Демон или тихоня (СИ). Страница 67

— Ты чо, не влюблялся ни разу?

— Не-а.

Вот это поворот. Я молча сидела и хлопала глаза. Я как бы уже второй вопрос подряд задала, но это не важно. Главное, чтоб он не спалил.

— Кстати, ты уже второй подряд вопрос задаешь. Так что с меня два вопроса! — жизнерадостно сообщил одноклассник. Таки спалил. Но блин, человек за гребаные семнадцать лет не влюблялся ни разу… Такое бывает вообще? Тем более, это Орлов, на которого девки пачками вешаются! У него же бывших можно выстроить вдоль всей улицы, и то не хватит места! Чего-то я определенно не понимаю в этой жизни.

— Так, ну-с, — парень потер ладони друг о друга, — раз уж пошла такая пьянка, вот еще один интересующий меня вопрос. У тебя есть парень?

Я смерила Сашу уничижительным взглядом.

— Я что, похожа на человека, у которого есть парень?

— Я догадывался, что у тебя никого нет. А почему?

Суживаю глаза. Чо за тупые вопросы пошли?

— Сань, это тупой вопрос. Никого нет, потому что никого нет! Блин, это необъяснимо. Я никому не нравлюсь, мне никто не нравится… Ну, вот, сложилось как-то так. Это все, что я могу сказать.

Блондин снова начал чесать репу. Неужто это так странно в его понимании? Ах, ну да, мы же говорим об Орлове, которому не нужно бегать за девушками, ибо те гоняются за ним сами. Он, наверное, вообще одинок не бывает. Я же кондовый форева элон и давно перестала париться насчет своего одиночества. Стала даже гордиться этим. Не знаю, почему. Просто я типа вся такая пофигистка, мне никто не нужен и все такое. Уже как-то вошло в привычку думать, что это круто. Но почему-то именно сейчас я почувствовала в душе странную, сосущую пустоту, поглощающую меня изнутри. Она жаждет заполнения, из-за нее сердце томится в муках и ждет… Ждет чего-то невероятного, огромного, сильного, чего-то фантастического и в то же время настолько естественного. Я не могла понять этого ощущения, хоть оно на меня и нападало с некоторой периодичностью. Это больше походило на какую-то меланхолию, которую я всегда списывала на гормоны. Наверное, так оно и есть. И это всё, конечно, замечательно, но можно хотя бы сейчас меня в покое оставить? Я не хочу снова в депрессию впадать, и так болею!

— Так, спрошу тогда тебя… Эм… Какой у тебя любимый цвет? — божечки, какой я редкостный долбан! Ну, не знаю, что спросить.

— Синий.

— Прикольно, у меня тоже.

Н-да. Идеальный разговор.

— А тебе все-таки хотелось бы парня иметь? — продолжал гнуть свое Орлов. Как-то это подозрительно.

— Чувак, меня пугают твои вопросы, если честно.

— Просто думаю, может, свести тебя с кем-нибудь?

— Не-не-не, не надо мне такого счастья! Спасибо, как-нибудь без этого проживу! — я подняла руки вверх, но вот хитрожопая улыбка с лица Сани так и не слезла. Он же там реально что-то задумает, не дай Боже! Мне и так весело живется.

— Ну, ладно. Так и быть, не буду тебя пока трогать.

Ох, не нравится мне это «пока»…

— Слава тебе, Господи, — буркнула я. — А теперь объясни мне, какого хрена ты не можешь вернуться домой?

Вот он, момент истины! Повеселились и хватит. Надо наконец-то выяснить, что не так с ним. Может, я помочь чем-нибудь смогу? К тому же, чем меньше Саня находится здесь, тем лучше для него. Я как бы болею, вирусы разношу…

Блондин обреченно вздохнул. Конечно, он ожидал этого вопроса, но желание отвечать на него, видимо не увеличилось. Что ж весьма печально, ибо я все равно вытрясу из него нужную информацию. Мне же интересно!

— Хорошо. Раз уж на то пошло, я сам на это подписался. Помнишь Снежану?

— Конечно! Ее трудно забыть! — усмехаюсь.

— Так вот. Эта… Насколько я понял, к мату ты относишься плохо, так что опущу все эпитеты. В общем, эта долбанутая стерва написала на меня заяву в полицию. Весело, не правда ли? — Орлов хмыкнул, глядя на мои округлившиеся глаза. — Поверь, я тоже не ожидал. Загребли меня вчера в ментовку, короче, и сидел я там до самого вечера, пока внезапно батя не вернулся. Потом явилась Снежана с родителями своими. Мы довольно быстро все разрулили, и меня даже отпустили домой. Вот только дома мы как раз сильно разосрались, и этот мудак сказал, что должен был тогда на аборт согласиться, — Саша поморщился, а я прикусила губу. Не люблю, когда люди плохо о своих родителях говорят, но слова Орлова старшего еще хуже. Мне бы такое сказали, я бы, наверное, в истерику впала и не вылезала из нее неделю. В общем, все правильно Саня сделал.

— Короче, я свалил из дома, послав его. Теперь думаю, что дальше делать.

Понятно… Теперь все понятно. Хотя нет, не все. Осталось два вопроса, которые, блин, меня сейчас больше всего волнуют. Но до них мы еще дойдем.

— Ясно…

— А теперь скажи, ты реально ботаник или притворяешься?

— Эм… Смотря кого называть ботаником. Но я себя таковым не считаю. Скорее, как ты выражаешься, притворяюсь, — мои губы тронула легка улыбка. — Почему у вас с отцом такие плохие отношения?

— Потому что он мудак.

— Логично. Но все-таки?

— Не знаю, так сложилось. Я регулярно вылетаю из каждой школы, куда прихожу. Его вызывают постоянно к директорам, к учителям, он таки приходит, а потом жутко бесится. Мы сремся, после чего он отправляет меня в новую школу и забывает о моем существовании, а я снова вылетаю оттуда через месяц-другой. Отработанная схема, так сказать, — парень пожал плечами. Он так спокойно обо всем этом говорит… Как так можно? Неужели уже настолько привык к этой «отработанной схеме»? В груди что-то болезненно начало сжиматься.

— Ника, — блондин отвлек меня от моих размышлений, — зачем ты притворяешься ботаником?

Хороший вопрос, кстати. Я уже настолько привыкла к своему образу, что перестала задумываться об этом. Ботаничка и ботаничка, что тут такого? Этих ботаничек повсюду… С той только разницей, что я не настоящая ботаничка, спасибо моему характеру за это.

— Просто. Ну, не знаю, это удобно, — я откинулась на подушку, — никто не донимает, не надо с одноклассниками общаться лишний раз, учишься себе спокойно, списывать даешь время от времени, за это тебя и не трогают, — пожимаю плечами. — Просто мне чужд выпендреж в любом его воплощении. Я только знаниями хвастаться люблю, а яркая внешность, шутки за триста и дешевые понты — это уже как-то не мое.

Судя по лицу Орлова, я только что описала большую часть его жизни. М-да. Может, теперь мне кто-нибудь объяснит, как так вышло, что я с ним дружу? Мои друзья — это обычно такие же форева элоны и аутсайдеры, как я. Возможно, я однокласснику своей дружбой неудачу принесу? И станет он таким же, как мы… Да не, это уже за гранью реального. Это же Саня!

— А почему ты из каждой школы вылетаешь?

— Хе-хе. Просто мне обычно нечем заняться, вот я и довожу учителей, всякую фигню творю. Одной училке тараканов принес в банке и на стол вывалил. Как она орала… — парень засмеялся. Видимо, для него это, и правда, веселые воспоминания. Н-да, понятно все с ним. Неужели все настолько плохо? И будет ли он страдать той же фигней в нашей школе?

— Думаю, ты поняла меня.

— Ага, — отвечаю как-то сдавленно. Орлов ведь это делает не потому, что это просто весело, а потому что отец на него внимания не обращает. Наверное. Из меня психолог так себе.

— Окей. Не надоело тебе быть… такой? Разве не тошно быть ботаничкой и форева элоном?

— Нет. Ничуть. Это весело. Таки спрошу… где мать у тебя? — по коже невольно пробежали мурашке от этого вопроса, а в животе будто что-то неприятно сжалось. Может, она умерла? Блин, зря я это спросила, зря…

— Не знаю. Где-то в Америке, возможно. А может, и в Европе. Без понятия.

Я вопросительно наклонила голову на бок. Чо?

— Хорошо, вижу глубокое непонимание на твоем лице. В общем, когда мне было… Сколько мне было? Лет семь мне было. Офигеть, десять лет прошло! — Орлов почесал тыкву, а у меня появилось легкое покалывания в ладонях от нетерпения.

— Так, и что?

— Да что? Когда мне семь было, мама сильно разосралась с батей в тот день. Они так орали дико, а я в соседней комнате сидел и слушал, хотя даже слов толком разобрать не мог. Страшно было как-то. Зайти к ним не решался, по-любому прибили бы тут же. А потом странное шуршание громкое было. Когда я открыл дверь комнаты, то увидел, как мама чемодан на колесиках катила. На меня только мельком глянула и дверью хлопнула, выходя. Отец тогда был подавленный какой-то, меня чуть ли не пинками отправил спать. А на следующий день у нас был серьезный разговор. Он сказал, что… — Саша запнулся, сглотнув, — что мама с другим, и она уезжает куда-то на запад. Вроде, в Америку все-таки. Ну, вот, как-то так, — блондин поднял на меня глаза, и я почувствовала, что в любой момент могу зареветь. Не раскисать, Макарова! Мысленно отвешиваю себе пинка и сжимаю край одеяла. Реветь она вздумала. — С тех пор батя стал трудоголиком, а я… А я стал долбоебом, которому нечем заняться.