Ненавижу тебя, Розали Прайс (СИ). Страница 75

Чувствую на талии его теплую руку, которая слишком нежно обвила меня. Он вечно укладывает руки на мое тело! Как же мне это не нравится, но я не могу отстраниться, прослеживая сожаление со стороны Нильса. Я впервые позволяю парню так притрагиваться ко мне, проводить пальцами по плечам, спине, животу. Внутри все полыхает, а с наружи я дрожу от холода… Луи не был таким чувственным в прикосновении, и только иногда брал меня за руку, иногда обволакивал мои щеки и шею. Я совершенно не понимаю, почему я позволяю Нильсу поступать так со мной, зная, на что способен этот парень. Отлично понимая, что для него девушка – красивая куколка, с рассрочкой на пару часов или ночей.

– Тише, детка. Даже самая темная ночь когда-нибудь заканчивается и наступает яркий рассвет. Сейчас у тебя все хорошо, – шепчет он рядом с моим ухом, а я роняю всхлип. Зачем он это мне говорит? Зачем?! – Не беспокойся, выкинь все из своей головы. Жизнь не для того, чтобы стократно возвращаться в воспоминания.

– Ты путаешь меня в своей паутине, Нильс, – сквозь слезы говорю я. Поворачиваюсь к парню, который обескуражено, рассматривал меня. – Скажи мне правду. Какие у тебя намеренья на меня? – решительно спрашиваю я.

Я жду от него хоть какое-то разъяснительное слово, но он, молча, вытирает мои слезы с обеих щек, легко и обворожительно улыбаясь в ответ. Он обволакивает холодными руками мои пылающие щеки, а его губы на мгновенье соприкасаются с моим лбом, и я понимаю, что мое сердце вновь забилось в волнении. Я теряю все накопившиеся слова возмущения, заставляя прочувствовать себя его мягкие губы на лбу, как тогда, когда мне было плохо. Сейчас это мне было необходимо. Он сделал это больше, чем сказал…

– Я лгал тебе, – неожиданно выговаривает Нильс. Я поднимаю свои глаза, непонимающе, доверчиво заглядывая в его, искренние, – я пугал тебя намерено. Я вспыльчив, но я никогда… Слышишь меня? Я никогда бы не смог прикоснуться к тебе против твоей воли. Это ужасный поступок, Роуз. Мне было важно твое согласие на право вмешаться в твою жизнь, иметь контроль, оставаться поблизости… Я знаю, что это звучит по сумасшедшему, но когда ты рядом, во мне поселяется… обычное спокойствие. Я не твой отец, но я вижу, что тебе нужна помощь, особенно сейчас. Я предлагаю держаться вместе. Как ты на это смотришь?

Я поражена. Не могу поверить в услышанное. Не могу осознать до конца его слова…

– Ты хочешь со мной просто… дружить? – я была на грани срыва, когда слова выскользнули с языка.

– Да, разве это плохо? У нас отлично получается, особенно сегодня. И вчерашний ужин был хорошим. Я обещаю тебе не переходить границу, и хочу, чтобы ты мне пообещала о том же.

– Да… Да, конечно. Господи, это же не сон? – я улыбаюсь сквозь слезы. – Мне нужна твоя поддержка, правда, – и я, неожиданно для себя, прикасаюсь к нему сама, обвивая руки вокруг его тела, обнимая все крепче и крепче, зарывая лицо ему грудь.

Дождалась. Боже. Это случилось! Сердце пускается в пляс, а я до сих пор не могу поверить в это. Он хороший. Очень хороший парень, я знаю это. Его руки с нежностью опускаются мне на спину, и теперь я превращаюсь в зефирный тающий десерт.

– Эй, а ну проваливайте. Это женский туалет! – вскрикивает вошедшая девушка, а я вздрагиваю от ее громкого голоса.

***

– Что ты придумал на этот раз, Нильс? – спрашиваю я парня, стоя у машины, наблюдая, как он выниманиет из багажника небольшую черную спортивную сумку. – Что в сумке?

– Твоя любопытность никогда не дремлет, да, Рози? – мирно ухмыльнулся парень, блокируя свою машину. – Могу сделать точное заявление, что это второе мое любимое занятие по жизни, – заявил парень, довольно весело, а я заинтересовано склоняю голову набок.

– Неужели? А какое твое первое любимое занятие? – вопросительно окидываю его интригующим взглядом, на что получаю ехидную и точно опошленную ухмылочку, а его глаза засветились от такого вопроса, что мне на секунду стало ужасно неловко. Это было очевидно, Прайс!

– Ты, правда, хочешь услышать это именно от меня? – смеется он, заливаясь громким горластым смехом. Не может быть, как можно было не понять его подтекст?

– Ты вульгарен! – пыхчу я, качая головой. Но я сдаюсь, его смех был заразительным, отчего я смогла взаимно улыбнуться своей доверчивости и предвзятости.

– О, Прайс, когда ты уже забудешь об этой этикетной, никому не нужной, морали? Ты невероятно смешишь меня, когда ведешь себя подобным образом. Ты настоящая паинька, – рассмеялся он, а я сложила губы в изумлении, но поддалась к нему ближе, наслаждаясь этими свободными и яркими минутами нашего общения. – Будь проще.

– Я не оторва, даже не пытайся, – подняла я руки к верху, показывая, что я сдаюсь без боя. – Но иногда следует проще смотреть на некоторые вещи. Тут ты прав, – он долго смотрит мне в глаза, наверное, не до конца доверяя своему слуху. Я часто признавала его правоту, но не в голос.

– Пойдем внутрь, – и происходит действительно непредсказуемое действо от Нильса, на что недоверчиво и с насмешкой застываю на месте. Веркоохен открыл передо мной дверь. Он открыл и держал, ожидая пока я войду внутрь. – Я тебя не тороплю, но обычно на выходе переулочных дверей ставят железо и бетон, чтобы никто не прокрался внутрь арены.

И я ступаю вперед, а Нильс проходит за мной, впервые оказавшись позади. Внутри нас встретил длинный светлый коридор с тусклым освещением. До моего слуха доносились какие-то крики и аплодисменты вперемешку со свистами. Удивленно я останавливаюсь, прислушиваясь, не рассчитав того, что сам Веркоохен может врезаться в меня.

– Розали, – он налетает на меня, наступая на мою пятку, отчего я оступаюсь. Нильс удерживает меня за локоть. – Не люблю, когда ты так делаешь, – немного раздраженно проговаривает парень, поднимая с пола свою упавшую сумку.

– Прости, – облизываю я губы, когда Веркоохен сдержано выдыхает.

– Заканчивай с рассеянностью, Рози, – меня это бесит, – объясняет он более мягко и лояльно. – А то, что меня бесит – начинает раздражать.

Взгляд Нильса полон сердитости, а тело явно напрягается, когда я прячу руки за собой, виновато опуская глаза. Он слаживает руки на груди, недовольно глядя в мою сторону.

– Я извинилась, Нильс.

– Это не заставило меня расслабиться, – он качает головой. Я с некой тупостью моргаю, не понимая, что произошло. Он просто случайно спотыкнулся из-за меня, а шуму навел столько, что будто я его зацепила коленом между ног. Как бы, не было хорошее его настроение, нрав Нильса остается прежним.

– Будь проще, – приподнимаю я подбородок, смело выговаривая два слова, которые дают мне уверенность, а Нильсу осмысление произошедшего.

– Не пользуй мои слова против меня! – обвинительно и возмущенно заговорил Нильс, удивленный и улыбчивый. Я прикрываю глаза, понимая, что его неожиданно нахлынувшая гроза минула без потерь.

– Мне кажется, нужно идти, – прерываю наши безмолвные гляделки друг на друга, и Нильс кивает мне в ответ, вырываясь вперед меня.

Нильс открывает передо мной последнюю дверь в коридоре, и я спокойно, почти уверено захожу, зная, что рядом будет стоять Веркоохен. В мои глаза бросается весомая орда людей, которая столпилась вокруг возвышенного ринга.

– Это ринг для бокса? – шокировано выговариваю я, рассматривая двоих парней, которые сцепились один в один, пытаясь, ударить друг друга, замахиваясь сильными ударами. В горле пересыхает, как только афроамериканец наносит весомый удар по лицу другого игрока, который, пятится назад, практически падая на маты.

– Бокс – для слабаков, детка. Это ММА – боевые искусства. Если быть точнее – бои без правил. Тут отличный гонорар, лучшие игроки и публика, – поправил мои догадки Веркоохен, а я резко разворачиваюсь назад, когда один из игроков падает от удара противника, а из его носа сочится кровь. Это отвратительно.

– Я не могу на это смотреть. Это жестокие игры, – растеряно, я готова была тут же выбежать из зала, но Веркоохен стоит позади, не допуская моего трусливого побега. Мои глаза стают молящими, а его непреклонными.