50 способов околдовать вампира (СИ). Страница 54

Он окончательно запутался. Присутствие Виктории лишало его языка. Она всячески пыталась его завоевать, применяя фантазию вовсю ширь. Даже соблазнение провела, правда, неудачно. Поцелуи девушки дарили ему и радость, и боль. Он понял, что девушка, что он спас от неминуемой смерти, окончательно изменилась. Виктория каждый вечер приводила в его замок очередную жертву. И он ведь не возражал, зная, что её жажда не успокоится, пока она не насытится.

Виктория пошла дальше. Она заманивала людей в его замок. Она убивала людей, не стесняясь его. Тогда Виктор установил правила — она может делать все, что заблагорассудится, вне пределов его замка. Теперь девушка исчезала по вечерам и появлялась под утро.

Виктор вернулся в реальность, услышав шум за спиной. Филлис сладко потянулась, обворожительно улыбнувшись ему. Он помог ей подняться с ковра и усадил на единственный в приемной стул.

— Мне приступать к работе? — зевая, спросила она.

— Можешь начинать, — проговорил он, приблизившись к ней, — плясать от счастья.

— Почему? — поинтересовалась Филлис.

Ответом ей послужил поцелуй. Виктор слегка прикусывал её губы, потом посасывал. Филлис укусила его за язык, мужчина, конечно, дернулся, но заодно и приобнял её. Она ужалила его в губу, прокусив нежную кожу. Металлический запах крови удивил их обоих. Он разорвал поцелуй, переводя дыхание.

— Иди работать, — сказал Виктор. — Иначе я потону в твоей страсти.

— Вы неравнодушны ко мне? — поинтересовалась она, стрельнув глазками.

— Да, — подтвердил её догадки вампир. — А теперь марш работать! Я что-то давно писем не получал.

— Только не совы, — простонала помощница.

— Именно они, — сказал мужчина. — Вперед!

Филлис нахмурилась. Делать нечего. Совы значит совы. Однако у неё создавалось стойкое ощущение, что вампир выдрессировал сов, чтобы они нападали на незнакомых им личностей. Девушка вошла в круглую комнату, где на помостах теснились совы. У каждой в клюве было по письму.

Расхрабрившись, словно глотнув вина, она протянула руку за письмом к сипухе, та её клюнула. Филлис дала ей угощение, сова раскрыла клюв, письмо выпало. Забрав конверт, девушка подошла к белой сове. Ситуация в точности повторилась. Совы отдавали письма, когда она предлагала им мелких грызунов.

Руки побаливали, и она поспешила покинуть совятню. Однако у вселенной нашлись свои планы. Когда Филлис повернулась спиной к накормленным совам, те взлетели с помоста и вцепились в девушку. Она заорала, не догадавшись использовать магию.

На крик, естественно, прибежал удивленный Виктор. Он взмахом руки вернул разъяренных сов на места и вытащил из совятни перепуганную помощницу.

— Прости, забыл предупредить, — тараторил вампир, — стоило сказать совам, что ты — своя.

— Больше ты ничего не забыл?! — спросила Филлис, показывая ему окровавленные пальцы.

— Я исправлю, — пообещал Виктор.

В одно мгновение в руках мужчины очутилась длинная вытянутая колба. Он отвинтил крышку и, разлив лекарство, нанес его на руки помощницы. Та стерпела неприятную процедуру, с удивлением заметив, как быстро затягиваются раны.

— Что это? — заинтересовалась она.

— Готу кола, смешанная с обыкновенной водой, — проговорил мужчина, — ну, и немного магии моей.

— Ты любишь меня? — невпопад спросила Филлис.

— Рабочий день в разгаре, а ты почту не разобрала, — сказал Виктор.

Она не настаивала. Захочет, скажет сам. Как там советуют Персепона? Кажется, писательница написала: «Избегай картинных жестов. Будь естественней». Сегодня она точно не соблюла совет. Испытывая боль, она строила рожицы, пока вампир её лечил. В любой бы другой ситуации, она бы с радостью последовала совету. Но точно не сегодня.

Ещё Персепона Стикс говорила, что надо изучать элементарные правила этикета. И использовать их к месту. Вот Филлис бы не отказалась выучить эти самые правила, чтобы не упасть в грязь лицом, когда Виктор позовет её на второе свидание.

А пока она занималась работой. Перебирала почту, включила сову, чтобы заслушать скопившиеся записи. Клиенты, как обычно, требовали разное, и в их просьбах отсутствовала оригинальность: «Ваше лекарство мне не помогает!», «Шарлатаны. Зря монеты потратила на сеансы. Кошмары продолжают преследовать меня», «Немедленно верните мне монеты! Лекарство мне не помогло», — и далее в том же духе. Филлис еле удержалась, чтобы не сломать сову в приемной во второй раз. Она перезвонила каждому клиенту, объяснила ситуацию и записала пожелания. Голова раскалывалась от массы информации, от массы проблем, решивших добить её в один зимний день.

Отвечая на письма поклонниц, она держала себя в руках. До поры, до времени. Письма полетели в камин, сгорев в пламени. Филлис вернулась на стул, схватившись за голову.

— Боги, — прошептала девушка, — работа сведет меня с ума.

— Уже, — проговорила девушка в черном платье, появившись рядом с ней. — Здравствуй, Филлис.

— Вы кто? — спросила она, запоздало понимая, что разговаривает с неизвестной клиенткой.

— Твоя мать, — ответила девица.

— Чушь! Моя мать давно умерла, — возразила помощница.

— Я заставила так думать твою бабушку, — сказала девушка.

— Зачем?! — удивилась Филлис.

— Не хотела видеть собственную мать, что бросила меня, — проговорила новая клиентка, ошарашив помощницу вампира.

— Аналогично, — сказала Филлис, закрывшись от неё бумагами.

— Я хочу с тобой поговорить, — произнесла настырная женщина, вырвав из рук помощницы вампира свитки. — Мне требуется твоя помощь.

— В чем? — спросила Филлис.

— Помоги мне уйти в иной мир.

— Без понятия, как это происходит у эльфов.

— Я тебе подробно расскажу.

Филлис не верила посетительнице ни на йоту. Конечно, она ощутила, что новая клиентка чем-то родственна ей. Даже магия среагировала на близость неизвестной женщины, заставив её активировать собственный дар. К несчастью, женщина говорила правду. А ещё она принадлежала к эльфийской расе — Филлис заметила под её волосами острые ушки.

— Почему я должна помогать вам? — поинтересовалась помощница.

— Потому что родственники помогают эльфам стать деревьями, — проговорила клиентка. — Мы становимся частью леса, когда родственники провожают нас. У меня, кроме тебя, нет никого.

— Вы бабушка, — мрачно сообщила Филлис, — история повторяется.

— Как ты назвала дочь? — спросила клиентка.

— Талия, — проговорила Филлис недоверчиво.

— Так звали нашу родоначальницу, — проговорила клиентка. — Ты поможешь мне?

— Помогу, — согласилась она.

Филлис знала, что женщина говорит правду. Интуиция подсказывала ей, что проще согласиться, чем объяснятся с неожиданно появившейся матерью. Выходило, что Арамиста не знала о том, что дочь жива. Либо сама дочь вполне могла подстроить собственную гибель и обмануть могущественную ведьму.

«Зачем? Зачем она обманывает?», — лихорадочно думала она. Но ответов не находила. Кто ей мог объяснить все, стоял прямо перед ней, в черном одеянии, с распущенными черными волосами, выглядывающими из-под капора. На наброшенном поверх платья плаще, подбитом мехом, становились водой снежинки. Через распахнутую дверь приемной Филлис видела, как снег медленно опускается на землю, на втором этаже Виктор чем-то громыхал, а у неё в прямом смысле рушилась жизнь. Появившаяся мать выбила, фигурально выражаясь, почву из-под её ног.

Филлис злилась. На себя. На Арамисту. На себя. На мать, что обманула и бабушку, и её. Филлис очень злилась, бредя домой по заснеженной деревне. Укутанные снегом дома напоминали домики из сказки «Гензель и Гретель». Даром, что не из пряников сделаны. Свет из окон служил путеводной звездой для неё.

Просьба матери удивила её. Знакомая с традициями остальных рас, она плохо представляла себе, что конкретно происходит у эльфов. Расы собственные праздники отмечали отдельно, делая из торжеств великую тайну.