Коронованный наемник (СИ). Страница 197

…Леголас встряхнул головой, отгоняя от внутреннего взора недавнюю сцену. Да, это уже не было похоже на прежние помрачения, когда лихолесец не мог толком понять, что случилось в страшные скоротечные минуты ярости. Сейчас он понимал самого себя… или же не себя. Кого-то, кто, быть может, и не был им, но занимал полноправное место в его сущности и руководил им твердой и уверенной рукой. Орк больше не прятался, не бил исподтишка, не искал лазеек. Он поселился бок о бок с эльфом и умел совладать с ним куда быстрее, чем незадачливый захиревший Квенди успевал подумать о защите. Орк взял верх и более не собирался выпускать вожжи из когтистых рук.

Принц тяжело поднялся с пола. Все, тянуть дольше нельзя. Он всего на миг дрогнул, всего на секунду усомнился в своей правоте. И это едва не закончилось худшим из злодеяний, что может совершить безумная рука, ведомая изуродованным духом. Что может лучше доказать правильность избранного пути? Нет, он не пойдет к Сарну с позорной просьбой о смерти. Не переложит ответственность за свою беду на его плечи. Лишь сейчас он понял, как был слеп в своем эгоизме, готовый обречь верного друга вечно жить с его кровью на руках и холодным камнем преступления на сердце. Он не отступал доселе, не отступит и теперь.

Леголас сжал зубы, шагнул к своему ложу и подобрал с пола седельную суму, уже истрепанную в скитаниях и довольно неприглядную. Пошарил за подкладкой, рефлекторно вздрогнул, отдергивая руку. Но потом снова погрузил пальцы в грубосуконное нутро сумы и вытянул узорную мифриловую цепочку, на которой покачивался подаренный отцом амулет, снятый принцем в последнюю его ночь в Тон-Гарте. Несколько секунд Леголас пристально смотрел на игру каминного огня в гранях крохотного изумруда, а потом быстро и уверенно надел амулет на шею. Мифрил раскаленным кнутом впился в обнаженную кожу, подвеска коснулась груди, пронзив ее острой болью. Но Леголас лишь тихо провел ладонью по неласковому украшению. Он больше не станет малодушно его снимать. Он непременно свыкнется с физической мукой. Он навсегда сохранит его, как единственную память об отце и знак неизбывной любви к нему.

Леголас снова приложил к амулету ладонь и с силой впечатал его в кожу, словно намеренно усиливая боль. Он даже не простился с отцом. Даже не попросил толком прощения. Он сухо, скомкано и деловито потребовал от Гвадала увести его, изнемогая от страшного чувства, что орк, на миг заслоненный плечом эльфа, вот-вот снова вырвется вперед, и на сей раз кто знает, успеют ли его остановить. Вероятно, отцу так и не известно, чего стоил Леголасу этот короткий и постыдный спектакль.

Принц глухо застонал и сел на ложе, снова охватывая голову руками. Нельзя поддаваться слабости. Он знал это и прежде, а сейчас уверен – нельзя. Всего шаг назад – и один Моргот знает, кто расплатится жизнью за это секундное колебание. Да, он причинил отцу страшное горе и собирается причинить еще во сто крат худшее. Но отец прав. Он в первую очередь король. Он выстоит и быть может однажды поймет своего непутевого сына.

Резко поднявшись с ложа, Леголас снова взялся за суму, несколько секунд подержал ее в руках, словно обдумывая что-то, а потом бросил обратно на пол, двинулся к двери и постучал в толстые доски.

Вновь оказавшись в знакомом зале, король молча подошел к очагу и угрюмо уставился в огонь.

- Трандуил, – сухо окликнул его вошедший следом орк, – тебе нужен целитель. Если желаешь, напиши своему полковому лекарю, его доставят сюда в полной безопасности.

Но эльф только поморщился:

- К балрогам целителей, – безразлично ответил он, – у тебя наверняка есть кто-то, способный остановить кровь.

Сармагат помолчал.

- Ну что ж… – пробормотал он, снова открывая дверь.

Вскоре хмурый Таргис уже сноровисто накладывал на глубокую узкую рану повязку, иногда быстро и тревожно взглядывая на хозяина, а Трандуил, казалось, вовсе не замечал вассала и его манипуляций, погруженный в какие-то тяжелые мысли.

- Благодарствую, – обронил он, когда Таргис поднялся с колен. Варгер отвесил поклон и исчез. Трандуил же поднял глаза на орка.

- Я не послушал тебя, – ровно и задумчиво проговорил эльф, – ты был прав, я слишком занят разоблачением твоих козней, чтоб мыслить здраво. Отсюда все беды. Я ведь был уверен, что ты не намерен выпускать Леголаса из-под своего влияния, а потому и не хочешь, чтоб я его переубедил. Эру, я так и не возьму в толк, что сказал не так… Чем так рассердил его… Я совершенно его не понимаю.

Сармагат сел напротив и мрачно заглянул в пустой кувшин:

- Даже этой гадости нет? – проворчал он рассеянно, а потом устало потер лоб:

- Дело не в моем влиянии, Трандуил. Тебе нужно уяснить одно. Сам Леголас остался прежним, он все так же любит тебя и все так же предан Лихолесью. Но Леголас теперь не один. В нем живет вторая сущность, незнакомая тебе. Сущность сильная, злобная и жизнестойкая. Она зреет невероятно быстро. Мой орк набирал силу куда дольше, но я почти вдвое старше Леголаса и нраву был совсем другого. Этой сущности по душе завоеванная цитадель, Трандуил, и она не уступит своих позиций без боя. Леголас примирился с орком, и тот тоже перестал его терзать. Но ты своими уговорами и рассказами о доме разбередил задремавшего эльфа, и тот задумался, не рано ли сдался. Орк почуял опасность и атаковал того, кто, так сказать, пытался сбить Леголаса с толку. То есть, тебя.

Сармагат помолчал и хмуро заключил:

- В этом и заключается та самая опасность, которой ты пренебрегаешь. Ты все время ожидаешь, что Леголас примет правильное, разумное решение и попытается исцелиться. Но именно это решение может оказаться роковым для вас обоих. В отличие от тебя, Леголас это знает точно. Ведь он-то знаком с тварью, которую предстоит одолеть. Во время обряда же собственная воля, желания и резоны обоих не будут иметь никакой силы. Это схватка двух сущностей, двух начал, равнодушных к логике и меряющихся лишь силой.

Трандуил глубоко вздохнул, на миг прикрывая глаза, и Сармагат ощутил невольный укол сочувствия, столь безнадежным был этот вздох.

- Тебе стоило бы отдохнуть, – проворчал орк, – не представляю, сколько времени ты провел без сна.

Король слегка покачал головой:

- Мне было не до сна все эти дни. А теперь я тем более не смогу сомкнуть глаз.

- Неудивительно… – пробормотал орк куда-то в пространство и умолк. Его одолевало какое-то смутное чувство тревоги, словно он вышел из комнаты в середине важного разговора, не дослушав его, и упустил нечто существенное. Что же это?

Сармагат углубился в недавнюю сцену, перелистывая ее и ища подвох. Быть может, он зря преувеличивает? Вода проклятой Хельги надолго снимает приступы, сейчас Леголас в ясном рассудке, рядом охрана. Он потрясен, но он поймет, что отец не винит его. Но что-то все равно не давало вождю покоя.

- Трандуил, – негромко окликнул орк, оборачиваясь к лихолесцу, и тут же увидел, что король дремлет, обессиленно откинув голову на спинку кресла, а по бледному лицу и во сне пробегают тени каких-то тяжелых мыслей. Сармагат несколько секунд хмуро смотрел на эльфа, но будить его было ни к чему.

«Что за Моргот, – подумал орк, вытягивая ноги к очагу, – двадцать пять лет я мечтал о том, как рассчитаюсь с этим венценосцем и успокоюсь. А сейчас он спит в моем кресле, а я сижу и беспокоюсь о его сыне. Право, я ошибся со своим предназначением. Быть может, чем воевать и строить планы мести, стоило открыть сиротский приют?»

Время шло, Трандуил спал, то и дело что-то невнятно бормоча во сне и вздрагивая, а вождь все так же сидел у огня, погруженный в раздумья.

Громко постучали в дверь, и на пороге возник здоровенный часовой. Неловко отвесил Леголасу поклон и отступил назад, пропуская в комнату визитершу.

Камрин вошла, жестом отпустила часового, подождала, пока тот скроется за дверью и двинулась к принцу, торопливо поднявшемуся ей навстречу.

- Вы желали меня видеть, Леголас? – спросила она, но в приветливом тоне сквозило замешательство.