Падение ангела (СИ). Страница 33

Невольно задерживаюсь взглядом на его крепком теле, выступающих мышцах, туго обтянутых кожей, после чего взгляд падает на ещё не до конца зажившую рану от пули, выпущенной в него около одного из моих отелей. Картинки того времени начинают беспорядочно крутиться перед глазами и внутри становится как-то грустно. Сожаление о том, что тогда я задержалась в отеле и пропустила время, когда он приехал за мной, чтобы сводить на, о Господи Боже, свидание. Ведь вернись я домой вовремя — этого могло не случиться.

И первое, что я спрашиваю:

— Ещё болит?

— Не понял, — врёт.

Всё время, которое я разглядывала мужчину, сидящего напротив, он наблюдал за мной. И явно видел, что взглядом я задержалась на месте ранения.

— Рана, Марк. Больно?

— Ты меня удивляешь, детка, — ухмыляется, делая глоток виски, — Нет, всё в порядке, не волнуйся. Давай уже к делу.

Пытается быть недосягаемым и делает вид, что готов к атаке моих вопросов, но почему-то мне кажется, что заботы от меня сейчас мужчина точно не ожидал. Не после того, что совсем недавно произошло между нами. И эта его защитная реакция тому доказательство.

— Мне жаль.

— Жаль, что не болит?

— Жаль, что тогда всё так вышло. Чувствую свою вину за то, что…

— Эй, — ставит бокал на стол и наклоняется ближе ко мне, сокращая расстояние между нами, — Перестань. Твоей вины там нет. Это не твой мир и то, что меня подстрелили — лишь моя оплошность. Потерял бдительность. Не контролировал ситуацию. Поплыл, как пацан, рядом с тобой, — ухмыляется, будто удивляюсь сам себе, — Но ты не виновата. Такое было до тебя и ещё неоднократно будет после.

«Будет после». Почему-то эта фраза больно кольнула внутри. Будто резко выдернула в реальность, в которой нам действительно нет места в жизнях друг друга. То, что нас сейчас связывает — выгодная сделка, в которой Марк получает меня, как свою игрушку, в обмен помогая мне найти Хлою. И придумывать тут нечего.

— Просто хотела чтобы ты знал, мне правда жаль, — произношу более холодно и делаю большой глоток, пытаясь не показать того, как расстроила меня эта мысль.

Марк молча наблюдает за мной, считывая реакции моего лица и тела. Вечно внимательный, даже когда делает вид, что абсолютно расслаблен. В этом весь Марк.

— Что ж, — прочищаю горло, обдумывая, на какой свой вопрос я хочу получить его ответ, — Что ты сделал, что Змей перестал меня хотеть?

— Кто тебе сказал, что перестал?

Теряюсь, не зная что сказать. Вспоминаю, как Марк уехал чтобы разобраться с ним и дать нам возможность спокойно вернуться, не особо посвящая меня в подробности их договорённости. Но наверняка это была не просто просьба по старой дружбе. И почему-то именно сейчас мне захотелось узнать детали.

— Но ведь мы смогли вернуться, — хмурюсь, подбирал слова так, чтобы он не увильнул от ответа, — И ты явно что-то за это предложил. Или пригрозил чем-то. Как там у вас это делается? В общем… как, Марк?

— Зачем тебе это?

— Я просто хочу знать… как ты решаешь такие вопросы, — и нет ли там какого-то подвоха, пронеслось у меня в голове, но озвучивать я этого не стала, — Ты сказал, что я могу задавать любые вопросы, — вздёргиваю подбородок, как бы упрекая его в том, что при первом же вопросе он уходит от ответа.

— Не думал, что полезешь так далеко, — ухмыляется Марк, но тем не менее продолжает, — Такие дела, Алана, я решаю по-разному. В зависимости от того, о ком идёт речь и что у меня на него есть. Со Змеем мы… можно сказать, держимся на почтительной дистанции. Я не лезу в его дела, а он не следит на моей территории. По крайне мере, до последнего времени, — делает паузу, словно вспоминая ту ночь, — Я сказал ему, что хочу тебя себе на постоянной основе и что если он или кто-то из его щенков протянут к тебе свои лапы — по частям не найдут ни одного. Но это не значит, что он перестал тебя хотеть. Просто не будет лезть.

— И что, угроз оказалось достаточно? — Змей не вызвал у меня впечатления человека, который может испугаться пары провокационных фраз, поэтому ответ Марка не кажется мне достоверным.

— Не совсем, — снова ухмылка, но в этот раз какая-то тёмная, пугающая, — Ещё мне пришлось подвинуться в одном из вопросов, по которым у нас долгое время шёл спор.

— Это в каком же?

— Алана, нахер тебе эти подробности? Что именно ты хочешь узнать? Сговорились ли мы за твоей спиной продать твою сестру какому-нибудь извращенцу и прикрыть это? Говори как есть, хватит ходить вокруг да около.

— Нет! — говорю громче, чем хотела, но то, что Марк так легко считывает то, что крутится у меня в голове, пугает, — Просто мне не показалось, что он легко может отступить.

— Как видишь, твоё очарование оказалось не таким сильным, как владение двумя каналами по поставкам оружия, — грубо отвечает Марк, словно дразня меня.

Но ответ я всё же получила. Впрочем, проверить я этого всё равно не могу. Но почему-то внутри стало легче.

— Не могу сказать, что сильно расстроена, — парирую в ответ на колкость Марка, прокручивая в голове следующий вопрос, — Кстати, откуда ты узнал о вечере у него? О том, что меня туда… пригласили.

От воспоминаний о том дне мне становится не по себе. И я вижу, что взгляд Марка тоже омрачается воспоминаниями.

— Рылся в моих вещах?

— Да, — без тени стыда и стеснения отвечает мужчина, делая очередной глоток и не сводя с меня проницательного взгляда, — И оказался прав, что проверил.

— Да ну?

— Ты тоже мне за это благодарна. Потому что если бы меня не оказалось рядом с тобой, тебя бы растянули там столько раз, что хер бы в чувства пришла к утру. Уж поверь, то, что ты видела в «Грехе» — ничто по сравнению с тем, на что способны эти ублюдки.

— Я видела, что происходило на том вечере, Марк, — отвечаю так, будто он делает из меня какую-то маленькую беззащитную девочку, не понимающую что лезть в клетку к голодному тигру опасно.

— Ты нихрена ещё не видела, детка. Они там только разминались. Все… «веселье» начинается позже.

— Откуда ты знаешь? Бывал на таких «мероприятиях»? — намеренно с отвращением выделяю это слово.

Почему-то от мысли, что Марк мог быть участником таких вечеринок к горлу подступила тошнота.

— Мне не нужно нырять в яму с дерьмом, чтобы знать, что это не варенье.

— Очень философская мысль, — ехидничаю, мысленно благодаря его за то, что такие вещи не по его части.

По крайней мере, если верить его словам.

Марк вновь наполняет наши бокалы, касаясь моей кисти пальцами в момент, когда я принимаю из его руки свой бокал. От этого жеста меня слегка пробивает током, но я стараюсь держаться, чтобы продолжить добровольный допрос Марка. Пока что всё идёт неплохо.

— Скажи, куда ты ушёл, когда я… в общем…

— Когда ты сбежала от меня, как трусливая маленькая девчонка? Легко. Я поехал к одному из парней, которые работают на одном из новостных каналов. Мой старый приятель, информатор. У него в свою очередь есть свой информатор в полиции. Передаёт самые закрытые сведения. Хотел узнать чего они не рассказывают по телеку и как обстоят дела со стороны бездарей полицейских, которые только и делают, что чешут задницы в кабинетах, разглядывая фотки пропавших девочек и думающих кому из них вставили бы с удовольствием, будь у них такая возможность.

— Не все такие грязные ублюдки, Марк, — почему-то встаю на защиту полиции, вспоминая детектива Баррета, поддержавшего меня тогда, когда я сорвалась в его кабинете.

Ведь он мог просто выгнать меня, разозлиться на обвинения, брошенные в него. Оскорбиться. Но он этого не сделал. И вообще не производили впечатление такого человека, о котором говорил сейчас Марк. И словно почувствовав моё сомнение, мужчина напротив нахмурился, испытующе глядя на меня.

— Защищаешь кого-то конкретного, Алана?

— Нет, просто говорю о том, что ты несправедливо обобщаешь, опираясь на то, кого видишь вокруг себя. Но не все люди…

— Я говорю не обо всех людях, детка. А о мужчинах. И поверь, каждый, кто строит из себя святошу, хотя бы раз думал о том, чтобы трахнуть кого-то, кого нельзя. Так, как хочется. Уверен, твой детектив весь член себе стёр, спасая в фантазиях твою блондиночку и наслаждаясь твоей благодарностью. Или щенок Вик, обливающийся слюнями при взгляде на тебя. Думаешь я поверю, что между вами ничего не было? В тот вечер в клубе он смотрел на тебя так, будто почти получил тебя, но обломался. Я знаю этот взгляд, детка. Видел его в зеркале ни один раз, пока ты с ума меня сводила своей неприступностью.