Забудь кто ты. Город демонов (СИ). Страница 342

На меня кричали Калеб, Андрей, да кто только не кричал, но, когда это делал Михаил, я, чувствуя его гнев, не могла ему возразить и убегала в слезах. Он может поддержать, осудить, заступиться, а также сделать что-то, что может не устроить остальных — в этом мы с ним похожи, но Миша старается этого не показывать, дабы не вызывать всеобщего недовольства.

Отвадить от меня Гейба и не сказать ничего Диме? Легко. Вызвать любого демона, например, Ника, ударив его током? Раз плюнуть. Как это было с Ником, Миша запросто может над кем-то подшутить. Например, из Ника он сделал Николину — в тот вечер я смеялась только так.

Я очень люблю Михаила и при личной встрече непременно ему об этом скажу, а также предложу сделать что-нибудь такое, от чего все рты пооткрывают. Уверена, он примет моё предложение, и мы, кареглазая банда, всех удивим.

— Цени Михаила и больше никогда с ним так не поступай! Я тебя побью, если ты ему больно сделаешь! — серьёзно сказала Дмитрию, когда он закончил свой рассказ.

— Понял! — также серьёзно ответил он, и я крепко его обняла.

— Ты меня сильно испугал потерей контроля! Откуда в тебе вообще такие силы?

— Честное слово, не знаю, — прошептал он, уткнувшись в мою голову.

Около минуты мы молча стояли в обнимку, а потом я взяла его за голову и спросила:

— Почему ты меня отпустил? Почему не позволил остаться с тобой в Москве-Д? Или ты знал, что сможешь вернуться в человеческий мир? Но почему ты тогда мне об этом не сказал?

— Я не знал, что смогу вернуться сюда, — тяжело ответил мне Дима. — Я бы не отпустил тебя, если бы ты смогла жить в том мире.

— Что это значит? — в недоумении спросила у Дмитрия.

— Ты не стала бы демоницей, потому что твой организм отвергает демоническую кровь.

— Подожди… что?

Дима тяжело вздохнул, после чего стряхнул с моей шапки снежинки и предложил сесть в машину. Когда мы в неё сели, он включил обогреватель и начал рассказывать, почему ему пришлось со мной расстаться.

— Дима, ты должен был мне всё сразу рассказать! — выслушав его, возмущённо произнесла я, чувствуя, что начинаю злиться.

— И что бы ты сделала?

— Что угодно, но только не расставаться…

— Ты понимаешь, что ничего нельзя было сделать, чтобы ты осталась в Москве-Д? Если бы я тебе сказал, ты бы перешла сама границу?

— Нет!

— То есть ты бы лучше умерла на моих руках?

Я сглотнула.

— И потом, даже если бы я тебе всё рассказал и насильно вывел из города, кого бы ты во всём винила?

— Себя.

— С какой стати, Лида?

— С той что у меня чёртов организм, из-за которого я чуть не потеряла тебя!

Дима взял меня за руку, и мы оказались на задних сидениях. Прислонившись к моему лбу, он серьёзно произнёс:

— Твоей вины нет!

— Есть…

— Нет! — перебил меня он. — Вот скажи, я виноват, что родился полукровкой?

— Нет!

— Вот и ты не виновата, что у тебя так устроен организм! Но я тебя знаю, и ты, несмотря на мои слова, будешь себя винить.

— Дима, ты заставил меня ненавидеть тебя за то, что сделал в прошлую среду!

— Но она не была сильнее твоей любви, не так ли? — спросил он, целуя моё лицо.

— Дима…

— Лида!

— Не было ненависти, была сильная злость, были боль и страдания, а ненависть была только на словах и в мыслях, но не в душе и в сердце, — призналась ему я.

Он прижал меня к дверце автомобиля и поцеловал в губы.

— Дима…

— Ты узнала правду, и я не вижу смысла в том, чтобы сейчас доказывать друг другу кто прав, а кто виноват, — перебил меня он. — Это произошло, и ничего уже не изменишь, но за это время, не без помощи Михаила, я понял, что был придурком, который отпускал свою любовь и не боролся за неё. Я полный О-СЁЛ, и я это осознал. Мне даже лошадь прямо так и сказала: «Борись за своё счастье!», и когда я заявил, что буду бороться, получил в награду целое ведро яблок.

Я закрывала рукой рот, чтобы не засмеяться, но в итоге не смогла подавить смех и крепко его обняла.

— Боже… — смеясь, произнесла я. — Что это за лошадь?

— Сириус, — ответил он, и я тут же перестала смеяться, вспомнив о своём четвероногом друге.

— Дима, как он?..

— Не волнуйся, с ним всё хорошо!

— Дима, а можно ли с ним как-то увидеться?

— Можно…

— Правда? — обрадовалась я.

— Да, вы обязательно увидитесь, — сказал он, и я поцеловала его в губы.

— Люблю тебя!

— И я тебя! — прошептал он. — Я обещаю, что больше ни за что на свете тебя не оставлю!

— Я тебе верю, — шепнула Диме, целуя его лицо. — И знаешь, Дим, ты был прав, когда говорил о нашей с тобой любви и любви Софии и Калеба. Наша любовь действительно сильнее, потому что, как ты и пел… Спой-ка про огонь и воду, а то я помню смысл, но не сами строки.

— С тех пор, как тебя я встретил, мы многое пережили.

Пройдя сквозь огонь и воду, любовь свою сохранили.

— Дима, я была дурой, ведь ушла от тебя, когда ты мне посвятил первую песню…

— Лида…

— Не отрицай этого! — перебила его я. — Дима, спасибо тебе огромное за две песни, которые ты посвятил мне! Они прекрасны!.. — он поцеловал меня в губы, и я тут же забыла, что ещё хотела ему сказать.

— Твои эмоции уже меня отблагодарили, — сказал Дмитрий, и я улыбнулась.

— Дим, ты не осёл… — он усмехнулся. — Сперва ты боролся за меня, потом я боролась за тебя…

— И теперь мы пришли к «золотой середине».

— Точно, — обняв его, сказала я.

— Поедем дальше? — спросил Дима, поглаживая меня по щеке.

— Да, — прошептала я, и мы вновь оказались на передних сидениях.

По пути к неизвестному для меня месту я думала о нашем разговоре и часто вздыхала. Спустя некоторое время я отогнала от себя эти мысли, решив не терзать свою душу, и спросила у Дмитрия:

— Когда ты пел для меня на крыше, я была уверена, что тогда играла живая музыка. Так ли это было?

— Да.

— Но… как такое возможно?

— Я рассказал ребятам кем являюсь, и они меня приняли.

— Ты рассказал Гене и Игорю?

— И Ване, — ответил мне Дима, и я удивлённо на него посмотрела.

— Как ты решился на этот шаг?

— Я с детства не люблю врать, но разные ситуации вынуждают меня это делать, а в этот раз я решил, что самые близкие друзья заслуживают знать правду, и не стал ничего выдумывать.

— Ты смотрел фильмы «Брат» и «Брат 2»?

— Конечно!

— Сила в правде, — сказала слова из второго фильма. — Вот только это не про меня, но у кого правда, тот и сильный.

— Что тебе мешает говорить правду?

— Разные ситуации, — ответила Диме, и он взял меня за руку.

— Я хочу, чтобы ты всегда говорила мне правду, — произнёс он, и я посмотрела в окно.

Мне ещё предстоит попросить кого-нибудь из ребят забрать секретный пакет у Аркадия Семёновича и первым делом рассказать всё Михаилу, но к этому нужно подготовиться морально, а сегодня я к такому разговору не готова, поэтому с правдой придётся подождать.

— Буду стараться, — ответила Диме, и он тяжело вздохнул. — Пока я ждала тебя после концерта, ко мне подходил мужчина, который сказал, что ты у меня замечательный и пожелал нам счастья, — поспешила сменить тему разговора. — Миша сказал, что ты мне о нём расскажешь.

— А как он выглядел?

Я описала Диме мужчину, и он произнёс:

— Петрович.

— Кто он, Дим? — с интересом спросила я, и Дмитрий стал мне о нём рассказывать.

Как только Дима закончил свой рассказ, я поцеловала его руку и произнесла:

— Какие же вы все молодцы! Ваши поступки достойны уважения! А то, что ты у меня замечательный, это я уже давно знаю.

— А я бы так о себе не сказал, — прошептал он.

— Дима!

— По отношению к тебе я бываю разным…

— Дииимаа!

— Ладно, я молчу, — сказал он, скрестив наши пальцы.

Вздохнув, стала следить за движением дворников, расчищающих на окне снег.

— Семён Петрович пока будет жить у Гены? — спустя некоторое время спросила я.