Демон или тихоня (СИ). Страница 82

— Думаешь, после сегодняшнего я тебе поверю? — я приподняла одну бровь. В ответ на мои слова блондин молча достал из кармана куртки пачку и положил передо мной. Потом, секунду подумав, положил на стол рядом с сигаретами свой кошелек.

— А это зачем? — выпучила глаза я.

— Чтобы не было пути назад. Здесь все деньги, что у меня есть. Я их взял еще когда из дома сбегал, но так и не выложил.

— То есть, хочешь исключить соблазн купить новую пачку?

— Именно.

— Как интересно, — я несмело протянула руку к предметам на столе. — А что, думаешь, собственной силы воли не хватит?

— Нет, дело не в этом. Хочу просто, чтобы ты убедилась в моей решимости, так сказать. Через какое-то время, которое захочешь, ты можешь мне вернуть кошелек.

— А не боишься, что часть средств внезапно исчезнет? — усмехнулась я, все еще не убирая сигареты и деньги к себе.

— Нет. Я же тебе доверяю, — блондин улыбнулся, вгоняя меня в какой-то непонятный ступор.

— Э-э-э… Ну, ладно, — я пожала плечами, убирая все к себе в сумку и делая вид, будто так все и должно быть, хотя эти слова меня, если честно, поразили. Человек доверяет мне настолько, что готов оставить у меня деньги на неопределенный срок, будучи уверенным, что я все ему верну в нетронутом виде. В общем-то, так оно и будет, мое воспитание не позволит прикоснуться к его деньгам, но все-таки…

— Так ты согласна? — я подняла глаза на Орлова и встретила чуть ли не умоляющий взгляд.

— Эм… В принципе, да. Но я одного понять не могу — зачем тебе это? Ты даже готов пожертвовать своей привычкой ради одного гребанного концерта!

— Да, готов. Отучаться все равно надо, это же вредно типа.

— Но я не понимаю…

— Слушай, ну, охота мне! Охота поднять наш статус в классе, может быть.

— Тебе-то зачем его поднимать? Ты и так у нас царь, считай! — я нахмурилась. Этот парень все больше и больше удивлял меня.

— Это больше нужно тебе, — Саша снова улыбнулся, и настолько эта улыбка была хитрожопой, что стало даже как-то не по себе.

— Зачем? Мне и сейчас прекрасно живется! — я выпучила глаза.

— А что такого? Почему ты так яро отказываешься? — блондин слегка наклонил голову на бок.

— Ну… Я это, типа… Интроверт. Людей боюсь и не люблю, сцену тоже с трудом переношу. Тем более, будут смотреть те, кто меня знают, а позориться меня не очень-то тянет.

— Почему ты думаешь, что это позор?

— Эм… Я бы не сказала, что я сильно хорошо танцую, — чешу репу, не зная, какие еще привести аргументы «против». Не могу я выступать и все тут! Дело даже не в страхе перед сценой, а в простом нежелании. Я никогда не участвую в подобных мероприятиях, потому что не вижу смысла. И не так уж хорошо танцую, чтобы это можно было показать. Случай на дискаче не в счет, меня насильно выперли в центр!

— Ты хоть раз видела, как ты танцуешь?

— В зеркале видела, и мне не очень-то…

— Ника, ты офигенно танцуешь! У меня на днюхе ты реально круто отожгла. Ты представить себе не можешь, как тебя мои ребята сейчас уважают! Кстати, они горят желанием помочь нам с придумыванием танца. Даже Мандарин со сломанной рукой, — усмехнулся Орлов, окончательно вынося меня.

— Так за нашими репетициями еще и они наблюдать будут? — пропищала я, подавшись вперед. Нет! Я не хочу, чтобы кто-то пялился на то, как я танцую!

— Ну да, а что? — удивился парень. Вашу мамашу…

— Я не хочу, чтобы кто-то смотрел на мои репетиции! Я стесняюсь!

— А что в этом такого?

— Я интроверт, блин!

— Но у тебя же есть друзья? Значит, не такой уж ты и интроверт. Да и отвечаешь ты людям так, будто вообще их не боишься.

— Это другое! Крепко ответить я всегда могу, но с кем-то левым познакомиться я, например, не смогу.

— Блин, что за дебилизм?

— Ну, вот так вот!

— Так, все. Ты будешь танцевать или нет? — Орлов уперся руками в стол и, нависнув надо мной, посмотрел прямо в глаза. Это было тяжело. Я закусила губу, не зная, что сказать. Да, я боялась всего того, что принесет мне это выступление! Боялась этих репетиций, где люди, которых я едва знаю, будут смотреть на меня, делать мне замечания, требовать поддерживать беседу; боялась выйти на сцену и показать половине школы то, что умею, при этом что-то сделать не так и опозориться; боялась увидеть скуку или даже укор на лицах людей, которые увидят меня. Но больше всего боялась тишины, которая наступит в зале при виде нас. Знаете, эта тишина, когда люди на вас смотрят и думают: «Ну, давай, покажи, на что ты способен!». Ведь до этого момента я для них ничто…

В то же время я знала, что в моей сумке лежат пачка сигарет и Сашин кошелек. Он решителен в своем решении все-таки затащить меня на сцену, даже готов отказаться от курения. Да что там, он мне свои деньги на бессрочное хранение отдал! К тому же, я все-таки помню это чувство с его дня рождения, когда я нахожусь в центре, а люди кричат, кричат от восторга, и просят еще, поддерживают каждое твое движение. А еще это как бы желание…

— Ладно, черт с тобой! — вздохнула я. — Сколько у нас времени на подготовку?

— Две с половиной недели.

— Сколько?!

— Поверь мне, это более чем дохрена! Если, конечно, каждый день репетировать, — Саша сел обратно.

— Так… Две с половиной недели… День рождения школы двадцать шестого… — я серьезно задумалась. Ну, в общем-то, да, Саня прав, мы успеем. — А, надо же еще записаться.

— А я уже записал нас, — блондин улыбнулся.

— Чего-о-о? Когда успел?

— В среду.

— То есть, ты уже тогда…

— Ага. Я знал, что ты согласишься.

Я его убью. Точно убью. Сразу после выступления задушу за кулисами.

Формально мне врачом было предписано валяться дома, но было уже невмоготу, а потому я забила на все и пошла сегодня на танцы. Не сказать, что я чувствовала себя не особо хорошо для подвигов, однако и моего нынешнего самочувствия было достаточно, чтобы немного потанцевать.

Входя в здание, я вдохнула столь привычный и уже чуть ли не ставший родным запах студии. Он не был каким-то особенно приятным, первый раз я вообще поморщилась, заходя сюда. Просто у данного помещения был своеобразный несильный запах, ставший его неотъемлемой частью для всех, кто занимался здесь. Удивительно, люди здесь в основном такие дружелюбные, доброжелательные. Были, конечно, отдельные кадры, которых никто не любил из-за их специфики, но все друг друга знали, все обнимались при встрече. Вот и я, зайдя в раздевалку, наткнулась на несколько девочек, которые, взвизгнув, бросились ко мне. Они смогли победить мою интроверсию, и хотя я по-прежнему была не очень разговорчивой для них, я уже стала частью нашей группы, без которой уже всем казалось, что чего-то не хватает. Сколько всего эти ребята мне написали! Половина во время болезни меня закидала сообщениями о том, что да как, да куда я пропала. Я со всеми поздоровалась, всех обняла, посмеялась вместе с девочками. А так встречают каждого после долгого отсутствия!

Почему-то в такие моменты мне вспоминается, как я первый раз пришла на танцы. Тогда мне было только четырнадцать, и я, мелкий, до смерти перепуганный и закомплексованный интроверт, стояла перед дверью в студию, боясь ступить через порог. Тогда я не знала, что меня ждет. Ничто так не пугает, как неизвестность. Даже маме пришлось позвонить, чтобы хоть как-то успокоить нервы. Та меня уговорила не ссать и все-таки войти. Зайдя внутрь, я почувствовала запах, который тоже вселял страх. Мне было сложно предположить, кого я увижу. Малолеток, которые уже все умеют? Взрослых девушек, глядящих на меня с пренебрежением? Профи, смеющихся над не умеющей ничего девочкой?

Однако все оказалось куда проще. Зайдя внутрь, я встретила кучу абсолютно таких же людей, как я. Все новые, никто ничего не знает, то там, то тут раздается нервный смех. Меня несмело поприветствовали, спросили, как зовут. Представившись, я сразу пошла в зал, где тоже были люди, но занятие шло за еще одной дверью. Все сидели, все знакомились, даже я попыталась хоть как-то пойти с людьми на контакт, что получалось с большим трудом, ибо я жутко всех стеснялась. А после нас пригласили в зал.