Демон или тихоня (СИ). Страница 99

— Ты ограбила магазин одежды, что ли? — спросил Комаров, когда я села рядом с ним.

— Иди в жопу, пожалуйста, — процедила я сквозь зубы, глядя на доску и пытаясь понять, что они успели сделать, пока меня не было.

— Нет, серьезно, чего ты так вырядилась сегодня? — друг не хотел так просто отставать. Я повернулась к нему. Не знаю, что выражало мое лицо, однако он тут же примирительно поднял руки и сказал:

— Хорошо-хорошо, я понял, что тебя саму это не очень радует! Но если что, выглядишь ты офигенно.

— Пошел ты, — снова процедила я. Черт, а коса ведь быстро распустится. Это мне что ее, переплетать постоянно? Надо отжать у кого-нибудь более или менее приемлемую резинку.

— Нет, серьезно, просто ты до этого только по праздникам так одевалась, вот я и удивляюсь.

— Сегодня, считай, тоже праздник.

— Какой?

— Жертвоприношение.

— Кого приносим в жертву?

— Свету.

— Кому?

— Любому богу, чтоб он отправил ее душу на самый низший уровень ада.

— Понятненько.

На этом наш разговор закончился, ибо мой друг, видимо, решил дождаться перемены, чтоб получить все объяснения. Я же сверлила подругу взглядом весь урок. Когда он закончился, мы все вышли в коридор. Я достала увесистую книгу, которую, как обычно, взяла с собой в школу и направилась прямо к Свете. Та встретила меня радостным возгласом:

— О-о, Ника, ты сегодня такая красивая! Но знаешь, не помешает одна маленькая деталь, — и пока я стояла столбом, Евглевская обошла меня сзади и полностью распустила косу, потом обошла спереди и раскидала волосы так, как ей хотелось.

— Вот, теперь зашибись! — заулыбалась подруга. Тут-то мои нервишки и сдали.

Глава 40

POV Саши

Знаете, после того, как я подружился с Никой и ее компанией, я осознал, насколько упороты могут быть люди. Эти ребята всегда были веселыми и странными, боевыми и непредсказуемыми. И сейчас, когда я только-только зашел на третий этаж, они меня ничуть не разочаровали.

Сказать, что я охренел, увидев всю веселую компанию вдалеке (а точнее то, что с ней происходило), значило не сказать ничего. Просто когда незнакомая красивая девушка (насколько я издали мог судить), будучи в платье и на каблуках, машет руками, орет что-то и бьет Свету по голове довольно увесистой книгой, это как минимум странно. Но мало этого, рядом с ними стоял Семен и просто ничего не делал. Ему будто было абсолютно пофиг, что его подругу избивает книгой какая-то левая чувиха. Из класса вдруг пулей вылетел Олег, подхватил девушку в платье подмышки и оттащил назад. Даже в таком положении она как-то умудрилась долбануть его книгой по башке, но тому, как обычно, было не очень интересно. Незнакомка быстро успокоилась, встала ровно, крикнула что-то вроде "да пошли вы!" и, закинув сумку на плечо, скрылась за дверью другого коридора. Э-э-э… Чо?

— Здарова, народ! — воскликнул я, подходя к друзьям. — А что происходит?

— Поверь, меня волнует тот же вопрос, — как-то очень спокойно сообщил Семен.

— Сволочь неблагодарная! — заорала Евглевская, подбежав к дверям, затем тут же вернулась.

— Я смотрю, клиент недоволен? — мрачновато спросил Олег.

— Недоволен! Ну, ничего, она потом на коленях меня благодарить будет! — продолжала Света. — Привет, кстати, — она повернулась ко мне.

— Ага, привет, а вы о ком? — поинтересовался я, однако девушка уже отвернулась от меня к Михайлову.

— Пошли, надо еще кое-что прояснить! — бросила Евглевская, и все трое пулей вылетели в тот коридор, где скрылась девушка. Я же так и остался стоять на месте с дергающимся от непонимания глазом. Это что сейчас было вообще?

— Привет, — вдруг услышал я сбоку и вздрогнул от неожиданности. Марина как-то подозрительно тихо подкралась ко мне сбоку, а я, погрузившись в свои мысли, даже не заметил этого.

— А, да, привет. Чего так пугаешь? — я постарался выдавить из себя улыбку. Мне совершенно не хотелось говорить с ней, потому что она уже успела порядком поднадоесть. Она много мне писала и говорила, постоянно о каких-то своих непонятно откуда берущихся проблемах, мыслях, иногда вообще ни о чем, а мне не хотелось говорить, что все это мне неинтересно. Но черт, как же все это надоело… Да и стыдно было немного. Я надеялся, что хоть в этот раз провстречаюсь хоть немного дольше обычного (чаще всего месяц — мой предел), но как-то не срослось. Теперь надо бы придумать повод, как расстаться.

— Что, я такая страшная? — она засмеялась, прижимаясь ко мне.

— Нет, конечно! — я тоже усмехнулся и отвел взгляд. Мы пошли туда же, куда и весь класс. Дерьмо…

Кстати, что интересно, в развернувшейся сцене не хватало одного человека. Ники. Представляю, как она бы эту девку на каблуках отделала за нападение на Свету! До сих пор помню, как Макарова мне балеткой по голове заехала, когда я пытался поцеловать ее подругу. Тут-то она точно бы устроила всем похохотать! На секунду в моей голове промелькнула мысль, что эта девушка в платье и была Ника, но я тут же ее отбросил. Ника так не одевается. Не знаю, что нужно сделать, чтоб заставить ее надеть платье, пытать сутки без перерыва, наверное. Ей же так не удобно, да и вообще не ее стиль и все такое…

Мы неспешно шли с Мариной по коридору, она оживленно рассказывала о том, как ей приснился я, и что я творил нечто странное, но это было одновременно тупо и романтично… Для приличия я пару раз усмехнулся и вставлял юморные фразочки, вызывая у своей девушки то смех, то возмущение, но в суть я врубался достаточно слабо, да и не считал нужным лишний раз забивать себе голову бабской ерундой. Это же так бессмысленно… В один момент мне надоело, и я, под предлогом, что мне надо отлить, свалил в туалет, а Марину отправил в класс. Ну, и как-то так получилось, что прозвенел звонок, пока я возился. Таким макаром я опоздал и на второй урок.

— Орлов! — рявкнула русичка, когда я попытался беспалевно прошмыгнуть на свое место. Кажется, мое опоздание ее только обрадовало, ибо учительница эта ненавидила меня всеми фибрами души. Хотя меня всегда учителя ненавидят, если честно.

— Да-да? — вежливо поинтересовался я, вернувшись к двери и встав около нее.

— Сколько можно опаздывать на уроки?

— Ах, прошу меня простить, но сегодня я впервые опоздал на ваш интереснейший урок.

— Как ты смеешь мне хамить? Выйди и зайди нормально! — русичка покраснела от гнева, но я не собирался так быстро сдаваться.

— Позвольте, достопочтенная… э-э-э… — я пытался вспомнить имя учительницы, хотя, наверное, я его даже и не знал. Из класса полетели тихие подсказки, из которых я разобрал, что она вроде как Елена Александровна. — Достопочтенная Елена Александровна, — повторил я, — я сильно извиняюсь, но каким словом я вам нахамил?

— Какая я тебе достопочтенная? — уже не на шутку бесилась русичка. — Выйди из класса и зайди нормально!

Я окинул взглядом класс. Народ откровенно веселился, так что я со спокойной душой поклонился в ножки женщине, вышел, а затем вошел снова.

— Уважаемая Елена А-александровна, — попытка вспомнить отчество оказалась успешной, — не соблаговолите ли вы меня, несчастного грешника, впустить к себе в обитель знаний о великом и могучем?

— Проходи, Орлов, — сквозь зубы прошипела учительница.

— Благодарю покорно! — я снова поклонился (уже не так низко) и последовал к своему месту.

На меня все бросали веселые и даже слегка восторженные взгляды. Я поймал взор Марины, которая на меня сейчас смотрела особенно влюбленно. Впрочем, я к этому уже привык, так что мне даже было в некоторой степени насрать на это. Я проходил мимо парты, где сейчас сидела Ника и посмотрел на нее, ожидая увидеть улыбку на лице и, может быть, услышать пару подколов, но… Я с изумлением увидел девушку, которая еще недавно отчаяно мутузила Свету огромной книгой. С еще большим изумлением узнал в ней Нику. Около их с Семеном партой я даже запнулся, будучи не в состоянии осознать происходящее. Не сводя глаз с так резко изменившейся подруги, я сел на свое место и вперил в нее взгляд. В то же время сама Макарова на меня так ни разу и не посмотрела. Она сидела и читала ту самую книгу, которой недавно пыталась отметелить Евглевскую. На мгновение брюнетка оживилась, и я почему-то подумал, что сейчас она однозначно должна повернуться ко мне лицом, но вместо этого Ника сунула свою книгу под нос Комарову, они вдвоем усмехнулись над чем-то, а затем Макарова опять уткнулась в текст. Происходящее все больше отдавало абсурдом; я совсем перестал понимать, что же тут все-таки творится. Ну, по крайней мере, я знаю, кто с такой яростью бил Свету книгой в коридоре. Остается лишь узнать, зачем. А главное — почему Ника выглядит сегодня так необычно.