Любовь сквозь объектив (ЛП). Страница 13

Скрытое значение его слов раздражало больше, чем оценка гольфа как игры для толстосумов, словно он не был одним из них. Она сделала еще один снимок Оливии, и опустила камеру, чтобы наконец взглянуть на него. Хантер выглядел невероятно привлекательным, нереально дорого в джинсах и белой рубашке без воротника. На его запястье красовался «Ролекс», кольцо выпускника на пальце, а «Рэй Бан» цеплялись за воротник. Богатей, который пытается казаться нормальным.

– Значит, это место принадлежит тебе, – протянула она без лишнего шума.

Он напрягся и нахмурился.

– Кто тебе сказал?

– Софи. Это большой секрет?

Он вздохнул и засунул руки в карманы.

– Да, это место принадлежит мне, пустяки. Мой отец унаследовал его, и мы разделили собственность. Я недавно выкупил его акции, чтобы он мог уйти на пенсию. Что из этого? – его тон был оборонительным.

– Ничего, – сказала она, небрежно пожав плечами. – Похоже на слухи, которые распускают люди.

– Не я, – ответил он, качая головой. – Я ничего не говорил и не имею к этому никакого отношения. Я просто хочу, чтобы все оставалось так – спокойно, красиво и естественно. Курорт должен оставаться пристанищем, убежищем, местом, куда можно убежать от всего. Думаешь, я должен трепаться об этом?

Она закатила глаза и снова подняла камеру.

– Я думаю, тебе стоило быть честным со мной.

– Я никогда не был нечестным.

Игра слов? Он собирался играть таким образом? Она сделала две фотографии и немного отошла, щелкнув еще несколько раз. Конечно, он последовал за ней.

– Ты мог бы мне сказать, – пробормотала Мэл.

– А это важно? – с искренним интересом спросил он.

Да, и имело огромное значение. Она сглотнула и пожала плечами.

– Возможно.

– Так зачем рассказывать? – она слышала, что он улыбался, и это только больше раздражало ее.

Она вздохнула, сделала три снимка, опустила камеру и повернулась к нему.

– Я заслуживаю знать, с кем имею дело.

Ветер ворвался в его волосы и растрепал их настолько, что он стал казаться более человечным.

– С тем же парнем, что и раньше, – настаивал он с кривой улыбкой.

– Я даже не знаю, кто он, – огрызнулась Мэл. – Там я решила, что ты обычный. Ты даже предложил мне дозу нормальности! Да у тебя больше денег, чем на Шри-Ланке, и ты думаешь, что можешь притворяться обычным парнем? Ты чертовски богат, Хантер. Ты один из них.

Он нахмурился и поднял палец.

– Ты говоришь, как сноб среднего класса, Мэл. У меня есть деньги, и я не должен извиняться за это. И не буду. Был ли я рожден богатым? Да, но еще я усердно работал. Я проложил свой путь туда, где нахожусь. Это место единственное, что я унаследовал. Все остальное я заработал сам, и люди уважают меня за это. Я не какой-то мажорный мальчик, который бежит к папочке, когда хочет что-то прикупить. Никто не платил мне стипендии за мою голубую кровь, я приобрел свою первую машину на заработанные своим трудом деньги, а не на подачки. Хочешь чего-то в жизни – трудись ради этого не покладая рук, или довольствуйся тем, что есть. Знаешь, кто меня этому научил? Мои чертовски богатые родители.

Она долго смотрела на него. В считанные мгновения он взорвал ее мнение о себе в пух и прах. Ее лицо горело, она почувствовала себя маленькой.

Ладно, ее смущение не знало границ.

Она прочистила горло и позвала Дэна. Он подбежал к ней на удивление профессионально, несмотря на его кепку, как обычно козырьком назад, и черную футболку с глубоким вырезом. Она передала ему камеру и сумку и велела занять ее место. Дэн отреагировал незамедлительно, а Мэл тем временем пошла в противоположном направлении.

– Куда ты? – удивленно спросил Хантер.

– Мне нужно найти лестницу, – просто бросила она.

– Зачем?

Она скомкала подол на полосатой футболке и фыркнула.

– Я, кажется, попала в огромную глубокую яму, и хочу попробовать из нее выбраться.

Хантер рассмеялся и схватил ее за руку.

– Эй, эй, прости.

Мэл повернулась к нему, пораженная его извинениями.

– Ты просишь прощения? Я обозвала тебя лжецом и затаила обиду, что у тебя больше денег, чем у целой страны, а ты извиняешься? Прекрати углублять яму. Я здесь идиотка, а не ты.

Он улыбнулся, сверкая глазами.

– Я вроде не говорил, что идиот, но спасибо.

Мэл сложила руки и вздохнула.

– Послушай, почему бы тебе просто не вернуться к друзьям, а я буду семейным фотографом, и мы просто притворимся, что ничего никогда не происходило.

– А если я рад, что это произошло? – возмутился он, его улыбка исчезла, но его глаза все еще хранили тепло.

Мэл запнулась и затеребила ухо.

– Извини?

Это казалось невозможным, но его глаза стали синее и доброжелательнее.

– Что, если бы мне понравилось? – спросил он тихим голосом. – Что, если я уже начал планировать завтрашнюю съемку рассвета и предпочел бы наслаждаться часами твоей болтовней, чем тратить хотя бы минуту, слушая, как одна из подружек невесты пытается завести светскую беседу. Ты мне нравишься, Мэллори. И за это я тоже не собираюсь извиняться.

Мэл подсчитала четыре удара сердца, прежде чем ее легкие снова заработали.

– Блин, ты настойчивый, – в конце концов, выдала она. – Дай девушке несколько секунд на передышку.

Одна сторона его рта изогнулась в улыбке.

– Один Миссисипи, два Миссисипи...

– Заткнись.

Он ухмыльнулся, и на это стоило посмотреть.

– Итак, куда?

Мэл покачала головой.

– Понятия не имею. Я только что отдала фотоаппарат, и, зная Дэна, могу сказать, что пройдет несколько часов, прежде чем он его вернет.

– Вернешься в курятник? – поддразнил он.

Она фыркнула и мотнула головой.

– Я тебя умоляю. Я думала, что умру сегодня.

– Все так плохо? – поморщился он.

Мэл бросила на него взгляд.

– Тебе приходилось обсуждать дизайнерскую одежду со светскими снобами?

Он засмеялся и сделал гримасу.

– Звучит ужасно.

– Это хуже, чем ты думаешь, – заверила его Мэл. – И абсолютно нечего было есть. Пришлось жевать салат на обед – без мяса и без заправки. Это было похоже на поедание листьев прямо с дерева.

Хантер взял ее за руку и повел к главному зданию.

– Могу тебе с этим помочь.

– Сейчас три часа! – возмутилась она, шагая в ногу с ним. – Ужин уже скоро.

– Думаю, – мурлыкнул, забавляясь, он, – к тому времени ты умрешь от голода.

– Да ладно тебе, Хантер. Все не так уж и плохо. Я пошутила, – Мэл засмеялась. – После вчерашнего у меня все равно пищевая кома, я едва смогла проглотить что-нибудь на завтрак. Чувствую себя китом.

Он остановился и очень тщательно осмотрел ее, сжав губы в тугую линию.

– Неа, не вижу ничего общего с китом. Хватит спорить. Пошли.

Она усмехнулась, желая расхохотаться.

– Это самое прекрасное оправдание, какое я когда-либо слышала, чтобы попялиться на меня. Браво.

Он пожал плечами.

– Мне не нужны оправдания, но зачем упускать прекрасную возможность? Ладно, расскажи, что за еда в вашем домике? Мы заполнили его до того, как заселились гости, основываясь на запросах, но если ты голодаешь, я могу сделать дозаказ.

– Тарин уже обещала подарить мне шоколадную пасту и пшеничные колечки, – заверила его Мэл, когда они вошли в домик. – Все в порядке, честное слово.

Хантер пристально на нее посмотрел.

– Человек не может прожить на «Нутелле» и «Фрут Лупсе».

– Ты недооцениваешь мои способности, – подшутила девушка, усаживаясь на кресло, которое он придвинул.

Хантер сел напротив нее и наклонился над столом, обеими руками прижав кулаки к белой скатерти.

– Нет. Насколько ты голодна?

Она проглотила желание выпалить «как волк» и просто сказала:

– Могу перекусить.

Его идеальные губы превратились в идеальную улыбку.

– Ага, понял. Почему у меня такое чувство, что ты всегда можешь есть? – он оттолкнулся от стола. – Хорошо, Мэллори Хадсон, сейчас соображу что-нибудь для тебя.