О тех, кто не слушает добрых советов (СИ). Страница 124

Нордка принялась хватать ртом воздух, но Банри больше не хотелось видеть ни ее, ни ее убогую семейку. Она швырнула на стойку пару септимов и сгребла мешки, игнорируя протестующие вопли, потом зашла в свою комнату, забрала сверток с едой, который собрала вчера вечером из купленных втридорога у Иддры продуктов, и вышла прочь из «Деревянного кружева». Несколько минут ушло на то, чтобы взнуздать и оседлать Альфсигру и навьючить на нее мешок с драконьими костями, которые Банри пересыпала туда из плаща. Имперка накинула на себя уже довольно грязный и слегка влажный пыльник, забралась в седло и пустилась в путь на юг.

Банри покачивалась в седле, обуреваемая печальными мыслями. Было ей очень грустно. На Иддру с ее узколобыми мужиками – что с муженьком, что с сыночком – она не злилась, скорее обижалась. Злиться-то следовало на саму себя – за излишнюю болтливость. И зачем только она рассказала этим деревенщинам, что убила Салокнира?.. Разумеется, они ей не поверили и тут же подняли на смех. Особенно старались оба Кьельда и трусливый Брат Бури. Последний, как выяснилось, с перепугу удрал так далеко, что вернулся почти к полудню на следующий день после посещения Алдуином Рощи Кин. Впрочем, вернувшись, держался он с таким достоинством, будто никуда и не сбегал, а сам голыми руками завалил дракона. Банри оставалось только позавидовать его выдержке.

Имперка вздохнула, вспомнив, как быстро поменялось к ней отношение поселенцев, едва она заикнулась о своей причастности к смерти Салокнира. Хотя, конечно, не все отреагировали так же как Кьельды и стражник. Сестры Уриэль помалкивали, Дравиния внимательно разглядывала Готтлсфонт и тоже не издавала ни звука, зато Рогги (который позже отыскал имперкин топор на холме) простодушно ахнул и спросил:

– Ух! И как только тебе удалось справиться с такой громадиной?

Банри даже ответить не успела, потому что Кьельды разом заорали – девка-де врет внаглую, всем известно, что дракона может убить только настоящий нордский герой вроде Талоса (причем стражник веско отметил, что Ульфрик Буревестник тоже мог бы). А тут какая-то вошь претендует на лавры. Имперка была уверена: будь на ее месте мужчина, ему бы точно набили морду и выбросили из трактира вон. Но она все же была женщиной, да еще платежеспособной и со связями, так что местные представители власти ограничились оскорблениями, да еще настойчиво попросили побыстрее покинуть их гостеприимное поселение и в дальнейшем носа сюда не казать.

Банри была бы счастлива осуществить их желания, но на тот момент чувствовала себя слишком измотанной, чтобы куда-то ехать. К тому же она уже заплатила Иддре за еду и ночлег, так что собиралась хотя бы хорошенько выспаться. К сожалению, трактирщица приняла сторону своих мужа и сына и изо всех сил старалась продемонстрировать, что имперке здесь не рады. За припасы в дорогу она заломила несусветную сумму, да еще попыталась подложить два заплесневелых батона хлеба и прокисшее вино, почти ставшее уксусом. Цену Банри удалось сбить раза в два, а от негодных продуктов избавиться, но ее настроение уже было испорчено на недели вперед...

– «Говори, лишь когда молчать нельзя», – угрюмо процитировала женщина. – Вот уж точно.

Она свернула с дороги в тундру и поехала на юго-запад, к Скелетному гребню. Через несколько часов показалась знакомая вершина, и Банри перевела дух – она уже решила, что заблудилась. Дракон, вернее, то, что от него осталось, лежал на том же месте, где и раньше – возле умолкнувшей Стены Слов, только кости занесло песком. Имперка осмотрелась и решила, что, пожалуй, этого она забирать не будет. Места здесь безлюдные, останки со временем просто уйдут в землю, и никто их не потревожит. Она спустилась с горы и направилась дальше на юг – к Черному Броду.

К вечеру ей сильно полегчало. То ли помогла встреча с Деркитусом, Сондасом и другими шахтерами, которые приняли путницу очень радушно, несмотря на то, что в их поселке даже таверны не имелось, то ли просто миновало достаточно времени, чтобы обида улеглась. Смеркалось очень быстро, Банри и не заметила, как оказалась в непроглядном мраке – традиционно ночи последнего летнего месяца были очень темными. Теперь она ехала по дороге на север вдоль Черной реки, но до водопада у башен Валтейм было еще далеко. Имперка поторопила Альфсигру – ей не хотелось ночевать на обочине, уж очень эта местность казалась неуютной. Лучше всего было добраться до уже знакомого древнего сооружения, которое Дельфина назвала Хиллгрундом, и которое, если верить словам бретонки, служило кому-то склепом.

В темноте Банри чуть не пропустила тропу, но вовремя вынырнувший из-за облаков Мессер осветил тракт и прилегающие территории, и женщина, вздохнув с облегчением, направила Альфсигру в горы, чуть не задев сапогом каменную пирамидку у начала тропинки. Когда лошадь добралась до постройки, имперка спешилась и шагнула в темноту древней террасы. Она даже не заметила некую странность – что из-под дверей пробивается свет, по-хозяйски распахнула их и шагнула в помещение, ведя лошадь за собой. Только теперь Банри заметила, что, во-первых, комната перед входом в подземную часть комплекса освещена – кто-то зажег свечи и жаровни, а во-вторых – посреди залы стоял спиной к дверям какой-то долговязый широкоплечий парень в железной кирасе. Последний тоже не сразу заметил, что теперь не одинок здесь.

– Ай! – взвизгнул он, обернувшись. Потом присмотрелся к незваной гостье повнимательнее и перевел дух. – Ох, во имя Кин, ты меня напугала.

– Ну извини... – Банри устало прислонилась к стене. Вид у белобрысого был и впрямь какой-то дерганый, так что она спросила: – У тебя что-то случилось?

– Да уж случилось... – Молодой человек беспокойно огляделся по сторонам и сообщил: – Тут где-то бродит некромант, так что берегись.

Имперка в тоске уставилась на него. Некромант... Час от часу не легче. Похоже, мечты и чаяния о ночевке в знакомом месте накрылись медным тазом. Норд несколько мгновений таращился на женщину в ответ, а потом вдруг брякнул:

– Ты мне поможешь?

– Чего?..

– Ну, он в склепе. Творит там невесть что с моими усопшими предками.

Банри рассеянно почесала в затылке. Отчего парень решил, что она специализируется на помощи нордам в борьбе с некромантами, было совсем непонятно. Имперка устала за целый день путешествия, к тому же у нее здорово болели ушибы, оставленные Салокниром, и женщина опасалась, как бы ее не начало лихорадить. Конечно, в Черном броде она состряпала себе противовоспалительный отвар из горноцвета и пила его последние несколько часов во время путешествия, но этого могло оказаться недостаточно...

– С чего это? – спросила Банри.

Парень заморгал.

– Дак... не знаю. Наверное, моча в голову ему ударила...

– Да я не про некроманта. С чего я должна тебе помогать?

– Ну... э... – Белобрысый прикусил губу и вдруг решился: – А я тебе денег дам!

Банри задумалась. Деньги были бы не лишними. Проклятая Иддра вытянула почти все ее средства за два дня ночлега и хреновую провизию. Конечно, имперка и захватила-то с собой относительно немного наличности, но в нормальных обстоятельствах на них можно было месяц жить припеваючи...

– Сколько?.. – деловито спросила она.

– Ну... мне надо подумать...

– Хватит «нукать» и мямлить. Либо озвучь сумму, либо я ухожу, и тогда сам разбирайся со своим колдуном.

Норд насупился и засопел. Банри и ухом не повела. Лезть в радушные объятия некроманта за просто так она не собиралась. К тому же хотелось получить некоторую компенсацию за свои невзгоды. Пусть и от непричастного к ним человека. «Ну как непричастного? – напомнила себе имперка. – Из-за него и его некроманта я не могу просто улечься здесь спать».

– Тысяча! – выпалил парень. – Тысяча золотых, если поможешь мне прикончить этого гада!

Банри икнула от неожиданности и недоверчиво посмотрела на молодчика.

– А есть у тебя такие деньги-то? Обещать все что угодно можно...