An ordinary sex life. Страница 1188

«Так… это да?» уточнила она.

Я усмехнулся и кивнул, отвечая: «Да, да. Давай выпьем кофе».

«Мне нужно извиниться за то, что я вчера слишком остро отреагировала. Просто…»

«Забыли», — перебил я ее. «Вода под мостом».

Она заметно расслабилась. «Спасибо».

«Без проблем.» Я выставил ей локоть, даже не подумав об этом. «Кофе?»

Покраснев, она на мгновение взглянула на мой локоть, и я понял, что случайно поставил ее в неловкое положение. Хотя за последние несколько месяцев мы стали относительно близкими друзьями, наши отношения не были связаны с частым физическим контактом. Но вместо того, чтобы заставлять ее выбирать: взять меня за локоть или отказаться и, таким образом, свести к нулю ее извинения, я быстро опустил локоть и направился к двери, кивнув головой, чтобы она последовала за мной.

Но потом я почувствовал, как ее рука обняла меня, и в удивлении остановился. Мари стояла рядом со мной, ее левая рука обвилась вокруг моего локтя. И своей правой ладонью она похлопала мою.

Я удивленно приподнял брови.

Она просто пожала плечами и сказала: «Пойдем».

* * *

— 9 НОЯБРЯ —

«Итак, я подумал», — начал я, а затем остановился, когда мысленно услышал, как Аарон пошутил по поводу перенапряжения моего маленького мозга. Но со мной была только Мари, и она не из тех, кто делает такие комментарии. Вместо этого она просто отвела взгляд от заходящего солнца и терпеливо уделяла мне все свое внимание. «Я думал о том, что ты сказала на днях, о том, чтобы я видел в этом возможность по-настоящему подумать о том, что привело меня сюда в первую очередь, и понять, как изменить себя к лучшему».

Она кивнула с улыбкой, очень заинтересовавшись тем, что я хотел сказать.

«Но правда в том, что я не совсем уверен, что вижу это так».

Ее улыбка исчезла, когда на ее лице появилось смущенное выражение. «Ты нет?»

Я пожал плечами. «Я имею в виду, я ЗНАЮ, насколько я не подходил для этой программы ранчо, по крайней мере, сначала. Я был не в форме, и, если бы ты выбросила меня посреди леса в пяти милях от спасения, я бы, вероятно, умер вместо того, чтобы выйти и него».

Она усмехнулась и кивнула. «Никаких аргументов против».

«Но я уже не тот парень. Я многому научился за эти несколько месяцев. Я похудел, нарастил мышцы, и ты научила меня, как развести огонь из щепок и пары кусков проволоки».

«Идея получше: всегда носи Bic в заднем кармане». Она выудила из заднего кармана голубую зажигалку, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.

Я усмехнулся и кивнул. «Но я не совсем уверен, что еще мне нужно изменить. Мне хотелось бы думать, что я вырос, пока был здесь, научился не принимать так много вещей как должное и ценить более простые вещи в жизни. Но давай посмотрим правде в глаза: лагерь Моррис — это НЕ настоящий мир. Когда я вернусь, я действительно не вижу целого ряда причин, имеющихся здесь, по которым я не могу быть тем, кем был раньше, хотя и с некоторыми другими навыки выживания и меньшей талией».

«Человек, которым ты был чуть не убил много людей».

Я вздохнул и отвернулся. Вскоре после того, как я приехал, я рассказал Мари всю историю того, почему мне было приказано быть здесь. Она была единственной в лагере, кто знал об этом, и это был первый раз, когда она подняла этот вопрос с тех пор, как я сказал ей. «Это был несчастный случай. Одноразовая вещь».

«Ты так уверен?»

«Да. Я уверен», — твердо заявил я, хотя и не смотрел на нее.

«А как насчет твоего эго?»

Я нахмурился, застигнутый врасплох вопросом Мари. «Что ты имеешь в виду?»

«Не пойми неправильно; ты же знаешь, ты мне нравишься», — начала она, приподняв брови для выразительности. «Но ты был таким придурком, когда впервые сюда попал».

Я коротко рассмеялся, повернул голову и покачал ею, прежде чем вернуться к ней с ухмылкой. «Да ладно, я был не ТАКИМ УЖ плохим».

«Уверена, что был. Дерзкий, снобистский, ведущий себя так, как будто ты был выше этого места, потому что ты «особенный»: все стереотипно плохие вещи, которые взрослые люди говорят о поколении Y. Люди могли смеяться над тобой за то, что ты толстый, независимо от того, как ты себя вёл. Но тот факт, что ты вёл себя надменно И был толстым, что только сделал тебя гораздо более привлекательной целью. Более того, ты был нытиком».

Я нахмурился, выглядя огорченным. «Но… Я больше не такой, не так ли?»

Мари хихикнула и посмотрела на уходящее солнце, снисходительно махнув рукой. «Конечно, нет. В течение двух дней ты слишком устал, чтобы ходить, не сутулясь, не говоря уже о том, чтобы быть надменным. Наверное, спасительная милость, что ты был настолько не в форме. Тем не менее, ты определенно много скулил».

Я поморщился. «Но это было давно». А потом я снова вздрогнул, надеясь, что это не прозвучало плаксиво.

Мари покачала головой. «Прошло чуть больше двух месяцев».

«Правда? Мне кажется, что прошло намного больше времени».

Она пожала плечами и посмотрела вдаль.

«Но даже за два месяца я сильно изменился, не так ли? Я имею в виду, ты бы не стала так много болтаться со мной, если бы все еще думала, что я засранец, верно?»

Мари ответила мне не сразу. Вместо этого, ее взгляд оставался направленным вдаль, и она поставила ноги на скамейку, прижав колени к груди, прежде чем опереться на них подбородком.

Я дожидался ее ответа, прислонившись спиной к стволу дерева позади себя и поставив собственную левую ногу на скамейку. Я привык, что у Мари бывают такие моменты. Она была одним из самых созерцательных людей, которых я когда-либо встречал, потому что проводила большую часть своего дня в раздумьях. Солнце почти село, лишь десятая часть его оставалась над горизонтом. И лениво смотрел на него, пока он полностью не скрылся из виду.

«Тогда зачем ты это сделал?» — неожиданно спросила она.

Я повернулся, чтобы посмотреть на нее, черты ее лица уже потускнели в сумерках. Но в ее глазах было очарование, и я сосредоточился на них. Её не нужно было объяснять подробности. Я знал, о чем она спрашивает.

Но единственный ответ, который у меня был, был: «Не знаю».

«Я тоже», — ответила она. «И это то, что нам нужно выяснить».

* * *

— 24 НОЯБРЯ -

«Это первая ночь, когда они наконец позволили нам выпить здесь», — предложил Аарон, поднимая бокал с вином. «Ваше здоровье».

Зои поспешила поднять бокал рядом с бокалом своего парня, добавив собственное: «Ура!»

Стакан Диди поднялся. Так же поступали и Присцилла, Хиро и я. И наконец, что не менее важно, бокал Мари поднялся и зазвенел вокруг остальных в центре стола.

Откинувшись на спинку стула, я сделал глоток и почувствовал, как игристый сидр Мартинелли пробирается по моему горлу. Поставив стакан на стол, я взял нож и вилку и начал копаться в сытном куске индейки на своей тарелке.

Это была великолепно выглядящая еда. У нас в лагере всегда было много еды, все хорошо. Но сегодня был особый случай, и присутствовали все мои любимые традиционные блюда на День Благодарения: индейка, картофельное пюре, подливка, начинка и клюквенный соус. За десертным столом нас ждали пироги. И, конечно же, как заметил Аарон, это был один из немногих случаев, когда в лагере давали настоящий алкоголь.

Все были в восторге от еды. На самом деле я был СЛИШКОМ полон энтузиазма и умудрился капнуть каплю соуса на свой шелковый галстук. И, заметив, что сделал это, я немедленно уронил столовое серебро и застонал от своей неуклюжести.

«Ой, бедный ребенок». Диди уже держала салфетку в руке и повернулась на своем сиденье, чтобы начать вытирать мой галстук.

«Ах, забудь об этом. Я просто брошу вещь в химчистку», — заметил я с кривой усмешкой, прекрасно зная, что ближайшая химчистка находится примерно в сотне миль отсюда.

«Это за то, что ты напялил галстук на ужин», — фыркнула Зои.

«Эй, они сказали одеться».

Зои только рассмеялась и покачала головой. «Одеться» в лагере Моррис, очевидно, означало надеть чистую рубашку-поло или на пуговицах, на которой НЕ БЫЛ нанесён логотип лагеря. Галстуки и пиджаки не входили в дресс-код, и я был единственным. Но я не позволил этому знанию остановить меня. Я отличался от остальных работников ранчо и не стеснялся этого. Так что они назвали меня «Городским парнем» и подумали, что я немного странный; Я мог бы жить с этим. Мне хотелось выглядеть красиво, и если они этого не поймут то могут идти нахуй. С самого начала я научился тому, что могу позволить чужим шуткам доходить до меня или признаться в чем-то самому себе и жить с этим. С помощью своих друзей (не говоря уже о том, что Диди стала девушкой для моего эго), я выбрал последнее.