Искра (СИ). Страница 18
Кобольдесса сомневалась. Казалось, она переживала не только за свою судьбу, но и за Валиеру.
— Рунные мастерицы могут знать. — Вэл отпрянула, выпрямившись. Она хорошо помнила предупреждение Фальвира, и вид за стенами Нуда прочно отпечатался в ее памяти. Жажда знаний вспыхнула с новой силой.
Рунные гадалки из подземного города — легендарные прорицательницы. Ильвис относился к ним с презрением, считая, что если в них есть хотя бы крупица дара оракулов, продавать магию — отвратительно. Пока Валиера жила в городе, ей удавалось услышать несколько историй о простых будничных гаданиях: будет ли успех в торговле, удачно ли пройдет праздник, обратит ли внимание возлюбленный. Ничего необычного, этим занимались и люди. Лишенные всяких способностей, они придумывали целую вереницу проводников, чтоб хотя бы коснуться магического потока: карты, руны, нити, кофейная гуща и прочее. У девушки не было сомнения, что гадалки в Нуде делали точно так же. Однажды такая наглая ведьма ухватилась за подол платья волшебницы, вцепившись со всей силы. Стоило эльфийке опустить глаза, как та стала предлагать заглянуть за завесу тайны будущего. Самола подначивала, она сама умирала от любопытства и надеялась получить свое предсказание следом. Валиера пожала плечами, усаживаясь перед гадалкой. Та опустила руку в мешочек, выкинула несколько рун на темное полотно перед собой.
— О, вижу Гебо, — прорицательница указала пальцем на крохотную дощечку с двумя перечеркнутыми линиями, — Счастливая, любимая. — та усмехнулась, — Отдала свое и получила свое, — Вэл замерла, боясь вздохнуть. — Смотри, поганочка, смотри. Это — Отал, — та вновь указала пальцем на дощечку, — На рыбку похоже, да? — она подмигнула, но больше не стала ничего говорить об этом, — А это, — старая кобольдесса замерла, — Хагалас. — Самола ахнула позади нее. Вэл внимательно смотрела на колдунью, а та рассмеялась. — Смерть! Смерть! Смерть! — гадалка смеялась и смеялась, повторяя одно и то же слово, нагоняя жути на блондинку и ее спутницу. Валиера ощутила прилив гнева и сил. В миг возник порыв ветра, оборачивая руны лицом вниз и толкая противную прорицательницу кубарем по улице. Волшебница ощутила, как страх снова медленным ядом проникает в самую душу.
Когда воспоминание стало рассеиваться, девушка замотала головой.
— Нет, это не подходит, — она захлопнула книгу, что еще недавно просматривала, медленно поднялась, и, аккуратно переместив стопку на стул, пошла на выход. Самола осталась раскладывать книги по местам.
***
— Долго вы собираетесь продолжать этот цирк? — Ильвис натянул поводья, останавливаясь посередине дороги. — Я каждое утро вижу ее в окне! Точно призрак какой-то! — он передернул плечами.
Лив закатила глаза, выглядя скучающей:
— Я не считаю, что поступила неправильно. — она скривилась, — Может, конечно, расскажи я Вэл сразу, она бы не была с ним.
Ильвис покачал головой, уверяя, что судьба привела волшебницу именно к тому, кто был ей предназначен.
— Что за наивность, дорогуша? — он рассмеялся, — Я видел их в вечер приветствия. Мне сразу же все стало понятно.
Охотница прищурилась и замахнулась, чтобы шлепнуть по крупу его коня, но Ильвис умело увел скакуна в сторону, — Все ему понятно, все ему видно! Ты бы лучше посмотрел о том, что нам действительно интересно!
— Я же сказал, что не могу, — его голос стал тише, когда он снова поравнялся с эльфийкой, — Я не вижу. Только новые знамена в Моренла. Пока мы не доедем до города, я не узнаю больше.
— Так поехали! — вспыхнула та, — Почти каждый день едем, но так и не доезжаем! Мне надоело смотреть на этих деревенщин!
Теперь уже злобой разразился обычно спокойный Ильвис.
— Уймись, Лив! Гордыня уже испепеляет тебя, ты сама не заметишь, как иссохнешь и уже никогда не будешь собой! Мне не нравится, что с тобой происходит. И я не буду с этим мириться. Вернись ко мне или… Уходи.
Казалось, провидец и сам не мог поверить в то, что проговорил это вслух. Посмотрел в ошарашенное лицо Ливеллы. Она даже не стала делать вид, что ее это нисколько не задело. Просто сидела в седле с открытым ртом и круглыми глазами и, не понимающе, смотрела на мужчину. Она тряхнула головой, скидывая с себя оцепенение. Ильвис, казалось, услышал, как заскрежетали ее зубы. Девушка зажмурилась. Она просто не могла поверить, что он так легко выставил ей эти рамки, с условиями, удобными лишь ему. Когда же она распахнула глаза, оракул уже разворачивал коня обратно в сторону Нуда. А она, поколебавшись лишь мгновение, поскакала дальше по дороге в сторону приморского портового города Моренла.
Эльфийка въехала в город под покровом ночи. Пряный аромат специй ударил в нос, ветер окутал девушку запахом морской соли, и она впервые за несколько часов улыбнулась.
После захода солнца город оживал. Весь день жарило солнце, народ прятался в домах, будто сделанных из плотной бумаги, а к вечеру, когда зной отступал, выходили торговать и общаться. Двигаться дальше верхом было невозможно, а потому, оставив животное у коновязи, поспешила на своих двоих нырнуть в шумную толпу. Возвращаться в Нуд она и не думала, по крайней мере, до завтра, поэтому следовало озаботиться вопросом крыши над головой. Поспрашивала у местных о приличных заведениях и поспешила в указанном направлении.
Рынок Моренла, который занимал весь внутренний круг города, окунул ее в ощущение беззаботного веселья. К лоткам со свежей рыбой торгаши зазывали, чуть не устраивая представление, вот продавцы сладостей, окруженные детьми, рассказывают малышам сказки, несколько девушек, смеясь, побежали в сторону большого странного устройства. Агрегат был похож на круглую сцену, но крутился вокруг своей оси, а на самой платформе были фигурки разных дивных животных, на которых уже сидели горожане и приезжие. «Карусель! Карусель!» — кричали они, и Лив заряжалась этим восторгом. Разочарование тупой болью отзывалось в животе. Разумеется, она не могла забыть о расставании со своим оракулом. Но сейчас она гнала прочь грустные мысли, внимая всему, что видит в городе-ярмарке.
Девушка набрела наконец на искомый дом. Ожидала увидеть типичную таверну с комнатами наверху, засаленную и веселую, но то была вилла приморского типа, устроившаяся на самом обрыве. Эльфийка сняла комнату, но не стала в нее подниматься. Вещей с собой не было, ведь она и не думала, что уедет так далеко и надолго. Снова загрустила, вспоминая лицо Ильвиса. Он выглядел таким расстроенным, таким растерянным, но тогда, поддавшись гневному порыву, она не могла обратить на это внимание, слушая лишь вспыльчивые речи своего возлюбленного. Охотница начала сожалеть о том, что уехала сюда одна. Вдали от толпы центральной площади, она снова ощутила себя одинокой. Теперь уже веселье не маскировало ощущение опасности, и девушка стала оглядываться, все так же стоя у виллы. Хотела было развернуться, чтобы отправиться в комнату и, свалившись в постель, нарыдаться вдоволь, но услышала шаги. Реакция, отточенная годами тренировок, позволила девушке уклониться в последний момент от прямого удара в живот, но нападавший все равно задел, резанув коротким клинком по руке.
«Отбившаяся от стада овца, ты умрешь во славу Великого. Да будешь ты наказана за свои грехи!»
Мужской голос зазвучал над самым ухом. Когда хватка ослабла, охотница чертыхнулась, ослепленная короткой вспышкой боли, заозиралась по сторонам. Напавший скрылся. С руки на землю капнуло. Лив опомнилась и принялась перевязывать рану, нашарив в сумке чистую тряпку. Она втянула носом воздух, чувствуя едва уловимый запах сена. Сердце пропустило удар. То был запах яда.
***
Вэл, вернувшись домой ближе к вечеру, отпустила Самолу домой, и сама занялась раскладыванием бережно выстиранных помощницей полотенец. Совершала механические движения снова и снова: встряхнуть, соединить углы, сложить еще раз. Повторила. Подняла глаза, выглядывая к окно. Неместные торгаши спешили к выходу из города, по всей дороге растянулась вереница телег, оскудевших на товар. Один всадник шел против потока, понуро опустив голову. Волшебница узнала в нем провидца. Еще раз взглянула вправо-влево, но не обнаружила бывшую подругу. Поколебавшись мгновение, оставила свои полотенца и бросилась вниз. Выскочила на улицу, пробираясь сквозь плотный поток покидающих город, звала оракула.