Сказания Фелидии. Воины павшего феникса (СИ). Страница 47

От площадки под землю углублялась спираль винтовой лестницы. Широкий проем был подсвечен слабым огненным светом факелов. Они дрожали на мрачных, выложенных гладкими булыжниками, стенах.

И вдруг из темной глотки неизвестности в скопившейся тишине раздались гулкие шаги. Азея притянула к себе Гаспера, не смея даже предположить, чего ждать теперь. И сжала кинжал.

Из-под земли медленно, один за другим поднимались люди. Сначала бледные, как древние привидения, они постепенно становились все различимей. Азея разглядела женщин, ни одного мужчины в осторожной толпе не оказалось. Они шли толпой, вооруженные всем, что только могло попасть под руку в подвалах.

Когда до Азеи осталось не более трех ступеней, хозяйки подземелья остановились. Женщина, возглавлявшая это шествие, подозрительно оглядела незваную гостью и ее малолетних спутников.

— Ты кто? — спросила она.

— А это имеет значение? — огрызнулась Азея.

У нее за спиной осталась дышащая гнильем смерть, она несколько раз, навсегда прощалась с дорогими своему сердцу людьми, оставляла их, чтобы выжить самой и вытащить двух невинных детенышей, а ей тут задавали какие-то глупые, ничего не решающие вопросы.

— Женщина, — добавила она резко, — с детьми.

— Вижу, — пробормотала женщина, оценивающе разглядывая Гаспера и орущего Рида. — Почему вы не укрылись, когда была возможность?

Азее захотелось крепко выругаться, но сдержалась.

— Вам это так важно? Я обязана отчитываться в своей личной жизни перед теми, кого не знаю? Перед вами, кто не открыл страждущему двери в трудную минуту?

— И поэтому вы ее решили выбить!? — крикнул из-за спины предводительницы новый, звонкий, девичий голосок. — Откуда нам знать, что вы безобидная?

Азея чувствовала, что еще чуть-чуть и сорвется.

? Вы даже не удосужились это проверить. А по поводу двери… Если воинам прикажут вырезать всех — их не остановит ни одна дверь. А если нет — можете даже не закрываться. А теперь что? Вытолкните меня обратно с детьми? Давай, кто там голосит, будь первой? Возьми на свою совесть нашу смерть!

Никто не шевельнулся, а Рид продолжал голосить. Чтобы хоть как-то успокоить малыша, Азея взяла его на руки, поправила пеленки и принялась укачивать. Гаспер не отходил от нее, прятался за складки юбки, но оттуда, словно из прикрытия, поглядывал на возможных обидчиц своим холодным жестоким, устрашающим взглядом.

Вдруг толпа пришла в движение, словно через нее кто-то пытался пробраться. Женщины прижимались к стенам, теснились, но не возмущались, а покорно пропускали кого-то.

Азея не боялась толпы, даже если бы она бросилась разом нападать. Почему-то это ее не страшило. Но, когда Азея увидела, кто так настойчиво продвигался по забитой людьми лестнице, то почувствовала, как остывает сердце.

Она увидела худую, высокую, жилистую фигуру, темные забранные в пучок жидкие волосы, морщинистое лицо и ядовито прищуренные в свою сторону глаза. Ниана… Вот только ее сейчас не хватало.

Ниана добилась своего, выбралась из толчеи и встала на ступень ниже Азеи. Важно подбоченилась, не предвещая приятных слов, вытянулись в тонкую линию сухие губы.

— Азея…

— Вы знаете ее? — спросила с интересом женщина-предводительница.

— Знаю, — ответила Ниана, не сводя сверлящего взгляда с бледной, как известняк, Азеи, — очень хорошо знаю. Это Азея, супруга стража города.

— Стража города? — для собравшихся это звучало вроде оправдания.

— А дети не ее, — наслаждаясь произведенным впечатлением, добавила Ниана. — Азея бездетна! А это, — шишковатый, обтянутой сухим шелком кожи, палец ткнул в Гаспера, — выродок воина конницы.

— Заткнись, — процедила сквозь зубы Азея.

Настроение женщин после злобных слов изменилось мгновенно. Толпа заволновалась, поднялся шепот, а затем страшные выкрики, о том, что неплохо было бы выбросить ее на улицу. Мол, пусть погибает, как погибали мужья и дети укрывшихся в подземелье. Они хотели мести, чтобы хоть кто-нибудь мучился так же, как мучились они. Лишь немногие могли понять Азею, но они либо скорбно молчали, либо их защищающие реплики заглушались яростными криками.

Ниана, восхищаясь триумфом, повернулась к женщинам и завещала еще громче:

— Это дети убийц, что топтали наших соседей копытами. Почему мы должны заботиться об их отпрысках? Пусть ответят за грехи отцов!

Азея крепко прижала кулек с Ридом к груди, свободной рукой перехватила кинжал, чтобы легче было им наносить удары. Линвард немного объяснял ей, как обращаться с оружием. Кажется, пришло время вспомнить уроки. Не для того она выживала в Аборне, боролась, едва не надорвав спины, предала подругу ради ее детей, чтобы погибнуть здесь, в месте, где должна была спастись.

Ниана обернулась, за ее спиной назревала человеческая буря.

— Что будешь делать? — спросила она с сарказмом. — Линварда здесь нет. Его, наверное, уже вообще нет.

— Не твое дело, — Азея грозно шагнула навстречу.

— Эй, что вы разорались, как воронье над добычей?! — немного грубый, низкий женский голос вырвался откуда-то и из глубин земли. — Нашли из-за чего.

Удивительно, но после этого замечания, женщины, секунду назад готовые живьем рвать Азею, вдруг смолкли, пристыженно зажались и снова расступились. Ниана чувствуя приближающееся поражение, обернулась к толпе.

Не торопясь, чтобы напрасно не расходовать силы, по лестнице поднималась тучная женщина. Живая сила исходила от нее, почти мужская мощь, от которой и становилось неловко слабым женщинам. Независимая, упрямая и властная, это была Кара, супруга лучшего в Аборне пекаря. Она поднялась на самый верх, встала рядом с Нианой и грозно взглянула на эту хилую, такую жалкую по сравнению с нею, женщину.

— Что ты тут вещаешь? — сурово спросила она. — К чему призываешь? Ах, ты, мочалка ты драная!

Ниана испуганно потупилась, не находя слов.

— А вы, тоже хороши,? Кара обернулась к толпе женщин. — Что вы ее слушаете, а? Что у вас, своего мнения, что ли нет? Как шавки послушные, не иначе.

— Кара, — Ниана предприняла последнюю попытку выиграть это сражение, — ты что, забыла как погиб твой Териз? Его же затоптали такие вот, — она снова указала на Гаспера, — как его отец.

— Ой-ой-ой, рот свой прикрой, — перебила ее Кара гневно, — я прекрасно знаю, как погиб мой мальчик. Если еще раз заикнешься об этом, я тебе обещаю, не она с детьми, а ты окажешься на улице. Там поголосишь! А вы, перед тем, как заливать себе уши чьим-то бредом, думайте сами. Или у вас мозгов своих нет? Эта женщина жизнью рисковала, чтобы спастись. Она живой пришла оттуда, откуда нет возврата. А вы… Стыдно! Идем!

Кара мотнула Азее головой, но та, все еще не решалась сделать решающий шаг.

— Идем! — повторно позвала, но скорее приказала Кара. — Ничего они теперь тебе не сделают. К тому же я рядом. Пусть только рыпнутся!

— Спасибо, — кивнула ей Азея, опустила наконец кинжал и последовала за Карой вниз по лестнице.

Рид все еще плакал, надрывался и хрипел уже без слез. Азея по-прежнему пыталась его убаюкать, но получалось плохо.

— Ну-ка, дай-ка, — просьба была символична, Кара просто забрала младенца из рук Азеи, — как зовут его?

— Рид, — коротко ответила Азея.

— Рид. Кормили давно?

— Прилично.

— Ну, тогда понятно. Кому понравится голодным сидеть? Да еще тащат куда-то, верно, малыш?

Лицо Кары вдруг стало нежным, мягким, солнечным. Таким радостным, что будь Рид чуть-чуть постарше, непременно бы унял свой плач и улыбнулся.

— У меня своих шестеро, — вдруг Кара осеклась и поправилась, — теперь уже пятеро. Двое близнецов сами еще младенцы. Молока много, так что выкормим. А там, кто знает… Сама-то как?

Азея только покачала головой. Ей не хотелось разговаривать даже со своей спасительницей. Кара понимающе вздохнула и поманила за собой дальше.

Опасная толпа осталась позади. Лестница оказалась не такой длинной, как представлялось Азее при первом взгляде. Она опускалась в просторные подземелья Аборна — огромные залы, соединенные между собой коридорами, где нашли себе спасение горожане, не желающие участвовать в жестоких играх войны.