Искра (СИ). Страница 28

Слабо помню, как все случилось, как все началось. Скорее всего, они напали на меня в моем же доме. Пытаюсь сосредоточиться на череде воспоминаний… И вижу глаза Джиора. Помню, как отпрянула от этой мысли. Нет, это не мог быть он. Теперь я будто бы отчетливо вспоминала серьезное лицо Фальвира… И его бесконечные обещания защитить. Значит, не вышло. Да… Вспоминаю, как он шарахнулся от меня, узнав о ребенке.

Наивная бесполезная дека! Поверила…

Тьма окутывала меня спасительным коконом. Несколько раз я возвращалась в мир, полный боли и страданий, но снова уходила в небытие, где мне было тихо и уютно. Должно быть, я мечтала умереть быстрее, чем поняла бы, на что решила обречь меня судьба.

Но в какой-то момент тьма стала отступать. Сначала я слышала лишь назойливый противный звук, буром проникающий в истерзанное сознание. Я приходила в себя, мучилась от невыносимой боли в голове, умоляла прекратить, и снова отключалась. Сколько дней или ночей длилась это пытка — я даже не представляла. Казалось, я заблудилась в ночном кошмаре и никак не могла найти силы проснуться. Иногда я чувствовала, как к губам прикасается влага, кто-то поил меня! Мой спаситель? Но, может, и палач, что просто не давал мне слишком быстро умереть.

Мгла беспамятства отпускала меня все охотнее. Однажды я смогла даже открыть глаза. О, как же это было больно… Отвратительные крики, от которых кровь стыла в жилах, не смолкали, теперь я не могла скрыться от них даже во сне. Когда я поняла, что это крики? Когда вновь приобрела способность анализировать. Новое осознание, и снова беспросветная тьма…

В следующий раз я почувствовала, что кто-то совершенно грязным образом лапает меня, но я не могла ни пошевелиться, ни промычать что-то в знак протеста. Так, против воли, без какого-либо сопротивления, я стала объектом чьих-то издевательств. Чувствовала, как меня тошнит и переполняет ненависть. Страх уже прочно укоренился, заволакивая сердце. Оно теперь беспрестанно болело. Когда же это кончится? Почему древние не заберут меня? Я хочу умереть…

— Просыпайся, детка, открывай глаза, — я слышала незнакомый мужской голос. Ощущала явную угрозу, хотя, казалось, он специально не хочет меня пугать. Пытаюсь прийти в себя, чувствую, что кто-то снова задирает подол, все внутри сжимается от страха. Но он не трогает меня там, что-то холодное прикасается к животу, я слышу его дыхание совсем рядом, будто он наклонился ко мне ближе. Мгновение, лишь минута, и я снова остаюсь одна. И снова прошу о смерти.

В следующий раз пришла боль. Настоящая, осязаемая, истинная… Я распахнула глаза, когда меня, точно острыми иглами, пронзил очередной спазм. Казалось, меня прошибала одна сплошная судорога, охватывая все тело. Я снова слышала крик. Мой…? Он сливался с тем жутким хором, что я все время слышала, пока была в этом худшем месте во всем мире.

— Нет, нет! Надо поменять проводники! Так она погибнет вместе с ребенком, — я узнала этот голос. Я видела лишь очертания, силуэты, но повернула изможденное лицо в говорившему. Мои руки были крепко пристегнуты. Я молилась каждому древнему, в ярости и бессилии сжимая кулаки, пытаясь призвать хоть крупинку волшебства, что раньше так легко мне откликалось. Оно не отозвалось. Я ясно услышала, как этот мужчина усмехнулся. Чувствовала, как он касается моего лица мозолистой рукой, как сжимает шею, но не с желанием задушить. Он показывал мне свою власть, свое превосходство. Он пытался меня сломить, и я поддавалась…

— Не пытайся, детка, здесь магия мертва, — невидящими глазами я уставилась в его лицо. Пыталась запомнить своего палача, внимала его словам, чтобы этот голос навсегда отпечатался в моем мозгу. Согревающий огонек мести повел меня в эту борьбу. Я скинула его руку, боднув головой, и тихо рассмеялась. О, как я смеялась… Отчаянно, будто я уже потеряла все, что было мне дорого, смело прогоняя слезы, что подступали и прерывали доступ кислорода, — Второе дыхание? Что же, детка, так даже будет интереснее, — он отошел от меня, снова разговаривая с… подчиненными? Судя по тому, что я слышу, подчинялись именно его приказам.

Услышала гул, что нес мне страдания, прежде, чем ощутила. Теперь же сосредоточение боли было где-то в области живота. Меня швыряло на этом стуле. Я отчаянно пыталась сбежать, увернуться, но привязанные руки давали возможность лишь метаться на месте. Снова кричала. Да, это был мой голос, точно звериный, я не слышала в этом реве магическую Валиеру. Думаю, тогда же она и умерла, меня начинало накрывать безумие. Небытие, точно заботливая мать, снова раскрывало передо мной свои объятия. В нем снова не было времени. Не отпускай меня туда, прошу.

Снова прикосновение к животу. В этот раз мне удалось украдкой рассмотреть своего истязателя. Это был очень немолодой мужчина, но все еще крепкий, голова его была почти лысой, лишь по бокам короткие седые волосы, видела густые усы и маленькую аккуратно остриженную бороду. Увидев его, подумала, что это типичный человеческий аптекарь. Сейчас он прикладывал ко мне трубку, что-то выслушивая. Он тихонько считал, и, когда закончил, посмотрел прямо мне в лицо. С ужасом вспоминаю эту мерзкую улыбку. В его взгляде было столько угрозы, столько ненависти ко мне. Опустила глаза на его кольчугу, середину груди украшала вплетенная пластина с рисунком. Стоило ли приглядываться…? Ну, конечно… То была все та же мертвая змея.

— Держись, детка, держись, — он засмеялся, поднимаясь на ноги, — я должен сначала попробовать воздействовать на твоего выродка. Крепкий малый, вон как сопротивляется. А потом придет и твоя очередь, — он снова нагнулся, больно хватая меня за волосы, — Будешь покладиста, я сжалюсь над тобой, устрою кончину поскорее, а нет, — он потянул волосы сильнее, я не проронила ни звука, отчаявшаяся и напуганная до смерти, — Я оставлю тебя умирать от заражения крови, когда плод наконец погибнет.

Он ушел, забирая с собой мою надежду на быструю смерть. Кажется, я заплакала, не помню точно… Да, завыла, вторя всем тем же замученным голосам. Обняла себя, свернувшись калачиком, и молила древних забрать меня. Я с легкостью воображала картины о том, что ждет меня в посмертии. Иногда мне казалось, что я слышала голоса матери и отца, что звали меня к себе. Или хотела так думать… Нащупала пальцами живот. Он уже не был таким плоским, как я помнила. Я явно ощущала, как он немного раздулся, мышцы были натянуты, казались напряженными. Низ начинал болеть. Я снова зарыдала, проклиная мучителя, весь его орден, идиотку королеву. Фальвира за его обидные слова, Ильвиса за то, что не увидел, что меня ждет. В моих глазах все были виновны, все были повинны в том, что мне придется умереть здесь, не испытав ни счастья материнства, ни удовольствия беспрекословной любви, ни сладости спокойной жизни. Гнев, ярость, жажда мести — я не могла погасить это пламя, и оно настойчиво поддерживало во мне жизнь. О, древние, заберите же меня, умоляю…

Мой мучитель оказался дотошным и предсказуемым. В какой-то момент я сообразила, что он выслушивает сердцебиение моего ребенка. И, стоило ему начать считать, я уже знала, что он будет продолжать. Он становился все ожесточеннее, все с большим остервенением стягивал ремни на моих руках и ногах. Сидя, стоя, лежа. Но это и не было важно, лишь боль, что приходила ко мне день за днем, окрашиваясь перед ослепленными глазами разными цветами. Неописуемые муки… Где же Фальвир? Почему он не приходит? Лив…? Неужели я осталась один на один с этим испытанием…?

О, древние, как больно мне вспоминать этот день. Почему вы не забрали меня?

Как только гул прекратился и боль начала уступать место усталости, я почувствовала что-то горячее на своей ноге. Как могла извернулась, выкрутила руки, чтобы понять, в чем дело. Тот мужчина захлопал в ладоши и облегченно рассмеялся. И я увидела… Тонкую струйку крови. О древние! Если этот крик не услышали мои близкие в этом мире и другом, значит я и правда была уже мертва. Никто мне не помог, никто не пришел за мной, я не смогла защитить свое дитя. В это невозможно было поверить. Я не могла осознать, что столько страданий могло достаться лишь мне и моему не рождённому малышу.