An ordinary sex life. Страница 1184

Говоря о весе, я сбросил еще десять фунтов, до очень приличных 215. Я, вероятно, весил бы еще меньше, но я набрал довольно много мышечной массы, а моя талия стала такой тонкой, что Мари помогла мне ушить мои штаны и шорты.

Говоря о Мари, она была той, чья реакция меня больше всего волновала. Правда, она заявляла о полном отсутствии ревности, если я свяжусь с Диди, не говоря уже об утверждении о ее гомосексуализме. Но даже включая Аарона, она по-прежнему была единственным человеком, с которым я проводил больше всего времени в качестве друга, и я не хотел, чтобы она думала, что я брошу ее сейчас, когда у меня появилась новая девушка.

Мне все еще нравилась Мари, если не романтично, то как близкая подруга. И, несмотря на красоту Диди — не говоря уже об умопомрачительном сексе — когда я спросил себя, кого из них я выберу, если буду вынужден, я обнаружил, что склоняюсь к сдержанной брюнетке.

Я сказал Мари это с самого начала, и она отмахнулась от моих опасений, как будто эта мысль даже не приходила ей в голову. На практике Диди не отнимала у меня много времени, так что нам с Мари все равно приходилось проводить много времени вместе. Мы по-прежнему гуляли и тусовались с друзьями. И когда Аарон и Зои начали встречаться, Мари и я чаще оказывались наедине вместе.

Мы прошли через холл для персонала, приветствуя друзей, когда проходили мимо. В то время как работникам ранчо платили гроши в качестве заработной платы, в лагере действительно заботились о нас, когда дело касалось еды. Каждый прием пищи был изобильным, и к тому же приготовлен из высококачественных продуктов. Кроме автомата с газировкой в ​​холле, владельцы приобрели эспрессо-машину высшего класса и бобы для гурманов, для всех нас, начинающих бариста здесь, на Тихоокеанском Северо-Западе. Дело в том, что кофе в лагере был не хуже любого, что я мог найти в Саутленде.

«Чего желаете, мисс?» — спросил я чрезмерно вежливо, когда мы остановились у кофе-машины.

«Карамельный макиато, per favore», — ответила Мари с приличным итальянским акцентом.

«Molto buon, синьорина», — ответил я с улыбкой и начал наливать ей стакан.

Она на мгновение наблюдала за моими действиями, прежде чем прокомментировать: «Ты начинаешь хорошо в этом разбираться».

«Практика, практика. Я пил достаточно таких вещей каждый день в Starbucks прямо за углом от моего офиса. Никогда не понимал, насколько легко было бы сделать это самому». Я остановился на мгновение и усмехнулся. «Я потратил ооочень много денег на эти вещи за последний год, даже больше, если считать колледж».

Она усмехнулась, когда я долил ее стакан и протянул ей. Затем я налил себе кофе французской обжарки, черный. Хотя я годами и годами жил на тщательно продуманных сливках и «напитках ручной работы» с добавлением сахара, последние несколько месяцев я отказывался от них, пытаясь привести себя в форму.

Сначала я указал Мари на один из наших обычных диваном, но она покачала головой и махнула в сторону двери, подняв две крышки для наших бумажных кофейных стаканчиков. Для нас было обычным делом взять утренний напиток в дорогу и найти менее людное место, чтобы поболтать; Мари всегда казалась более непринужденной вдали от других людей.

Я последовал за ней на улицу, через крыльцо, а затем вниз по главной тропе. Мы шли медленно, глотая кофе и стараясь не пролить его. Когда она начала проводить нас по тропинке к озеру, я оглянулся и спросил: «Сегодня утром нет заданий?»

Она согласно покачала головой, проглотила глоток и ответила: «Не раньше, чем после обеда. А у тебя?»

«Новое жилое здание, как обычно. Но мы встретимся не раньше 10».

«Хорошо. Как далеко вы продвинулись, ребята?»

«Кажется, на полпути, но легкие вещи позади. Теперь мы переходим к деталям».

Она кивнула. «Джордж собирается начать тренировать меня объезжать лошадей сегодня днем».

«Звучит опасно».

«Может быть».

«Ты знала, что собираешься заняться лошадьми, прежде чем приехала сюда?»

Она отрицательно покачала головой. «Они мне очень нравились во время предыдущих поездок в лагерь. Иногда я ездила кататься, но ничего подобного. Узнаю что-то новое каждый день».

«Могу сказать. Ходят слухи, что ты сама на одну восьмую лошадь, поэтому ты говоришь на их языке. Даже Диди упоминала об этом».

Она покраснела и на мгновение взглянула на дорогу. «Так ты и Диди на самом деле разговариваете, а? Думала, вы двое только трахаетесь, когда остаётесь одни».

«Не всегда», — ответил я, приподняв бровь. Мари была единственной, кто знала правду о моих отношениях с Диди, знала, что я в основном просто любовник для Диди, а все остальное было всего лишь фасадом. По какой-то причине в первый раз, когда я был с Мари наедине, я не смог заставить себя скрыть это. Я доверял ей правду и доверял ей не осуждать нас за это сурово. Вот уже месяц, как она не ревновала к моим физическим отношениям с другой девушкой, но сейчас я уловил в ее голосе сомнения.

«Подожди-подожди-подожди», — начал я, сдержанно глядя на нее. «Ты не ревнуешь к тому, что я трахаюсь с Диди, но ты ревнуешь к тому, что я ГОВОРЮ с ней?»

«Что? Нет. Что натолкнуло тебя на эту идею?»

«Ты натолкнула. Только что. Скажи мне, что я ошибаюсь».

«Ты ошибаешься», — категорично ответила она, а затем отвернулась, как мне показалось, слишком быстро.

Но опять же, я мог слишком много вникать в вещи. Я определенно знал, что не лучшим образом чувствую настроение или намерения женщины. Решив не настаивать на этом, я пожал плечами и сказал: «Хорошо. Моя ошибка».

«О чем еще вы, ребята, говорили?» — спросила Мари, а затем снова отвернулась, словно хотела забрать слова обратно. Я посмотрел на нее понимающе, и она просто протянула руку помахав ею, добавив: «Обо мне. Я не ревную к тому, что ты трахаешь блондинку; мне просто любопытно, что все говорят обо МНЕ!»

Я засмеялся и указал вправо. Мы почти достигли озера, и я указал на столы для пикника, которые стояли в стороне от пляжа. Мы подошли к ним, взобрались и усадили свои задницы на стол, упираясь ногами в скамейку внизу. Потягивая кофе, держа чашку обеими руками, чтобы согреться на прохладном утреннем воздухе, я объяснил: «Мы НЕМНОГО разговаривали. Как ты сказала, в основном мы просто общаемся, чтобы развлечься, а затем разойтись. Но вчера вечером, когда мы оба закончили, мы просто поговорили о наших рабочих проектах и ​​обо всем остальном. Я рассказал ей немного о строящейся хижине, и она рассказала мне об уходе за тропой сегодня утром. Она сказала, что руководители группы действительно начинают специализировать всех, и мы оба это заметили, как и ты».

Мари кивнула. «Мне это очень нравится. Все такое новое и захватывающее. Я чувствую, что это то, в чем я хороша, и я действительно могу видеть себя в этом в течение длительного времени».

«Что, например, в конце следующего лета? Или на всю карьеру?»

«О, я не знаю об этом. В конце концов, мне придется вернуться в колледж; мои родители убили бы меня, если бы я когда-нибудь не окончила колледж. Но что касается остальной части программы Руки Ранчо? Конечно, почему бы и нет? Я, конечно, не буду возражать уйти отсюда с некоторыми новыми полезными навыками».

«Я полагаю. Лично я просто пытаюсь прожить следующий год в целости и сохранности, понимаешь?»

«Ах, печально известный «тюремный приговор».

Я ухмыльнулся, глядя в пространство и размышляя о том, чем именно мы с Диди занимались прошлой ночью перед тем разговором. «Самый красивый тюремный приговор, который я могу себе представить».

Мари уловила мой образ мыслей (вероятно, глядя на мою дерьмовую ухмылку) и сказала: «Кстати об этом, вы двое строите какие-нибудь планы на будущее?»

Я взглянул на нее, приподняв бровь. «Что, я и Диди? Да, точно. Я просто живой, дышащий фаллоимитатор, чтобы держать ее либидо под контролем, пока мы оба не выберемся отсюда. Для нас больше ничего нет, кроме этого».

«И ты в порядке с этим?»