"Самая страшная книга-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ). Страница 617

Указательный палец лег на спусковой крючок, и в голове тотчас откликнулось эхо стрельбы. Командир приказал раздать автоматы, несмотря на все запреты техники безопасности. Эту тварь ничто не брало. И даже пули она обратила против самих стрелявших. Солдаты палили из всех стволов, палили прицельно, пусть и разглядеть пришельца толком не удавалось. Выстрелы гремели долгими ликующими аплодисментами, которые обязаны были завершить эту космическую оперу, но свинец слепыми мушиными роями возвращался назад, и люди один за другим вскрикивали, корчились, а в воздухе пузырилась кровь и плыли трупы. Там был и Хал, перезаряжался рядом с Семеном… Может, меня тогда убили? Семен вздохнул, эти чертовы бесконечные коридоры вызывали в нем приступы клаустрофобии, которой он никогда прежде не страдал. Может быть, таков его ад?

Вокруг становилось все светлее, мгла сменилась полумглой, иссера-синей и зябкой. Все громче шипела и лязгала неисправная дверь.

Вспомнилась медсестра. Угрожающая игла шприца. Что если полет свел Семена с ума? Что если он вернулся на Землю и, обколотый транквилизаторами, заперт сейчас в маленькой палате в дурдоме? А значит, этот ад он воздвиг себе сам, спрятав где-то в закоулках покалеченного мозга.

Дверной проход оказался прямо перед Семеном. Пару секунд тот выжидал, а потом, улучив момент, проскочил в круглую пасть, пока ее челюсти не успели сомкнуться. Очутившись по ту сторону, тотчас почувствовал, как стены тоннеля наконец расступились, перестав давить на плечи. Это помещение было просторным, а впереди…

Впереди сквозь широкие иллюминаторы сочился звездный свет.

Опустив автомат, Семен медленно подошел ближе. За слоями прозрачного акрилового пластика раскинулся космос, безграничный, немой, усеянный далекими серебристыми огнями. Чудилось, подстегни их детской фантазией и благоговением, и те послушно сложатся в фигуры рыб, гидр и скорпионов. Только вот не складывались. Закружилась голова, Семен оперся о край одного из огромных прямоугольных (все углы сглажены) иллюминаторов. Если корабль не вернулся на Землю, то откуда гравитация? Что здесь творится? Сон, кома, галлюцинация, смерть? Семен отказывался в это верить. Он был в гребаном космосе, на гребаном звездолете, и знал только одно: здесь есть кто-то еще.

За спиной шевельнулось. Семен порывисто обернулся, вскинув бесполезный «калаш». Дверной рот все так же щелкал створками, но это было еще не все. Семен включил фонарь, и яркий плотный луч пробил полутьму. Полотно двери в очередной раз ехало вправо, заслоняя проход, но на секунду по ту сторону мелькнуло нечто большое, бледно-серое, в прожилках, блеснувшее слизью. Семен стиснул рукоять автомата, кожу вспорол мороз. Это было оно, чудовище из инопланетного челнока.

Несколько раз вдохнув и протяжно выдохнув, Семен пересек отсек, остановился у выхода, еще немного выждал, стараясь успокоить разбушевавшийся пульс, и быстро выглянул наружу. Фонарь мазнул по переборкам. Семен отстранился, дверь вновь закрылась. Он понял две вещи. Первое – никто не поджидал его поблизости. Второе – оказывается, коридор, по которому он пришел, расходился прямо перед входом в обе стороны. Пришелец удалился направо. Семен не знал, что делать дальше. Бежать прочь? Но куда направляется эта гадина? Собравшись с духом, он вновь выглянул, а потом и выскочил наружу, направляя фонарь вдогонку удаляющемуся монстру. Луч будто канул в километровый колодец. На самом его дне копошился смутный червяк, опарыш, но, ужаленный светом, поспешно скрылся.

Чувствуя, что совершает самоубийственную глупость, Семен осторожно двинулся следом. Самое раздражающее: он начал понимать, где находится, и все, что его сейчас интересовало – медблок, грузовые отсеки и боевая рубка, – находилось впереди.

Поначалу, при первой встрече с вооруженными солдатами, пули явно не понравились пробравшемуся на корабль созданию. Показалось, его можно убить. Как же оно выглядело?.. Как это описать? Какие-то оголенные мышцы… Что-то шарообразное?.. Шквальный огонь смял непонятное чудовище, заставил остановиться, но потом свинец стал увязать в воздухе, ложась на новую траекторию, превращаясь в мириады спутников кровожадной живой планеты. Да, тварь очень трудно было разглядеть, она не только шевелилась сама, но и вокруг нее, не касаясь, роились предметы, обломки техники, куски тел, мешающие обзору. Семен зажмурился, скрипнул зубами. На службе он видел всякое, но такое… Это не умещалось в голове.

Невесомые пронизывающие холодом объятия ужаса потихоньку сжимались, норовя сковать разум, и в попытке выскользнуть из них Семен стал думать о том, что осталось на Земле, вернулся мысленно домой. У них ведь там сейчас праздник. Тот самый, любимый с детства. День рождения – это здорово, тоже подарки и все для тебя, но настоящее волшебство, оно ведь только в Новый год, неуловимое, где-то в тихом перезвоне елочных игрушек прячется. Семен хмыкнул. Немного отпустило, и в уголках губ осталось ощущение улыбки.

Тяжелые ботинки вновь месили растекшуюся вязкую жижу, в свете фонаря она казалась серой, с едва уловимым розоватым оттенком. Семен брел дальше, отгоняя мысли о железной глотке, наполняющейся слюной. О пищеводе какого-то грандиозного существа и волнах желудочного сока, медленно захлестывающих одинокую человеческую фигурку. Стали попадаться пустые выскобленные каюты – никаких признаков жизни. Семен заглянул в казарменный блок, свет пробежал по рядам спальных капсул, некоторые оказались разбиты. В углу валялась помятая голая пластиковая елка. Трупов не было.

Пришелец не показывался. Образы родных, собравшихся у праздничного стола с селедкой под шубой и колбасными ромашками на тарелках, давно увяли. Клонило в дрему, мутило. Что это? Усталость? Стоило передохнуть, но что-то не позволяло ему остановиться. Упаковки с пайком ощутимо оттягивали карманы, при мысли о воде подкатывала тошнота. Ствол автомата стал неподъемным, луч фонаря путался под ногами.

…Когда слева проплыла дверь отцовского кабинета, Семен даже не удивился. Не замедлил шаг, и без того медленный. В далеком-далеком уголке сознания слабо и сонно ворочалось понимание: снова что-то происходит. Что-то ненормальное. Что-то плохое.

Кто-то шел впереди. Семен с трудом приподнял автомат, чтобы осветить спину в белом халате. Медсестра двигалась неспешно, руки согнуты в локтях – значит, что-то несет. Блики от фонаря змеились по зеленоватой плитке, превращая тоннель в усеянную самоцветами пещеру. Коридор вновь изогнулся, блеснули ряды ампул на подносе медсестры. Опять показался вход в папин кабинет, теперь справа, плеснул желтоватым сиянием лампы, и Семен повернул голову. Отец, показавшийся вдруг очень большим, сидел за великанским столом, низко склонившись над листком бумаги, и что-то писал. Издалека донеслось эхо курантов, вспомнился старенький «Самсунг» на микросветодиодах, пульт с полустертыми значками на кнопках. Отец не поднял головы на звук. Картина эта выглядела знакомой, притягивала и в то же время отталкивала. Как и с медсестрой, за привычной оболочкой тут крылось нечто пугающее, чужеродное. Семен еле волочил ноги, а распахнутые двери с отцом и длинношеей лампой на столе плыли и плыли к нему то слева, то справа.

Скрипя зубами и потея, Семен перевел взгляд на фигуру медсестры и тотчас пожалел об этом: та стала расти, надвигаться, расстояние между ними сокращалось. Он вскрикнул и приказал себе остановиться, приказал бежать прочь, только ноги не слушались. Он зарычал, замахал руками, уши заложило страшным давлением. А потом наступила темнота.

Несколько долгих минут Семен стоял без движения, зажмурившись, заслонившись автоматом. Вокруг было тихо. Коленки норовили подогнуться. Чужой тяжелый сковывающий взор скользил по телу. Изучал? Ждал, когда Семен шевельнется? Семен заставил себя вдохнуть спертый корабельный воздух, тихо выдохнул, снова вдохнул, глубже. Никого там нет. Никого там не было. Галлюцинации. Он уже приготовился разлепить веки, когда во мраке влажно заворочалось, хлюпнуло и поползло. Звук удалялся. Семен без сил повалился на пол.