Вор весны (ЛП). Страница 44

Псы вырываются на поляну, носятся по земле, ловя снежинки, прежде чем бросится на своего хозяина. Аид валится наземь, облизанный донельзя тремя слюнявыми мордами. Он смеется, глубоко и звонко, отпихивая их от себя в ближайший сугроб, и сам ведет себя почти как щенок.

Я думала, это жестокий поворот судьбы, что он так красив, думала, несправедливо отдавать меня на милость кого-то столь изысканного, но хуже, чем ему физическое совершенство то, что он добрый и хороший. Хуже всего знать, что мне нравится не только его лицо, но и он сам. Он может быть отвратительным монстром, а мое сердце продолжает трепетать всякий раз, когда я слышу, как он входит, я все еще чувствую, как мои внутренности наполняются легкость, когда он смотрит на меня.

О нет, он мне правда, правда нравится.

Он видит, что я смотрю на него, и ухмыляется.

— О чем ты думаешь?

Никогда еще я не была так благодарна за свою способность лгать.

— О том, что ты создаешь прекрасные иллюзии, Лорд Ночи.

Такие прекрасные, что я в них верю.

Он улыбается мне.

— Я был невероятно вдохновлен.

На украшение елки уходят часы, ведь она такая большая, и я долго любуюсь каждой деталью, прежде чем вешать ее на ветки. Мы украсили ее жемчужными бусинами, золотыми лентами, блестящими сосульками и снежинками. Вся поляна лучится мягким светом и льдисто-голубыми бабочками, созданными из инея, воздух, исполненный звездным мерцанием, становится осязаемым.

Это больше, чем волшебство. Больше, чем совершенство.

Где-то звучит музыка, похожая на гимн, тихая и далекая, неразборчивая, точно шепот. Она несет в себе воспоминания о сезоне, не давая мне скучать по песням за роялем. Не давая мне скучать по кому бы то ни было.

Я не чувствую себя одинокой.

— Ангел или звезда?

Я поднимаю глаза. Аид предлагает две верхушки для дерева, обе элегантные, неземные, до краев наполненные золотом. Невозможно выбрать.

— Что? Нет, «может, вместо этого мы повесим тебя на елку, дорогая Персефона, потому что ты и ангел, и звезда»?

— Ну, если ты настаиваешь… — он перебрасывает игрушки через плечо, превращая их в ничто, и подхватывает меня на руки. Его крылья раскрываются, и мы со снежным бризом поднимаемся вверх, а я борюсь с ним.

— Что ты делаешь? — кричу я.

— Сажаю тебя не верхушку дерева, ангел.

— Отпусти меня!

Я поддаюсь вперед и проваливаюсь на несколько футов в плотный снег внизу. Аид паникует, заваливается в мою сторону, перья хуршат по рыхлому снегу.

— Все в порядке? Прости, мне следовало спросить до…

Я смеюсь, кидая ему в лицо снежок, и придавливаю его к земле. Мы катимся по широким, рыхлым холмикам.

Псы в восторге. Даже Флаффи сегодня счастлив. Он утыкается носом в бок Аида, заставляя его сжиматься от смеха.

— О Боже, — тяну я, в восторге наклоняясь вперед. — Ты боишься щекотки.

Глаза Аида расширяются, когда я бросаюсь на него, мои пальцы порхают под его руками и вниз по бокам.

— Нет, нет, Сефи, пожалуйста… — хихикает он. Лорд Ночи хихикает.

— Аид, Лорд Ночи, боится щекотки…

— Ты можешь ошибаться…

— Но я не ошибаюсь.

— Сефи, остановись! Стой! Пожалуйста!

— Хорошо, — говорю я медленно отступая назад. — Я буду уважать твои границы. Ну, знаешь, как это делаешь ты.

Аид надувает губы, и я задаюсь вопросом, не переборщила ли с колкостями.

— Что?

— Ну, — говорит он, — на самом деле, я не хотел, чтобы ты останавливалась.

— О, хорошо, тогда, если ты хочешь больше щекотки… — я подкрадываюсь к нему, пальцы тянутся к его животу. И тогда, в последний момент, я набираю пригоршню снега и запихиваю его ему за спину.

Аид морщится, его черты искажаются. На лице его застыла полуулыбка.

— Ах, ты, грязная, лживая смертная…

Я смеюсь и откатываюсь в сторону, прежде чем он успевает кинуть в меня снежком.

Закончив играть в снегу, мы отправляемся на кухню, чтобы согреться, попивая куриный суп из мисок и макая в него кусочки хлеба, намазанного толстым слоем масла.

— Итак, что дальше? — спрашивает Аид. — Что ты всегда хотела сделать, но никогда не делала?

— Хм… — я задумываюсь на мгновение, воспоминания проносятся по невидимым доскам Pinterest. — Я всегда хотела испечь смешное рождественское печенье.

Очередной щелчок. На поверхности появляется множество ингредиентов и большая кулинарная книга. Аид смотрит на меня с едва сдерживаемой улыбкой.

— Как только будешь готова.

Взбивая муку, сахар, масло и пряности, я замешиваю огромную порцию печенья и раскатываю тесто. Мы с Аидом лепим фигуры: деревья, звезды и снеговиков. Смазываем противни маслом и ставим их в духовку, а после он расхаживает по комнате, как недовольный кот, ожидая, когда, они, наконец, появятся.

Он пытается съесть один прямо с подноса. Я отталкиваю его руку.

— Ай!

— Это было не больно.

— Мои чувства очень деликатны, — говорит он, массируя свои пальцы.

— Они еще не готовы.

— Но они так хорошо пахнут.

— Но и выглядеть они тоже должны хорошо.

— Красота в глазах смотрящего, Сефона.

Я сверлю его пристальным взглядом.

Он вздыхает, забираясь на столешницу и скрещивая свои длинные ноги.

— Но как пожелаешь!

— Ты сидишь в муке, знаешь это?

Наконец, к счастью, печенье готово для глазури. Мы делим порцию пополам. Я смотрю на картинку на иллюстрациях, делаю одно кривое тренировочное печенье, которое ломаю на три части для псов, и успешно справляюсь с остальными.

Аид смотрит на мое печенье.

— Черт, твои выглядят действительно хорошо, — он смотрит на собственные. — Ужасно.

— Это твоя первая попытка.

— Ужасная попытка. Нет, нет. Я этого не потерплю, — он щелкает пальцами, вызывая новую порцию простого печенья.