больше. Спасать их я не собирался

Передохнув и восстановив дыхание, я встал в лыжню и помчался от места побоища. Остановился лишь тогда, когда начал задыхаться, руки тряслись, ноги подгибались, живот свело спазмом. Я пытался выбросить из головы всю эту дребедень с бандитами. Но мысленно возвращался, пытаясь понять, могут ли меня обвинить в убийстве этих подонков? Могут ли меня найти?

Отдышался, немного привёл в порядок мысли, уже спокойней заскользил дальше. Пока не увидел, как слева показался замёрзший пруд, а впереди выросли домишки. То, что это село я убедился, когда оказался на окраине. Слева в небе рисовались золотые купола маленькой церкви. Но все остальное больше говорило, что здесь уже не осталось жителей. Заброшенные дома с провалившимися крышами, поваленные заборы.