Счастливый случай (СИ). Страница 306

Хотелось добавить, что так устроены все тогорианцы, что они все такие. Но это звучало бы как оправдание. Просто он любил только одну, отдав ей ту частичку души, о которой все говорят, упоминая про любовь. И потеряв её, он потерял и возможность полюбить снова. А что до прикосновений…

Просто хотелось помнить её. Во всем.

После секундного молчания Мррухс улыбнулся.

— Простите за это. У всех свои заморочки. Не воспринимайте близко, на самом деле я не такая плакса. Просто я не могу идти вперёд без неё. Так устроен. А вы, надеюсь, сможете.

— Ну, что вы… — Дэй улыбнулась, — у нас прикосновение всего лишь означает "я тебя понимаю, я тебя поддерживаю". Так делают все матери, чтобы успокоить детей. А плакать… право же, мне кажется… у каждого должно быть право на слёзы. Они приносят облегчение. И было бы неплохо, если бы в этот момент рядом был кто-то, кто поймёт и поддержит. И снова учишься дышать и жить. С какого-то возраста у каждого начинаются невосполнимые потери, но раз уж остались в живых, надо жить. И идти вперёд.

Женщина снова погладила спукамаса. И вдруг совсем без перехода спросила:

— Вы ведь молоды, правда?

Глава 146

Мррухс рассмеялся. Люди так серьёзно относились к этим понятия. Молодой, пожилой.

У тогорианцев было несколько иначе. Существовало понятие взрослого тогорианца, который способен самостоятельно жить, и молодого тогорианца, который тренируется под руководством старших. После достижения взрослости рамки в общении со старшими спадали. Существовали, конечно, нормы уважения к старшим, но деления на "молодого" взрослого и "пожилого" взрослого не было.

Но всё же со временем охотник начал понимать градацию людей.

— По вашим меркам я уже почти прошёл этот возраст.

Неожиданно захотелось выпить. Находясь в паршивом состоянии, болея, Мррухс забыл было о своём грешке, но, выздоравливая, он возвращался к остальным своим привычкам. Алкоголь действовал как успокоительное. Тогорианец был спокоен, но только внешне. Внутри иногда крутились всякие лишние мысли (как сейчас). И алкоголь грамотно их заглушал.

— Но у нас его нет вообще. Я проживу ещё столько, сколько смогу, и пройду свой путь до конца. Но движение вперёд будет без той цели, которую каждый бы хотел поставить перед собой. Я не смогу продолжить свой род, — Мррухс стал мертвенно-серьёзным. — Поэтому иногда я становлюсь ханжой. А в остальном, не беспокойтесь, я буду цепляться за жизнь так сильно, как только смогу. Хотя бы, чтобы держать своё Слово.

Он помолчал секунду, после улыбнулся уголками губ.

— Знаете, вы действительно удивительный человек. Мало того, что Дарас принял вас без агрессии, вы смогли выслушать меня, дать мне выговориться. Это великий дар. Спасибо вам.

— Не за что, — Дэй постаралась ничем не выдать охватившей её боли, она тихо выдохнула, — почему не сможете? Таких как вы больше нет? — от переполнявшего сочувствия женщина ещё нежнее гладила Дараса

И боялась заплакать.

— Нет. Просто я не способен полюбить ещё одну тогорианку. Не хочу, — спокойствие трупа не сходило с лица Мррухса. — Особенности нашего социума, — неожиданно закончил он с лёгкой ухмылкой. — Тогорианцы связывают свою жизнь любовью лишь однажды и навсегда. И раз уж я свою потерял, ещё одной искать не стану, да и не смогу.

Дарас неожиданно перескочил к хозяину, и потёрся о его шею головой. Мррухс мягко убрал руку и стал чесать животное, аккуратно заставляя его сесть, а потом лечь на коленях. Выпить захотелось сильнее.

— Знаете, я так откровенно не разговаривал с момента отлёта с Тогории. Вы первый человек, кто реально заинтересовался мною, не как рабочей силой. Это… Приятно. И необычно для меня. Но, дабы не огорчать вас, я скажу, что буду жить хотя бы ради того, чтобы защищать вас, и всех остальных, кто спас меня. И этой цели достаточно. Я бы даже сказал — с лихвой, — он светлел с каждым словом. Сказать это, просто сказать — и то было приятно. — Даю Слово.

— Вот как… — задумчиво произнесла Дэй, — раз и навсегда… Сурово, — она покачала головой, и поспешила переменить тему, — вы так произносите Слово, что я не могу не спросить, что вы в него вкладываете, — она улыбнулась и покаянно развела руками, — мне всегда говорили, что любопытство родилось раньше меня.

— Вы совсем не знакомы с тогорианцами, верно? Как правило, первое, что знают про тогорианцев — силу их слова. Знают, и частенько пытаются использовать в своих целях. Это ещё одна особенность нашего социума. Слово, которое даёт тогорианец, он скрепляет своей жизнью. И держит его силами своей жизни. Наше Слово часто сравнивают с Долгом Жизни у вуки, если вам так будет удобнее, — Мррухс снова был спокоен. — Так что теперь, если я смогу уговорить капитана оставить меня, у вас будет охранник, который отдаст за этот экипаж жизнь. Ни много ни мало.

— Вы правы, — Дэй страшно смутилась, будто не быть знакомой с тогорианцами было страшно стыдно, — Но мне кажется, пользоваться чьими-то особенностями — гнусно. Да, насколько я знаю кэпа, он вам не откажет. Мы регулярно куда-то вляпываемся.

— Поэтому дома, на Тогории, мы учимся давать Слово и держать его наравне с тем, чтобы владеть оружием и речью, — тут Мррухс улыбнулся, и неожиданно поднял Дараса на руки, легко подкинув, поймав, и прижав к груди. — И моё первое Слово сейчас мурчит, ругаясь на недостаточно нежное обращение. — Котэ замахал хвостом, но не спрыгнул с колен. — Буду надеяться, что вы правы, Дэй, и я смогу тут остаться. И, раз уж мы так откровенно говорим, скажите: где можно раздобывать выпивки? — Тогорианец заговорщицки (насколько мог при своей не самой выразительной физиономии) подмигнул женщине. Этот жест он выучил у людей.

— А вот тут, как говорили у нас в интернате, прилетела птица обломинго, — Дэй покачала головой, — во-первых, вы нездоровы, во-вторых, кэп не одобряет употребления горячительного, а в-третьих, мне очень хочется жить.

— Ясненько, — протянул не разочарованно, но грустнее обычного, Мррухс. — Впрочем, я не сомневался в таком ответе. Просто хотелось узнать.

В принципе, он понимал, что пока не выздоровеет, выпить не сможет — Шер не разрешит. А повиноваться ей нужно — доктор всё-таки. Да и порядки этого места не им написаны. А в чужую команду со своими позывными не лезут.

Но выпить всё равно хотелось…

Рик пришёл в себя неожиданно. Вот он сидит у костра и мирно беседует с призраком в чёрном плаще с низко надвинутым капюшоном, а вот водоворот выносит его на поверхность, он наконец начинает ощущать своё тело, и неспешно открывает глаза.

В помещении было темно, судя по всему, на корабле сейчас была ночь. Приглядевшись, капитан понял, что оказался в отсеке со спаскапсулами, в медотсеке. Неужели все было настолько плохо? Или просто все решили перестраховаться.

Сила подсказывала, что рядом были ещё два живых существа. Тогорианец и Лес. Других тут не было. Меддроид стоял в режиме ожидания, и тревожить его абсолютно не хотелось.

Все тело гудело, словно он издевался над ним несколько ночей подряд, но медленно подняться и сесть всё же получилось, попутно выдернув из вены иглу и зажав кровоточащее отверстие пальцем. Осторожно перейдя на внутреннее зрение, он огляделся.

— Эй, ты куда? — послышался рядом сиплый шёпот.

Свободной рукой контр показал парню жест, призывающий к тишине, и тихо прошипел, потом, для верности повторил жест дроиду. После чего медленно слез, нашёл необходимые предметы для того, чтобы прижечь ранку, и вернулся к койке Леса.

— Чего орёшь? — как можно тише произнёс он.

— Не ору, — все так же сипло отозвался подросток. — Не могу.

— Ты вообще разговаривать не должен, — охотно пояснил капитан, серьёзным тоном, — лежать и спать.

— Ты тоже, — шёпотом огрызнулся Лес. — Меня хотя бы в сознании сюда притащили…

— Меня не били, я уснул не вовремя, — пояснил капитан, — медики у нас жутко бдительные.