"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 (СИ). Страница 450

Отчего обидно-то? Ведь спас же.

Но сначала… использовал… как пешку, как разменную монету. Если бы он всё рассказал, объяснил. Если бы предложил план: мол, ты там гуляешь по берегу, провоцируешь Лахти на нападение, а я тем временем готовлю им ловушки и западни. Или ещё что-нибудь такое… Она бы поняла. И всё сделала, как надо. Но он не счёл нужным спросить её мнение.

Конечно, кто станет спрашивать женщину?! Мужлан! Неандерталец лесной!

О, Небеса, что ж всё так сложно стало?

Настя вспомнила, как славно она проводила время в Лэрианоре, рядом с Наиром. Такой простой, понятный, надёжный друг! Он учил её всему. Это было так увлекательно и ново.

И не надо было ломать голову над сложными вопросами и постоянно думать о том, как отнестись к его поступкам. Потому что Наир всегда делал то, что и любой другой нормальный человек, хоть он и не человек вовсе! А не сдавал тебя во временное пользование шайке подонков и не убивал по дюжине за час.

Настя непроизвольно зажмурилась, вспоминая, как хлестала кровь из вскрытого горла, прострелянного затылка, вспоротого живота. А она, между прочим, крови боялась.

Подлец! Хоть бы попросил прощения за всё, что она сегодня пережила!

Думаешь, он не чувствует вины? Не жалеет о том, что случилось?

Да, он вообще ничего не чувствует! Ему наплевать! На всех, кроме себя.

Сволочь бездушная!

***

Как раз на этой радужной мысли Эливерта угораздило вернуться. Если прежде Настя просто дулась, то теперь накрутила себя до состояния: «не тронь – убью!», но он ещё не знал об этом…

– Дождь начинается…

Эливерт прошёл к камину, погрел руки. Вероятно, опять отмывался от крови в холодном пруду. Нахмурившись, подошёл ближе.

– Дэини, ну что за ребячество? Я же велел тебе переодеться.

Настя вскочила, бойцовым петухом застыла напротив и прошипела ему в лицо:

– А кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать?

– Я… – Эливерт упёр руки в боки. – Видимо, нянька твоя. Будем тебя переодевать, раз сама не умеешь…

Он схватил её за локоть, притянув к себе, начал стаскивать и без того разорванную блузку. От такой наглости у Насти даже поток бранных слов пересох.

– Ах, ты! – только и воскликнула она.

Попыталась залепить пощёчину. Но Эливерт успел перехватить её ладонь.

Лишённая способности атаковать руками, Настя начала лягаться и клацать зубами. С этим атаман тоже справился легко, развернул спиной, сжал так, чтобы ограничить, насколько возможно, хаотичные движения.

Но теперь пред ним встала другая забота: удерживать Романову получалось, а переодеть-то как?

К тому же Рыжая и не думала сдаваться. Изловчившись, она цапнула вифрийца за палец, вывернулась и залепила-таки ему пощёчину.

Хотела повторить, но он снова поймал её и опрокинул на нары. Навалился, прижав собственным весом, только руки оставались свободными. И Настя отчаянно колошматила ими почём зря, пока он не поймал её запястья и не обездвижил окончательно.

И тут Рыжая замерла, как мышка, заметившая тень ястреба над своей головой.

Ситуация получилась какой-то двусмысленной…

Кажется, это понял и атаман.

Она лежала на постели, он на ней верхом. Руки распяты. Из рваной блузки в процессе борьбы снова выскользнула аппетитная грудь. А Ворон и вовсе по пояс голый…

При этом он её пытается раздеть, а она сопротивляется, как может. И оба взвинчены до предела и готовы придушить друг друга.

Абсурд какой-то!

Эливерт посмотрел на неё сверху вниз и решил довести абсурд до крайности. Или напротив вернуть всему происходящему смысл…

Стремительно наклонился, запрокинув её руки в замок над головой, и чувственно коснулся губами ложбинки у основания шеи.

– Что ты… – начала было Настя, но договорить он не дал, закрыв ей рот поцелуем.

Да что же это такое?!

Настя снова попыталась дёрнуться и оттолкнуть его. Но Эливерт не отступил, без конца покрывая поцелуями лицо и шею, обжигая сбившимся дыханием.

А Настя, минуту назад готовая выцарапать ему глаза, таяла под этими ласками, теряя последнюю способность к сопротивлению.

Но так нельзя!

– Пусти! – прошептала Дэини. – Умоляю тебя, пусти!

По щеке её скатилась слеза.

– Я Кайла люблю…

Эливерт замер, отстранился.

Она слышала его дыхание – всё ещё неровное, возбуждённое, смотрела прямо в глаза, впервые заметив в этих льдистых омутах такое необычное выражение. Слезы всё бежали из глаз, и Настя тихонько всхлипнула.

– Тоже мне новость! – наконец выдал Эл чуть насмешливо.

– Ты знал? – ошарашенно спросила Настя. – Но… откуда?

– Да про это уже все знают! Кроме этого сухаря с Севера. Как он может быть таким слепым дураком?!

– Пусти меня! Пожалуйста… – снова всхлипнула Настя. – Я не могу так…

– Глупенькая… – Эливерт шумно выдохнул и сел рядом. Его странный взгляд пугал ещё больше чем напор внезапной страсти. – Да я никого никогда силой! Тем более, тебя…

Ворон сгрёб Настю в охапку, обнял за плечи и стал качать, как малое дитя, поглаживая по голове, пока она не перестала плакать.

От его близости стало тепло и хорошо. В камине трещал огонь, дождь всё громче барабанил по крыше.

– А что, так заметно, да? – тихо спросила Настя.

– Нет. Я соврал. Так… от ревности соврал. Я же скотина, не забывай! Не переживай об этом!

Настя улыбнулась, успокаиваясь.

– А теперь давай-ка раздевайся и спать! – неожиданно выдал Эливерт.

– Что? – Настя встрепенулась в его руках.

– До чего ж ты смешная! – он поцеловал её в макушку, невинно и мягко, как целуют маленьких дочерей, а не желанных женщин. – Я схожу в сарай, а то здесь дрова закончились. А ты наконец переоденешься, укутаешься в плащ и ляжешь спать! А я потом подкину в очаг и… тоже лягу. Не с тобой. Там. По правде сказать, я жутко устал…

Как только он скрылся за дверью, Настя поспешно вскочила, сняла всю одежду, натянула его рубаху – коротковата всё-таки, едва прикрывает ягодицы. Вещи разложила на скамейке у огня. И юркнула обратно в постель, закутавшись в плащ с головой.

Её по-прежнему знобило, но теперь она уже не понимала отчего. Рубашка пахла Эливертом, и этот запах мешал уснуть, возбуждая и напоминая обо всем, что произошло.

Скрипнула дверь.

– Дождь какой льёт… Дэини?

Она не ответила, притворяясь спящей.

Щёлкнул засов. Зашуршало сено.

Вскоре до слуха Насти донеслось мерное дыхание атамана, да ещё потрескивали дрова, и монотонно убаюкивал шум дождя. Под такую колыбельную глаза закрылись сами собой.

***

Ночью Настю разбудил какой-то посторонний звук.

Она открыла глаза и долго лежала, прислушиваясь. Необъяснимая смутная тревога не отпускала, хотя на старой мельнице царило спокойствие.

Снаружи продолжал шелестеть дождь, но уже тише – видно, близился к концу. Потрескивали углями догоравшие в очаге дрова, освещая горницу багровыми отблесками.

Эл спал: до Насти доносилось его спокойное дыхание, а храпеть он, к счастью, был не склонен.

Рыжая поглядела в окно – на улице было светлее, чем в доме. На смену чернильным грозовым тучам пришли лёгкие, серебристые, словно подсвеченные изнутри. Они придавали летней ночи особое сияние. Будто лунный свет пробивался сквозь их пелену.

Да откуда ему взяться? Нынче новолуние, и даже тонкий серп месяца исчез с небосвода.

Всё было мирно и тихо, и Настя, повернувшись на бочок и укрывшись получше плащом, уже собиралась благополучно заснуть.

Она, наконец, согрелась, больше её не трясло, как в лихорадке. Самое время погрузиться в сладкие сны до самого утра.

И тут она снова услышала странный звук…

Шлёп, шлёп. Словно шаги по лужам.

Она подскочила и села на своём топчане.

Вот! Это и заставило её проснуться.

Рыжая в страхе прислушалась, и снова… Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Там, снаружи, дождь лил всю ночь, кругом грязь и вода. И никто не смог бы подойти тихо. Именно такой мокрый шлепок сопровождал бы каждый шаг.