Отрави меня вечностью (СИ). Страница 22

Кай примостился рядом за столом, шепотом сетуя на «наглую рыжую морду».

Маленький оркестр заиграл менуэт. Но настроение присутствующих уже было испорчено. Герти тоже вернулась за стол, и ковыряла вилкой жаркое. Аппетита не было вовсе, а присутствие хищной непредсказуемой твари очень нервировало.

«Да ещё и ещё дружки… Стоят у стены, будто знают своё место. А на самом деле, не сводят голодных глаз с наших девчонок».

— Ах, Ларс, — Эвтерпа пригубила из кубка и закинула ногу на ногу, как это, по мнению учителя по этикету, делали продажные женщины в дешёвых трактирах. — Я часто вспоминаю наши первые столетия. Как молоды мы были и как свободны!.. Как много оставалось крови на полях сражений! Ммм… И ты это помнишь, Горацио… Мы не знали голода, покуда люди делили земли и власть. Не надо было прятаться ни от каких охотников… Их просто не было. Самого института поклонения Свету не было. Люди верили в силы природы и обожествляли их. А природа с любовью и терпением относится ко всякой своей твари… хищной ли, травоядной.

— Ты рассуждаешь, как софисты, — начал было переубеждать её Горацио.

— Оставь, мой друг. Она вечно подменяет понятия и просто не понимает значение слов «совесть» и «мораль».

— Мораль? Твоя девчонка только что вспомнила, как в этом доме выпили женщину, — Эвтерпа указала пальчиком на Герти, и та захотела провалиться под землю.

— Все ошибаются, — тихо ответил Кай, уставившись на дно своего кубку с вином.

— А-хах! Не смеши. Ты даже не раскаиваешься, — теперь рыжая сверлила глазами блондина. — Признайся, в глубине своей тёмной души ты думаешь, что это был правильный поступок.

В это мгновение прозвучали последние ноты сарабанды.

— Я покину вас… с вашего позволения, — Герти встала из-за стола вопреки правилам этикета, обязывающим присутствовать на именинном балу до ухода самого виновника торжества. — Очень хочется спать.

— Мы тоже, пожалуй, пойдем, — засобирались женщины.

— Кай, проводи девушек в их покои, — на словах «в их» Ларс сделал ударение. — И позаботься о них. А тебя я провожу сам, — еле слышно добавил древний вампир, беря Герти под руку.

После удара в голову она так и не пришла в себя до конца. Всё тело горело, и жар этот был настолько невыносимым, что хотелось выползти из собственного тела. Сквозь приоткрытые веки Герти видела только каменный потолок.

— Воды… пожалуйста…

Никто не ответил. Дрогнуло пламя свечи на столике рядом, но в комнате никого не было. Герти закрыла глаза и снова погрузилась в темноту и тишину.

Через какое-то время она услышала голоса.

— Бредит. Жар очень сильный, — посетовала Илла.

«Или Хильда?»

— Так меняйте почаще повязки, — процедил Дедрик.

— Мастер Игнац сказал…

— Я больше доверяю Марте. — Дедрик с шумом подвинул стул и, судя по звуку, сел на него. — Дядя Отто послал за своим доктором, но по теперешним дорогам он прибудет в лучшем случае, через неделю.

— Пить, — произнесла Герти, но сама себя не услышала.

— Девка сильная, выдюжит. А не выдюжит — туда ей и дорога.

— Хильда! — одёрнул Дедрик служанку.

— А что? Даже его милость так говорят. Мол, слабая жена ему не нужна, на севере зимы дюже суровые.

— Ещё раз посмеешь говорить такое, я тебе… я тебя… прикажу выпороть!

«Зачем он с ней так? Она обидится, и не будет ухаживать за мной с должным старанием,» — Герти попыталась пошевелить рукой, чтобы потрогать повязку на лбу, но у неё ничего не получилось.

— Дайте воды, пожалуйста… — она снова не смогла выдавить из себя ни звука и внутренне заметалась, задышала, потом зашлась громким кашлем.

В комнате засуетились.

— Она губами шевелит, — заметил Дедрик, когда Герти удалось прокашляться. — Воды давно давала?

— Так это… не приходила она в себя, ваша милость.

— Больше суток без питья? Вас что, ничему не учили?! Тащи кружку, быстро! И позови Марту с кухни, у неё сестра-повитуха, может, что и подскажет дельного.

Маленькая рука взяла Герти под голову и сунула в губы кружку с водой.

Вода проваливалась внутрь будто кусками, и тем не менее, Герти выпила полную кружку и попросила ещё. А когда жажда была утолена, она снова заснула, так и не услышав новостей, которыми Дедрик хотел поделиться. И то, как пришла сонная Марта, не решившись пойти против приказа будущего ландграфа.

Через несколько дней, благодаря советам повитухи, жар спал. Теперь Герти могла сидеть в кровати, есть что-то ещё кроме куриного бульона, ягодного морса и травяных отваров, сдобренных ломтиками лимона и мёдом. А ещё она могла внятно разговаривать с теми, кто к ней приходил.

От Дедрика она узнала, что после похорон Ламмерта Одиль не решилась тут же надевать на младшего сына корону ландграфа. В этот раз, как и положено, ждали окончания 9-дневного траура.

А ещё через пару дней Дедрик не пришёл.

Не показывался и Отто, дав невесте окончательно прийти в себя и свыкнуться с мыслью о скором замужестве.

Зато пришла Илла, принесла чистую одежду и на вопросы про Дедрика ответила только, что госпожа Одиль ждёт её в своих покоях.

Герти быстро вымылась прохладной водой, Илла помогла расчесать ей длинные волосы, а потом проводила в покои хозяйки. И это было не лишним, так как в этой части замка бастард Кёрберов совсем не ориентировалась.

В просторной комнате, светлой и хорошо обставленной, Одиль возлежала на застеленной кровати и читала большую книгу с цветными гравюрами. Повсюду горели светильники, дымилось в курильнице цветочное масло, на прикроватном столике стояли глазированные чашки с вареньем, лесными орешками и цукатами из груши. Герти вспомнила, как помогала Марте делать эти самые цукаты.

— Пришла? — мачеха махнула рукой, указывая Илле на дверь. — Я вот тоже приболела. Последние события тяжело отразились на всех… членах нашей семьи.

Тем временем Илла закрыла створку снаружи. Одиль же откинула книгу, спрыгнула с постели с грацией дикой кошки и быстро, но тихо подошла к двери. Она открыла её внезапно и сильно, ударив Иллу по лбу. И тут же позвала стражу, которая, по всей видимости, находилась неподалёку:

— Ганс, Мартин! — в коридоре послышались тяжелые шаги. — Заткните ей рот и проводите в темницу. Только тихо и незаметно, поняли? — Одиль закрыла дверь и снова обратилась к Герти уставшим голосом:

— Садись, дитя моё. Нам надо поговорить.

«Дитя моё…»

Герти робко села на стул, поставленный рядом с кроватью. Хозяйка дома подошла к окну и посмотрела во двор, усеянный огнями факелов и костром, у которого грелись и смеялись солдаты Отто.

— Пути богов неисповедимы, Гертруда. И раз уж Тёмные сохранили твою жизнь, думаю, это неспроста, — она встретилась с падчерицей мутным глазами. — Ты можешь послужить на благо нашего семейства.

Герти молчала.

Одиль вернулась к кровати и села на неё, оказавшись напротив внебрачной дочери мужа.

— Ситуация серьёзная. Пожалуй, род Кёрберов впервые постигла угроза полного уничтожения.

— А Дедрик? Разве он не может стать ландграфом? А вы будете регентом. В королевских семьях не раз так бывало. Даже младенцев признавали правителями.

— Не смей перебивать, — процедила Одиль. — Мало вас пороли… — она тяжело вздохнула. — Я могла бы уже завтра надеть на Дедрика корону. Но Отто пригрозил вызвать на поединок и его. Через три года он уже сможет это сделать. А я не уверена, что Дедрик войдёт в силу. Он умный мальчик, но далеко не силач.

«За три года многое может измениться».

— Я отправила Дедрика на юг к графине Тюринг. Она тоже недавно овдовела. У них с десяток дочерей, но боги так и не послали им наследника. Власть семьи под угрозой, но Дедрик во время сочетания примет имя их рода. А взамен подпишет отказ от наследования титула ландграфа Кёрбера.

— Как же теперь…

— Сложно. — Одиль потянулась к вазочке и закинула в рот орешек. — И всё же, мы освободим наш дом от захватчиков, — она жевала орешек, глядя в упор на Герти. — Но сначала нам надо избавиться от Отто. И в этом деле без тебя не обойтись.