Демон или тихоня (СИ). Страница 51

Мы перешли дорогу, на которой практически не было автомобилей. Как же хорошо в ночном городе! Вот только холодно очень. Что поделать, март — тоже зима. Оказавшись в сквере, вдоль которого росли тополя, мы всем составом плюхнулись на первую попавшуюся скамейку. Черт, я такими темпами точно заболею. Ладно, будем просто надеяться на лучшее.

— Алло! Это скорая? — услышала я голос Светы, которая встала и начала ходить туда-сюда. — Да. Да. У человека перелом руки и… и, возможно, сотрясение. Адрес? Адрес, адрес, адрес… — подруга начала срочно искать хоть один номер дома, но скоро плюнула на это. — Мы на углу Хохрякова и Ленина. Да. В сквере тут рядом, на скамейке расположились. Да? Спасибо, ждем.

Мы все в ожидании смотрели на Евглевскую, которая снова подошла к нам. Та отрапортовала:

— Минут десять, от силы пятнадцать.

— Ясно, — я встала рядом с ней. Черт, почему так холодно? Хоть я и устала жутко, но мне это не мешало стучать зубами и приплясывать на месте. Парни настолько устали, что им было просто плевать на холод, а Марина пристроилась около Орлова, прижавшись к нему. Как интересно, она почти не покоцана, как так? Не дралась, что ли? Фыркнув, я перевела взгляд на подругу. Та не шевелилась, глядя в пустоту. Она же в платье, ей не холодно что ли? Неожиданно Евглевская вздрогнула и начала мотать головой, глядя по сторонам. Эм… Что она ищет? Я непонимающе наблюдала за ней. Глаза Светы становились все больше и больше, пока она внезапно не хлопнула себя по лбу.

— Ты чего? — окончательно потеряв понимание происходящего, задала я вопрос, вместо ответа Евглевская села на скамейку напротив и закрыла лицо руками. Когда я подошла поближе, то услышала нескончаемое «Черт, черт, черт!».

— Что случилось? — громче спросила я и вздрогнула, когда подруга подняла глаза. Они были красные и стремительно наполнялись слезами. Твою мать! Я немедленно села рядом. Ненавижу, когда кто-то при мне плачет. Сразу как-то неловко становится. А еще у меня отвратительная нервная реакция на это.

— Ты… понимаешь… Ника… — Света упорно пыталась взять себя в руки, но ничего не получалось. — Олег остался там! — выдала она, наконец-то, отчетливую фразу, и я сразу все поняла. И как ее успокоить сейчас? Черт, я теперь тоже за Олега беспокоюсь. Хоть бы с ним все было в порядке…

POV Саши.

Солнце слишком ярко светило в глаза. Я отмахнулся от него, но из-за этого жеста неожиданно упал. Черт, а пол холодный! Как все болит… Я приоткрыл глаза и увидел свою комнату и расстеленный диван снизу. Поморщившись, попытался унять головную боль. Естественно, ничего не получилось. Хорошо, что я вчера выпил не так уж много, а то не помнил бы нихрена. А так помню хоть что-то. Отрывками. Но помню же, уже прогресс. А для начала мне хотелось пить и снять головную боль. С грехом пополам поднявшись на ноги, держась за край кровати, я посмотрел на постель. Там лежал кто-то, завернувшись в одеяло. Марина, наверное. Ну, а кто же еще? Интересно, у нас с ней было что-то? В любом случае, настроение стало слегка приподнятым. Надо разбудить ее.

— Эй, зай, вставай! — я немного потолкал Тропину. — Вставай! Солнце светит прямо в глаз!

— Пошел нахуй, пидорас! — раздался из-под одеяла басистый мужской голос, отчего моя челюсть убежала под диван. Черт. Надо срочно вспомнить, что вчера было. Только не говорите, что я вчера с мужиком… Ладно, должен быть кто-то, кто знает, что произошло.

Я, немного обескураженный, вышел из комнаты и пошел в сторону кухни, откуда раздавались шум и голоса. Подходя ближе, я услышал жизнерадостное восклицание Ники:

— Света, да в тебе скрыт просто гениальный повар!

— Правда?

— Нет! — я вошел как раз в тот момент, когда Макарова стукнула лучшую подругу поварешкой по голове. Где она взяла поварешку, до сих пор большая загадка для меня.

— Нельзя тесто еще лить, я сказала! Вот посмотри, какое оно по консистенции? — продолжала брюнетка буйствовать.

— Эм… слишком жидкое? — наугад предположила Света. Бедная, она выглядела так, будто ее на каторгу сослали.

— Да пощупай ты его! Не рукой, блин, а венчиком! Ну?

— Ж-жидкое?

— Боже! — Ника изобразила очень выразительный фэйспалм. — Свет, с такой консистенцией оно только на оладьи сгодится!

— Так давай пожарим оладьи, какая разница?

— Нет, ты так просто от меня не отделаешься, Евглевская! Сюда нужно добавить воды. Добавляй.

Света с обреченным видом взяла графин с водой и начала лить в кастрюлю с тестом воду. Меня девушки пока не замечали.

— Все, все, хватит! — Ника ладонью отстранила графин и снова принялась мешать. Обе были без фартуков. Действительно, откуда в моем доме фартук? Для меня поварешка открытием стала. — Так, вот теперь хорошо. Теперь разойдись, будем лить тесто на сковородку. Вот, смотри, — Макарова запустила поварешку в тесто, и тут я кашлянул. Подруги удивленно посмотрели на меня. Света невольно улыбнулась, а брюнетка тем временем оценивающе оглядела меня, одобряюще кивнула и воскликнула:

— Доброе утро, Саш! А мы тут блины готовим. Вернее, учимся, — девушка угрожающе зыркнула в сторону подруги, которая философски развела руками. Видимо, готовка ей не очень давалась.

— Доброе, — сказал я, осознав, что голос у меня слегка упоротый. — а…

— Марина в душе. Второй час в душе, — тут же перебила Евглевская, недовольно посмотрев в сторону ванной, откуда раздавался звук льющейся воды. Понятно все.

— Сань, ты бы оделся, что ли… — с некоторым укором заметила Макарова. — Выглядишь, конечно, отпадно, но все же я предпочитаю созерцать тебя в одежде.

Только теперь я заметил, что стою посреди квартиры в одних трусах. Ойкнув, стремглав понесся в свою комнату и срочно начал рыться в шкафу в поисках одежды. Выкинул на кровать джинсы и первую попавшуюся футболку. Оделся тоже как можно быстрее. В комнату как раз заглянула Ника. Ее лицо было какое-то уж больно хитрое. Что-то здесь не так…

— Как тебя жаркая ночка в одной постели с Семеном? — ехидно спросила она. Мои глаза на автомате округлились. Твою мать, неужели мы вчера… Да нет, не может этого быть! Хотя почему он меня назвал пидорасом? Ой-ой-ой, надеюсь, это не то, о чем я думаю.

— Семен! Семе-е-ен! — Макарова начала тормошить друга, пока я пытался осмыслить происходящее.

— Отвали! — послышался приглушенный голос из-под одеяла. Точно, Комаров. Я взялся за переносицу и поморщился. Нельзя мне все-таки пить. Хотя… мне уже семнадцать исполнилось, почему бы и нет? Но просыпать по утрам с головной болью и не понимать, что происходит тоже как-то не ахти.

— Вставай! Растряси жир хоть раз! — продолжала будить парня брюнетка. Кокон одеяла зашевелился и разверзся, показывая на свет Семена. Он что, прям в одежде спал? Так почему я раздет?

— Что ты сказала? — мне не было видно его лица, но, судя по голосу, ничего хорошего это не предвещало.

— Вставай, блин. Сейчас блины будут готовы. И в душ сходи, — Ника оставалась абсолютно спокойной. Она просто удалилась из нашей комнаты под недовольное ворчание Семена. Внезапно на весь дом раздался яростный крик:

— Свет, не спи! У тебя блин горит! — за чем последовал очередной противный звук от удара чем-то металлическим. Надеюсь, Макарова не стала подбирать что-то потяжелее поварешки. Череда криков и ругани заставила нас с Комаровым выйти из комнаты и осторожно заглянуть в кухню. Свете, похоже, в очередной раз досталось, так что теперь она сидела за столом, обижено отвернувшись от подруги, которая, в свою очередь ругалась сквозь зубы, отдирая от сковородки пригоревший блин. Н-да. Весело тут.

Ника снова залила сковородку тестом и направилась в сторону ванной. Внезапно она со всего размаху пнула дверь и, морщась от боли, заорала:

— Марина, мать твою, сколько можно в душе сидеть?! Выходи, парням тоже мыться надо!

— Сейчас! — раздалось из-за двери. Макарова, что-то прорычав сквозь зубы, вернулась на кухню, дожарила блин и начала второй.

— Да ты прям хозяюшка, — усмехнулся я. Если б брюнетка сейчас носила фартук и косынку, то сходство было бы один в один.