Искра (СИ). Страница 45

— Мальчик, мальчик, — проговорила мама, кутая малыша в призрачное одеяло.

— Такой же самоотверженный, как отец, — почувствовала, что плачу.

— Видишь? Пусть и в небытие, все они спокойны теперь и даже, по-своему, счастливы. Отпусти боль, Искра. Проживи эту жизнь за нас всех, — она снова коснулась моей щеки, — Ты отпустишь этот дар в нужный час, я в тебя верю.

Когда я в очередной раз сморгнула слезы, ее уже не было рядом.

***

Ильвис открыл глаза, судорожно вдыхая воздух, пропитанный запахом гари.

«Нет, нет!»

Мужчина неуклюже поднялся на ноги, пытаясь высмотреть любимую. Лук в ее руках стал самым смертоносным оружием, она выпускала стрелы одну за одной, когда же стойкий рыцарь оказывался на близком расстоянии, она выхватывала из ножен свой короткий клинок, размахивая им так же стремительно, поражая места стыков доспехов вражеского воина, у тех не оставалось ни единого шанса спастись после встречи с разъяренной охотницей. Лицо девушки было измазано кровью, сосредоточенное, в глазах было отчаяние. Ильвис знал, что она, его упрямица, будет стоять до последнего и не позволит себе отступить.

Пока оракул собирался с силами, делая каждый шаг с трудом, натиск в сторону Ливеллы усилился. Эти рыцари, точно думали единой головой, переключили внимание на нее.  К н и г о е д . н е т

— Лив, — Ильвис пытался кричать, предупреждать ее, но из пересохшего горла вырывался лишь хрип. Эльф, увеличивая скорость, успел схватить за рукоять меч, торчащий из чьего-то мертвого тела.

«Моя Лив, я сейчас, сейчас. Держись»

Эфес холодил руку, тяжелое оружие едва удавалось поднять, но он собрал все силы, размахнувшись на очередного нападающего.

— Ильвис! — она звала его, не поворачивая головы. Когда же мужчина встал рядом, охотница снова закричала, — Что ты делаешь? Уходи!

Он промолчал, не в силах произнести ни слова. Его видение было ярким и однозначным. Он совершенно точно знал, что за судьба его ожидает.

Все, что происходило дальше было точно, как в тумане. Провидец снова и снова рубил тяжелым мечом, Ливелла боролась рядом с ним. Когда же натиск усилился, они встали спиной к спине, окруженные.

«Вот он, миг моего конца…»

Оракул уже был ранен, из бока с каждым новым ударом сердца, что стучало так быстро, все больше крови заливало его исцарапанный доспех. Ливелла за спиной тяжело дышала, силы покидали их, враги, облаченные в металл, были со всех сторон, им оставалось лишь сделать один выпад, чтобы покончить с надоедливыми эльфами.

Грозный звериный рык пронесся над холмом, где два эльфа готовились принять смерть. Боль ослепила Ильвиса, он даже не сразу понял, как пропустил удар. Прижал руки к животу, смотря вниз, перед глазами мелькали красные мушки. Он начал заваливаться, успех схватить Лив, утягивая вниз. Ровно в тот момент, когда над их головами прыгнул огромный тигр, который врезался в круг железных людей, защищая друзей.

— Нет, нет, Ильвис, держись! — лицо эльфийки стало мокрым от слез, горло свело от подступающих рыданий, — Что же это… Как это… — она доставала из карманов тряпки и прикладывала к страшной ране на животе. Чем быстрее ткань пропитывалась кровью, тем сильнее тряслись ее руки, сдерживать истерику не получалось, — Не смей меня оставлять, проклятый советник! — она кричала на Ильвиса, смотря в его открытые глаза. Он шевелил губами, но в шуме битвы она не могла расслышать. Наклонилась ухом, замерла, продолжая прижимать руки к его животу.

— Ты уйдешь, прямо сейчас. И спасешь нашего сына. Его будут звать Ариан.

— Нет, Ильвис! Древние тебя побери, я не оставлю тебя! — снова слова с криком и болью вырывались из самой души. Разумом она, кажется, уже поняла, что потеряла его, но сердце отказывалось понимать, оно стенало и громко колотилось в бешенном неровном ритме, — Ильвис? Ильвис! — когда мужчина, до этого смотревший на нее, стал закрывать глаза, эльфийка принялась трясти его, пыталась снова привести его в чувства, кричала о своей любви, прижималась к груди, надеясь услышать стук его сердца, вымазалась в его крови, плакала и умоляла, — Ильвис…

Охотница завыла, не в силах больше сдерживаться. Ливелла смотрела в его безмятежное лицо, заливая его своими слезами, не могла поверить, что он ушел, что больше не увидит его улыбку, которую она так любила, что не услышит голос, который пел ей песни и так ласкал слух, что больше не ощутит тепла его тела, что давало ей успокоение тревожными ночами. Она вспоминала все моменты, проведенные с Ильвисом, все улыбки, поцелуи, все моменты счастья и радости, как нелепо они избегали друг друга, упуская столько времени… Она думала только о том, как сильно любит его и как мало была с ним в последние дни. Ее сердце было разбито, душа вдруг опустела. Лив потеряла своего любимого, свою половину, свою жизнь.

Всхлипывая и дрожа, она потянулась к его губам, чтобы забрать свой последний поцелуй. Упала на него, и сил больше не осталось, чтобы подняться. Надеялась, что древние заберут ее вслед за ним, чтобы не пришлось ей искать в себе возможность жить дальше.

Джиор налетел на нее, оттаскивая от Ильвиса:

— Уходим!

— Нет! Оставь! Я не буду жить без него!

— Будешь! — он закинул девушку себе на плечо, побежал в сторону выстроенного заново ардона вдалеке, — Будешь, Лив. Мне очень жаль…

***

Вэл распахнула глаза, но окружающий ее пейзаж не изменился: вокруг была все та же темнота. Она обволакивала девушку так плотно, что та не видела даже кончика собственного носа. Точно ночь опустилась на этот мир, лишенная главного серебряного светила и растерявшая все свои звезды.

«Я не понимаю»

Эльфийка мысленно взмолилась об озарении хотя бы догадкой о том, что ей делать и как направить эту тьму против ее врагов. Она попыталась сделать шаг вперед, ведь обычно это так просто, никто никогда не задумывается о таком, просто шагает. Но она не ощутила…

«Ничего?»

Девушка подумала о том, чтобы ощупать себя, но ощущения снова подвели, руки так же были неосязаемыми.

«Я слилась с этой тьмой. Я сама тьма…»

Вдруг Валиера услышала тяжелые шаги, ощутила движение внутри, вибрация всколыхнула окружающее пространство. Она сконцентрировалась и увидела.

«Ты?! Чудовище!» — яростная вспышка тут же развеялась по глубине дымки, мужчину плотнее окружил туман.

— Выходи, детка, выходи. Я видел тебя тогда. Сломленную, умоляющую. Покажись, — он прикрывал лицо щитом, периодически оглядываясь, хотя и так ничего не видел, только эгида давала немного света, что мог осветить лишь себя, — Ты не помнишь меня, да? Хоть и узнала. Всегда говорили, что мы с братом похожи, но… — он усмехнулся. Пусть для любого другого этот мужчина был окружен пеленой и невидим, эльфийка, приблизившись практически к самому его лицу, вглядывалась в его злые глаза. Она была бесплотна, лишь частью мрака, но сейчас она внимала каждому его слову, так же, как слушала его брата с таким же лицом. Слушала и запоминала. Скоро сосуд с этой эмоцией переполнится, и, наконец, превратится в смертоносное оружие, — Мне не слишком нравилось брать твое бесчувственное тело, ты была точно труп. Но когда же ты начала приходить в себя, даже еле слышно мычала, я даже начал получать удовольствие. Помнишь? — теперь же Юан рассмеялся. Оскорбленная магическая видела это сияние гордости, тщеславия, самоуверенности, — Жаль, что ты оказалась беременной. Хотел выпросить тебя у брата в подарок на день именин, поселил бы с собой в замке. Вместо этой безмозглой овцы.

Валиера представила, как в гневе сжимает кулаки. Ей больше всего в мире хотелось вмазать по его омерзительному лицу, ведь то, о чем он рассказывал, воспоминание об этом кошмаре никуда не уходило, подогревая в ней желание уничтожить их орден до последнего монаха.

Она призвала к себе все свое желание отомстить своему обидчику. Всего лишь мысль, и, наконец, она начала ощущать свое тело и его мощь. Бесшумно приблизилась к нему со спины:

— Да, очень жаль. Я бы убила тебя гораздо раньше! — в ее шепоте сквозило шипение змеи. Ей так понравился этот эффект, что в пространстве то там, то тут звучала погремушка, как у гремучей змеи.